Обвинение влюблёности

Тихо мыча себе под нос нелепую мелодию, Ханагаки вышел из магазина, держа в руках по две пачки мокрого корма для котов. Любовь к этим пушистым существам началась ещё с детства, когда в полном одиночестве единственным его другом был маленький, рыжий котёнок. Погода в Токио очень даже радовала, на улицах веял приятный и тёплый ветерок. Солнце нагрело асфальт, из-за чего на лбу невольно появлялись капельки пота. Автоматически вытирая лоб тыльной стороной ладони, Ханагаки огляделся по сторонам. Небольшие дома на два этажа, некоторые маленькие ларьки, что уже закрывались, и переулки где были или мусорные ящики, или пристанище для