the fair in the park by the sea in the dark

Сириус нетерпеливо поворачивает голову, чтобы понаблюдать за (мучительно медленно) продвигающейся очередью. Он видит Рема в её начале, его расслабленные плечи и весёлая улыбка, которая подавляет большую часть недовольства, вызванного сильной жарой. (Он хотел прийти пораньше, но Джеймс и Питер были не сильно заинтересованы ярмаркой магглов, неважно, что Ремус работал там. — С чего ты вдруг хочешь пойти и поболтаться на какой-то ярмарке? — озадаченно спросил Джеймс. — Маггловские ярмарки до жути скучные, — продолжил он — они же- ну знаешь, большие горки и бросание колец на бутылки и, — хаотично жестикулируя — огромное вращающееся колесо. Американские горки — это единственная захватывающая вещь, которая там есть, на самом деле). Оглядываясь вокруг, Сириус может согласиться с Джеймсом, но словно бабочки в животе от чего-то появляются. Он вздыхает и пританцовывает, свистя вместе с веселой мелодией карусели. — Последний круг перед тем, как колесо закроется, — сообщает Ремус, повышая голос, чтобы толпа услышала. — Если вы пришли одни, пожалуйста, найдите кого-нибудь, с кем вы могли бы сесть; мы бы хотели разместить как можно больше людей. Спасибо! Сириуса пробирает улыбка. Это так похоже на Лунатика, думает он. Он отходит в сторону и машет маленькой девочке за ним, наклоняясь, пока Ремус не закрывает за последним человеком калитку. — Эй, Луни, — шепчет он в ухо Ремусу. Ремус подпрыгивает, удивленный. — Бродяга. Он поворачивает переключатель, чтобы запустить аттракцион, прислонившись к забору, когда колесо медленно скрипит. — Я не ожидал, что ты придёшь. — Как и всегда, — вздыхает Сириус, драматично хватаясь за сердце. — Ты совсем не веришь мне? Разве я не обещал зайти? — Ты просто хочешь бесплатно прокатиться, — усмехаясь, говорит Рем. Сириус закатывает глаза. — Я не за глупым колесом пришёл; я пришёл увидеть-, — он останавливается, краснея. Ремус молча смотрит на него. — Вот и увидел, — наконец-то говорит он. Сириус отводит взгляд на выцветшие красные сиденья, постоянно вращающиеся вверх в небо. — Бродяга, — грубые руки обвивают его шею. Сириус дрожит, пытаясь проигнорировать сердце, отчаянно стучащее ему в уши. — Я рад, что ты пришёл. Сириус выдыхает, уткнувшись в плечо Рема, когда тот жмёт выключатель. Колесо обозрения медленно скрипит до остановки. — Я тоже, — бормочет он, достаточно мягко, чтобы притвориться, что не говорил этого; но достаточно громко, чтобы Ремус услышал это. — Я тоже.