Одуванчик для павлина

      – Свободны, магистр? – с привычной, немного кокетливой ноткой в голосе обращается Кэйя, заглядывая в кабинет.       Джин, как и ожидалось, сидит за столом, склонившись над горой бумаг. Он вечно работает, практически всё взвалив себе на плечи, и позволяет отдых лишь в некоторые моменты, когда тело требует этого. Кэйя много раз уже говорил о том, что замученный магистр никому не нужен, но разве ж его слушают.       – Капитан Кэйя? У вас какой-то срочный вопрос? – очень формально обращается Джин, поднимая голову от документов.       – О нет, не совсем, – отмахивается Кэйя, проходя в комнату и закрывая за собой дверь. – Просто уже ночь, и ты должен быть дома.       – Благодарю за беспокойство, но у меня есть работа, – тактично отказывается Джин и вновь возвращается к писанине. – Однако я советую вам отдохнуть, ведь завтра вас ждёт важное поручение.       Кэйя поджимает губы и очень скептично смотрит на Джина, даже если тот этого не видит. Он хмыкает и обращает внимание на окно, через которое видно луну. Уже наступила ночь, а их магистр до сих пор работает, и ведь никто раньше не уговорил его покинуть штаб – даже Лиза, которая всегда имела наибольшее влияние, уже давно покинула свой пост библиотекаря и оставила Джина в штабе.       О всемогущий Барбатос, как Кэйя должен совладать с непоколебимым трудоголиком?       – Я помню о всех своих обязанностях, – улыбается Кэйя, опираясь рукой на стол и прислоняясь к углу бедром. – А вот ты своими занимаешься слишком усердно.       – Капитан Кэйя, от меня зависит безопасность Мондштадта и его жителей, я не могу работать слишком усердно, – цыкает Джин и задирает голову, пересекаясь взглядом с Кэйей. – И я напоминаю, что в последнюю неделю маги Бездны стали нападать чаще, поэтому мне нужно позаботиться о том, чтобы минимизировать ущерб.       – Позволь тебя поправить, – тянет Кэйя, барабаня пальцами по столу. – Мондштадт защищаешь не ты, а мы. Для этого и нужен наш Орден, а тебе нет нужды всё взваливать на себя.       – Капитан Кэйя…       Кэйя закатывает глаза, и лицо его искажается в недовольстве. Джин всегда был упёртым и непоколебимым, но во всём, что касается работы, эти качества возводятся в абсолют. И если обычно это очень хорошие черты, которые помогают достигать желаемого, то для Кэйи в последнее время они стали проклятьем.       Очень сильным и раздражающим проклятьем.       – Я работаю, – максимально спокойно произносит Джин, указывая кивком головы на документы, словно их можно было не заметить. – Кэйя, тебе нужно набраться сил для завтрашнего задания, поэтому иди отдыхать.       Джин наконец-то переходит на имя, и от того разговор становится более личным и серьёзным. В его голосе появляется намёк на нежность и заботу, хотя они всё ещё достаточно скупые, всё же Джин предпочитает очень четко разграничивать работу и отношения.       А Кэйю бесит, когда всё действует не так, как надо, и никаким мягким тоном его не задобрить.       – Всю последнюю неделю ты практически не выходишь из офиса, – цыкает Кэйя и нагло тянется за пером в руках Джина. Он осторожно цепляет мягкий кончик и вырывает его из чужой хватки, притягивая к себе. – И я уже не говорю о том, что ты забыл про меня, ты себя-то не бережёшь. И мне это не нравится.       – Кэйя, верни перо, – строго приказывает Джин, складывая руки на груди. Он склоняет голову к плечу и дёргает бровью. – Это не игры, а мои обязанности.       Рык зарождается у Кэйи глубоко в груди, но он пока ещё может его держать в узде, не давая вырваться. Вот только надолго ли хватит его контроля ситуации, учитывая, с каким бараном он имеет дело.       – Твои обязанности не заключаются в том, чтобы доводить себя до предела, – жёстко чеканит Кэйя, откладывая перо на край стола – туда, куда Джин не сможет просто так дотянуться.       Джин пытается возразить, хочет привести веский аргумент, почему он должен без конца работать, но всё это тонет в резком выдохе, когда Кэйя втискивается между Джином и столом, перекидывая одну ногу через его бёдра. Вид для Кэйи открывается отличный – удивлённые глаза, приоткрытый рот и особенно вырез на мощной груди.       – Это уже слишком, Кэйя, – возмущается Джин, сжимая подлокотники, от чего на руках без перчаток проступают рисунки связок и вен. – Я поговорю с тобой позже, а сейчас, будь добр, покинь мой кабинет.       – Только с тобой, – игриво улыбается Кэйя, но это, как и ожидалось, не производит на Джина совершенно никакого впечатления. – И я говорю серьёзно, я не уйду, пока не уйдёшь ты.       – Кэйя, если ты не уйдёшь сам, я тебя выставлю, – вполне убедительно обещает Джин, сводя брови к переносице. – Я всего лишь прошу возможности поработать в тишине, это так сложно?       – Нет, если это рабочие часы, – парирует Кэйя и фривольно откидывается на руки, цепляясь пальцами за край стола. – Знаешь, я всегда мечтал посидеть в кресле магистра. Но посидеть на коленях магистра в его кресле звучит ещё лучше.       Кэйя очень выразительно соскальзывает взглядом на узкие бёдра в подчёркивающих их белых штанах и наклоняет голову ближе к плечу, сверкая хитро прищуренным глазом. На щеках Джина появляется еле заметный румянец – стоит надеяться, что не от гнева, – и ходят желваки от крепко стиснутых челюстей.       – Кэйя, последний раз предупреждаю, – теперь голос Джина очень сильно напоминает рык хищного зверя, который защищает свою территорию, но Кэйя не из трусливых.       – Звучит не очень убедительно, – провокационно произносит Кэйя, демонстрируя белозубую ухмылку.       Джин как с цепи срывается – резко встаёт из кресла и нависает сверху огромной скалой. Он вообще-то совсем чуть-чуть выше Кэйи – может, сантиметра на три – и немного шире в плечах, но в такой обстановке кажется огромным. Кэйя сильнее откидывается на руки и прогибается назад, только больше подчеркивая их разницу.       – Я сказал, чтобы ты прекратил, – зло шипит Джин, с грохотом опуская ладонь на стол. – Если у тебя так много времени, чтобы мешать мне, то, наверное, стоит увеличить количество твоей работы.       – Тебе идёт злость, – мурлычет Кэйя, полностью пропуская угрозу мимо ушей. Он подается грудью вверх, чтобы почувствовать немного тепла от тела Джина. – Так, знаешь ли, возбуждает.       И для подтверждения своих слов Кэйя толкается бёдрами навстречу, прижимаясь пахом к паху. Джин задыхается от такой наглости. Кэйя лишь довольствуется его реакцией и соблазнительно прикусывает губу.       – Выметайся из моего кабинета, – приказывает Джин, но как-то без прежнего огонька.       – Прости, но я не могу, – шепчет Кэйя, ещё раз толкаясь бёдрами навстречу. – У меня тут… непреодолимое препятствие.       Джин, как и следовало ожидать, начинает отстраняться, но Кэйя обхватывает его двумя руками за шею и практически валит вместе с собой на стол. Но Джин вовремя упирается в деревянную поверхность ладонями, очень точно поставив их между многочисленными документами. Кэйя дышит ему в губы, но не целует, хотя и сдерживает себя от этого всеми возможными силами – ещё не время, ему нужно надавить ещё немного, чтобы достичь цели.       Джин уже почти забыл о своей работе и супер важных делах.       – Я успел очень сильно по тебе соскучиться, мы ведь почти не виделись, – горячо шепчет Кэйя, поглаживая пальцами мускулистую шею.       – Я просил тебя не приставать ко мне на работе, – едва не скулит Джин, очень жалобно скашивая взгляд на документы.       Кэйя недовольно дёргает его за волосы и заставляет смотреть на себя. Он уже настроился на то, что всё-таки сможет уломать Джина на секс в кабинете, а тот так не вовремя вспоминает о своих делах, которые можно отложить и на утро. Кэйя очень не любит, когда его не ставят на первое место и находят замену поважнее и поинтересней.       – А ты знаешь, что из-за твоей работы я уже вторую неделю сплю в холодной кровати? – с излишним драматизмом вздыхает Кэйя наклоняя голову в сторону. – Просыпаюсь в пустой комнате, завтракаю в одиночестве, выполняю работу всё в том же одиночестве, а потом провожу вечер в компании своей руки. Хотя у меня как бы есть парень.       Джин, о чудо, выглядит виноватым и больше так не злится, о чём Кэйя где-то глубоко в душе немного сожалеет. Всё же гнев Джину к лицу, потому что и без того идеальное лицо немного заостряется, подчеркивая всё самое лучше, глаза опасно блестят, обещая страшные муки наказания, а голос становится ниже на несколько тонов. Любой из рыцарей от такой картины готов бежать в страхе, поджав хвост, но Кэйя бесстрашно лезет на рожон, прямо в пасть хищнику.       Возможно, насмешливые комментарии Лизы об отсутствие у Кэйи самосохранения были весьма точным замечанием.       – Я скоро разберусь с работой, и моё расписание станет свободнее, – клянётся Джин жалостливым голосом, зажмуривая глаза. – Просто дай мне два дня, и я весь твой.       – Врёшь, – с шипением обвиняет Кэйя, хотя голос его скорее дразнящий. – Сейчас я хочу компенсацию, а потом тебя в своё личное пользование на несколько дней.       Кэйя закидывает Джину на талию ногу и прижимает к себе, давая понять, что он уже успел возбудиться, и если его узкие штаны как можно скорее не снимут, то удовольствие превратится в сильный дискомфорт. И с ещё большим наслаждением Кэйя обнаруживает, что действия нашли отклик с другой стороны       – Ты же… не отстанешь? – интересуется Джин, жарко выдыхая рядом с ухом.       – Как ты догадался? – усмехается Кэйя, запуская пятерню в короткие светлые волосы, но вопрос, очевидно, не требует ответа.       – Тогда не в моём кабинете, пошли домой, – просит Джин, хотя в его характере скорее требовать этого.       Ох, Кэйя всё-таки прогнул его под себя в этот вечер, а значит может дожать окончательно.       – Хочешь сказать, что я зря готовился? – с придыханием спрашивает Кэйя, поглаживая левой рукой его по щеке. – Так долго терпел, мучился… и всё для того, чтобы сейчас опять ждать, пока ты соизволишь прийти домой?       Ну да, Кэйя озаботился заранее и вставил пробку, чтобы когда он добьётся желаемого, то они могли без лишней мороки перейти к главному. К тому же с перерывом в сексе было немного сложно растягиваться и готовить себя к чему покрупнее нескольких пальцев. Кэйя всегда был из тех, кто думает наперёд, и в этот раз его предусмотрительность окупит себя в десятикратном размере.       – Я же сказал, я пойду… – Кэйя в этот момент лениво ведёт тазом и краем глаза замечает, как у Джина напряженно перекатывается кадык под кожей, – с тобой сейчас.       – Но я устал ждать, – плаксиво возмущается Кэйя, возможно, даже немного переигрывая, но всё только для того, чтобы прогнуть под свои желания Джина, которому это тоже, вообще-то, надо. Слишком долго не расслабляться вредно.       Джин открывает рот, готовится произнести ещё один аргумент, почему они должны уйти, но Кэйя резко отталкивает его от себя и направляет точно на стул. Джин шумно приземляется в кресло, даже немного двигая его ближе к окну, и вжимается в спинку, запрокидывая голову и пересекаясь с Кэйей взглядами.       Наверное, в глазу Кэйи черти устраивают пир, потому что Джин следит как заворожённый и не шевелится, на мгновение даже задерживает дыхание. Внутренний манипулятор довольно рокочет от наглядной демонстрации того, как можно подчинить себе великого магистра. Но Кэйя делает это лишь из добрых побуждений, так что его совесть чиста.       Кэйя падает на пол и упирается Джину в колени ладонями, бесцеремонно разводя ноги в стороны. Перед лицом оказывается такая соблазнительная выпуклость на штанах, что удержаться невозможно. Кэйя довольно облизывается, словно ему предложили бутылку лучшего мондштадского вина, и медленно ведёт по мускулистым бёдрам до ширинки, немного царапая ногтями через ткань.       – Только подумай, тебе хочет отсосать сам капитан кавалерии, – широко улыбается Кэйя, наклоняясь ещё ближе к паху Джина. – Уникальная возможность.       – Заткнись, пока я тебя не вышвырнул, – сипит тот, отводя взгляд и крепко сжимая челюсти.       Кэйя фыркает ему в бедро и ласкает вставший член через одежду лёгкими поглаживаниями – так, поддразнивания ради. Джин протяжно выдыхает сквозь зубы и дёргает ногой, случайно пиная по икре.       – Боже, боже, и ты ещё хотел куда-то идти, – мурлычет Кэйя, плавными движениями расстёгивая ремень, пуговицы и ширинку. – Знаешь, в таком состоянии и в таких узких штанах ходить сложновато. Не думал носить чего посвободней?       Мозг у Кэйи давно ушёл погулять под руку с чувством самосохранения, это точно. Он дразнит голодного хищника, ходит по краю и для острых ощущений сам себе нарушает баланс, суёт руку в капкан и надеется остаться целым. Глупо, неимоверно глупо, но ведь именно так с Джином и надо – если вечно слушать его и голос разума, то можно покрыться плесенью от неизменной рутины.       А Кэйя так ненавидит скуку и бездействие.       – Кажется, ты хотел мне отсосать, – ворчит Джин и опускает Кэйе на голову большую тёплую руку. – Так болтай тогда меньше и работай больше.       Какая приверженность делу, думает Кэйя, даже когда перед ним на коленях стоит очень горячий и возбуждённый любовник, предлагая шикарный минет, Джин умудряется назвать это работой. Какая наглость.       Кэйя наконец-то достаёт из штанов Джина член, который идеально ложится в руку, словно она специально для него и была создана, и несколько раз на пробу поглаживает, окольцевав пальцами. Джин шумно, но сдержанно выдыхает и упирается в пол ногами, приподнимая бёдра на встречу. Кэйя недовольно давит ему на колено – он может удержать Джина на месте, чем точно не может похвастаться большинство людей, – и дразнит осторожным дыханием у самой головки.       Джин разлепляет дрожащие веки и опускает взгляд, ненадолго встретившись взглядами с Кэйей.       – Нет, ну правда…       – Ещё слово, и неудовлетворенным отсюда уйдешь уже ты, – предупреждает Джин, запуская пятерню в синие пряди.       Что же, возможно, Кэйя уже почти сломал согнутую палку, так что можно и остановиться. Он опускает взгляд и целует бордовую головку под аккомпанемент медленного выдоха. Рука Джина заправляет волосы за ухо и гладит по голове, словно Кэйя – это жаждущий ласки послушный питомец. Что же, частично это правда – он хочет ласки, но явно не самый послушный.       Кэйя ласкает по всей длине рукой, а потом убирает её, чтобы полностью насадиться горлом и позволить Джину насладиться отсутствием у него рвотного рефлекса. Кэйя снимается с члена и пошло лижет губы, разрывая ниточку слюны. Он ухмыляется, разглядывая бусину предэякулята, и тянется руками к кромке белоснежных штанов. Джин немного приподнимает таз, и в этот раз Кэйя ему уже не мешает, наоборот обхватывает губами головку и нежно посасывает.       – Есть пожелания? – томно мурлычет Кэйя, улыбаясь и демонстрируя небольшую часть зубов. – Сегодня я могу исполнить любое твоё желание.       Взгляд Джина буквально прожигает дырку во лбу, и он сам заглаживает чёлку Кэйи назад, открывая для себя лучший вид.       – Сними её, – шёпотом просит Джин, пальцем поглаживая шнурок повязки.       – Ну, придётся подождать, – насмешливо фыркает Кэйя, выворачиваясь из чужой хватки. Он максимально осторожно выпутывает из своих волос руку Джина, очень трепетно относясь к ним, и поднимается на ноги.       Колени немного неприятно ноют, но чего ещё можно было ожидать, если стоишь на них на полу. Даже тонкий ковёр не мог спасти ситуацию и уменьшить последствия.       Встал бы Кэйя перед Джином на колени вновь, даже зная о последствиях? Естественно. Даже если бы пришлось стоять на камнях.       Кэйя отходит немного в сторону, неспешно покачивая бёдрами, и первым делом расстёгивает скрытый замок накидки. Тяжёлый мех тянет её вниз, но Кэйя перехватывает и небрежно кидает на стол перед носом Джина. Какие-то бумажки разлетаются в стороны, некоторые из них даже падают на пол, но большая часть оказывается придавлена накидкой. Джин, к огромному удивлению, ситуацию никак не комментирует – слишком внимательно наблюдая за неожиданным демонстративным раздеванием.       – Подержи это для меня, – мимолётом бросает Кэйя и вынимает из нагрудного кармана небольшой пузырёк с жидкостью. Он вслепую швыряет его себе за спину, будучи на сто процентов уверенным в своей точности и цепких руках Джина.       – Если бы он упал и разбился… – шипит Джин, крепко сжимая ни в чём невиновную бутылочку.       – Ну, ты ведь поймал, – поводя плечами и скидывая рубашку с жилетом, парирует угрозу Кэйя. – Так что не вижу смысла думать, «а что если».       Молчание Джина весьма красноречиво. Редкий момент, когда у него нет ответа на какой-то вопрос, или же он подвисает, обрабатывая сказанное. Душа Кэйя каждый раз радостно давит на нутро, когда у него получается покачнуть самообладание великого магистра, который во всём Монде отличается хладнокровием.       Небрежными движениями Кэйя скидывает сапоги куда-то в сторону стола и радостно выдыхает, когда берётся за штаны. Они кажутся чертовски узкими, хотя на деле легко тянутся, но в ситуации, когда надо поскорее всё снять, напоминают клетку. Обычно они совершенно не доставляют дискомфорта, даже в моменты возбуждения, но сейчас почему-то ужасно давят. Может, ещё всему виною желание поскорее достать пробку и заменить её чем-то более приятным.       Наверное, стоит пересмотреть собственную форму, думает Кэйя, дёргая пуговицы, которых кошмарно много, сделать её полегче и попроще.       Кэйя наконец-то выигрывает войну с застёжками и снимает всё разом: штаны, бельё и носки. Член дёргается в момент освобождения и прижимается к животу, пачкая смазкой. Кэйя хитро, довольно улыбается и с грацией кошки скользит к Джину на колени и хватается за плечи для небольшой поддержки.       – Обязательно было снимать всё? – не то ворчит, не то просто из интереса спрашивает Джин, опуская руки на бёдра и мягко поглаживая. – Если кто-то зайдёт, то сложно будет нормально объяснить, почему ты сидишь у меня на коленях голый.       – Хочешь сказать, что если бы я остался в рубашке, то это вызвало бы меньше вопросов? – с бархатным смехом интересуется Кэйя, склоняясь ближе к уху Джина. – Не думаю, тут всё… весьма однозначно.       От Джина раздаётся недовольное фырканье, и он мстительно царапает по бедру, оставляя чувствительные, пылающие полосы. Какое счастье, что Кэйя никогда не был против лёгкой боли во время секса, скорее, иногда даже с радостью приветствовал.       Кэйя отпускает широкие плечи, напоследок пощекотав шею у подбородка, и тянется к затылку, одной рукой убирая волосы подальше от узла повязки. Джин смотрит ему в глаза как загипнотизированный, не может оторваться ни на секунду да ещё и не моргает. Кажется, он каждый раз с замиранием сердца ждёт момента, когда между ними уйдут все преграды.       Кэйя торопливо моргает несколько раз, а потом начинает постепенно поднимать веки, преодолевая желание зажмуриться повторно. Глаз немного режет, но это терпимо, тем более скоро должно пройти – всё же Кэйя не носит повязку двадцать четыре часа в сутки, обычно снимая на ночь или выходные дома.       – Ну как? – бормочет он, пересекаясь взглядами.       – Розовый, словно закатное небо, – с обожанием отвечает Джин, проводя пальцами по скуле. – Такой нежный цвет, я удивлён.       Кэйя самодовольно хмыкает и притирается к руке, как кот, ищущий ласковой руки хозяина. Глаз, который он вечно прячет от людей, не имеет своего конкретного цвета; он меняется под действием эмоций, тем самым выдавая их. И Кэйя, чтобы его не читали, словно раскрытую книгу, предпочитает прятать: при связи с не самыми законопослушными людьми опасно быть честным.       – Жаль, что ты его скрываешь, он всегда невероятно красивый, – делится мнением Джин, очень осторожно и аккуратно поглаживая тонкую кожу нижнего века. Он почему-то неожиданно сентиментален и романтичен, и Кэйе даже немого сложно продолжать нагло его склонять к быстрому сексу в кабинете, вместо этого хочется привычную кровать, мягкие простыни, светящую в окно луну и слушать интимный шёпот на ухо, потому что так хочется, а не потому что могут услышать.       Впрочем, луна в окно светит, так что, можно считать, атмосфера почти романтичная.       – Ну, зато я могу показать его только кому-то особенному, – кокетничает Кэйя, кидая повязку за спину, и та шлёпает по какому-то листу. – А если бы показывал каждому, то уже не было бы это таким особенным.       Мысли Джина, кажется, постепенно куда-то уплывают. Он смотрит не очень сосредоточенно, в глазах плавает влюбленная дымка, похожая на туман. Словно Джин отключается от реальности. Возможно, всё дело в сильной усталости и как раз влюблённости, но Кэйя точно не даст уйти и бросить неудовлетворённым.       – Чем дольше ты так сидишь, тем больше шанс, что кто-то сможет зайти, – предупреждает Кэйя, поводя бёдрами в разные стороны. – Мне-то не очень важно, пусть смотрят, но тебе, кажется, это не нравится.       В глазах Джина тут же появляется намного больше осмысленности и напряжённости, а ещё возвращается раздражение, которое было ещё в самом-самом начале. И Кэйя негромко смеётся, опуская руку Джину на грудь и начиная ею поглаживать от горла до живота.       – Я потом обязательно покажу тебе, почему твоё поведение неприемлемо, – грозит Джин, однако в то же время обхватывает ягодицы и тянет в стороны.       Джин крепко сжимает податливую плоть и неожиданно стучит ногтями по пробке. Его глаза расширяются в искреннем удивлении, дыхание перехватывает, рот приоткрывается, а по щекам растягивается румянец. Кэйя довольно сияет из-за реакции, которую вызывает его выходка, и даже приосанивается, сильнее упираясь в надёжные плечи.       – Ну как, всё ещё будешь и дальше тянуть, повышая риск? Или поскорее трахнешь меня? – не стесняется в выражениях Кэйя, переставляя коленями по стулу.       От краснеющего Джина едва не идёт дым, однако не совсем понятно, от чего он хочет сгореть – от стыда или возбуждения. Кэйе, в сущности, без разницы. Главное, что он активно добивается своего.       – Даже мне кажется, что ты уже затягиваешь, – цокает Кэйя и заводит за спину одну руку, касаясь пробки и пальцев Джина.       Но тот бесцеремонно отталкивает его, цепляет металлическое основание и без нежности резко вытаскивает и заменяет одним пальцем, не давая закрыться. Кэйя тихо шипит, вцепившись зубами в губу, и глаза закатываются сами по себе от радости.       У Джина определённо есть какой-то природный талант доставлять удовольствие. Он каким-то невероятным образом умудряется делать всё так, чтобы у Кэйи сносило крышу буквально от всего. Джин в постели, по ощущениям, умеет буквально всё; от его напора и жадных прикосновений кожа будто бы плавится и растворяется, обнажая нервы, и при этом он возбуждает не меньше, когда лежит на простынях, раскинув руки в стороны, и принимает любые ласки.       Кэйя влюблён в него как подросток и ведёт себя не лучше.       – Я надеюсь, что ты готов, – хрипит Джин, чуть-чуть сползая по креслу, задевает скользкой головкой под яйцами, и прижимает ствол между ягодиц.       Кэйя не может упустить такой возможности, и слепо гладит его пальцами вдоль вен по члену, надавливая ногтем на уздечку. Джин весь дёргается, прикрывает глаза и сильнее сжимает ягодицы в ладонях. Приложи он ещё немного силы, то может и синяки оставить.       Терпение Кэйи совсем невелико – хотя у рыцарей Ордо Фавониус и пьяниц из таверны, на этот счёт есть иное мнение. Он трётся бёдрами, а потом поднимается достаточно высоко, чтобы можно было выровняться над членом; Джин, к счастью, помогает ему, направляет и не даёт и шанса промахнуться.       Изнутри растягивает чуть ли не до боли – Кэйю потряхивает от этого чувства, – пробки, кажется, было недостаточно, но жаловаться просто глупо. Кэйя хотел этого, выпрашивал и требовал всеми возможными методами, а потому и отступать не намерен. Надо просто трахаться почаще, всего-то.       Бедра Джина так напряжены, что похожи на каменные; по ощущениям, он изо всех сил сдерживается, чтобы не толкнуться вверх. Кэйя шевелит тазом на пробу, сверкает жемчужной улыбкой и резко перекидывает через плечо длинный хвост, кончик которого щекочет по спине и ягодицам.       – Ну не трусь, – мурлычет он, мучительно медленно поднимаясь с члена и также медленно опускаясь. – Я не стеклянный.       – Я делаю то, что хочу, – горделиво хмыкает Джин, поднимая руки на талию, и крепко сжимает её, словно хочет соединить кончики пальцев. – А ты хотел секса, так что работай.       «Вот же ж», – цыкает про себя Кэйя, прищуривая глаза. Хотел легко отделаться, а тут вот как ему мстят.       Он немного переставляет колени, хватается за подлокотники для дополнительной опоры и начинает двигаться. Для начала неторопливо, чтобы привыкнуть самому окончательно и при этом пощекотать нервы Джину, который изо всех сил старается держать невозмутимое лицо.       Кэйя пытается использовать тело на максимум: постепенно наращивает скорость, вертит бёдрами, призывно открывает шею и иногда сжимается, каждый такой раз ярко-ярко ощущая внутри член. Беззащитное горло Джин, правда, игнорирует, просто рассматривая и всё также поддерживая за талию, на которой так контрастно смотрятся руки.       Голова Кэйи бесконтрольно откидывается назад, когда член попадает в нужное место, и от него по телу расползается удовольствие, которое похоже на электричество. Он несколько раз проходится языком по и без того влажным губам и заваливается на Джина, обнимая одной рукой за шею, а второй цепляясь в спинку стула, которая от сильного напора начинает то ли потрескивать, то ли поскрипывать.       Если что-нибудь сломается, то оно просто не заслуживало право стоять в кабинете великого магистра. Кэйя уверен, что выкрутится ужом, и его не накажут из-за испорченного имущества, так что совершенно не сдерживается, когда хватается за стул, пытаясь двигаться также интенсивно. Внизу живота тянет, член пульсирует, и Кэйя верит, что Джин к оргазму близок также, как и он.       Кэйя прищуривается, через высокую спинку разглядывая улицу за окном. В свет фонаря слишком уж удачно попадает бирюзовая одежда и яркие-яркие кончики кос – отличительные черты одного небезызвестного барда. Кэйя беззвучно ругается, молится, чтобы Венти не додумался посмотреть в окна штаба и гораздо медленнее толкается на член, чем раздражает Джина – за него очень хорошо говорит усилившаяся на боках хватка и призрачное прикосновение зубов к плечу.       Иди дальше, иди дальше, иди дальше, судорожно думает Кэйя, сверля взглядом цветок на берете. Венти озирается по сторонам и задирает голову, разглядывая стену, словно думает, как бы на неё забраться. Конечно, лестницы же просто так в этом городе построили.       Венти взмахивает руками и взмывает в воздух, словно ничего не весит, и как назло делает несколько оборотов вокруг своей оси. Он пересекается взглядами с Кэйей, который испуганно замирает на месте, так и вцепившись пальцами в спинку, широко распахивает глаза, а потом совершенно бесстыдно улыбается и подмигивает, продолжая свой полёт.       Джин в этом время впервые за вечер толкается бёдрами вверх и тянет Кэйю на себя, полностью насаживая на член.       – Передумал? – цыкает у уха Джин и совершенно не нежно тянет за хвост, и Кэйя инстинктивно жмурится, чтобы скрыть цвет глаза, который выдаст его беспокойство.       – Просто захотел вовлечь тебя в процесс, – соблазнительно шепчет он. – Ты же не хотел затягивать.       От Джина не доносится в ответ ни звука, словно он просто принимает сказанное к сведению. А обычно Кэйя любит слушать его голос, каждый доносящийся звук, потому что Джин не стесняется быть немного шумным. Вот и нашёлся ещё один минус секса в кабинете, причём достаточно большой.       Рука Джина окольцовывает член, и Кэйя тихо поскуливает, подаваясь то вперёд, то назад. Джин шикает сквозь зубы, опять тянет Кэйю на себя и болезненно кусает горошину соска, дразня языком.       Зараза, про себя ругается Кэйя, а потом все мысли у него из головы стирает оргазмом. Он выгибается на коленях, скребёт ногтями по спинке стула и довольно обмякает, зарываясь носом в плечо, от которого легко пахнет одуванчиками и чернилами. Джин через секунду выдыхает где-то над ухом и кончает на поясницу, поддерживая одной рукой за бедро.       Кэйя купается в постогазменной лёгкости, а потом как ни в чём не бывало выпрямляется и потягивается. Секс в кабинете оказался всё же не лучшей его затеей, но Джину он об этом никогда в жизни не скажет, к тому же на один раз было даже неплохо.       – А теперь можно и домой, – бормочет Кэйя, встряхивая плечи и руки. – Я безумно хочу помыться.       – И вот стоило оно того? – ворчит Джин, доставая из кармана платок, и вытирает Кэйе подбородок от слюны, словно неаккуратному ребёнку. Ну кто ещё может себе позволить такое непочтение по отношению к капитану кавалерии?       – Конечно стоило, – немного привирает Кэйя, отбиваясь от наглой руки. – А тебе не понравилось?       Джин заглядывает в глаза, хмыкает чему-то своему и продолжает уничтожение следов преступления. Кэйя неохотно, но подставляется, позволяя немного позаботиться о себе.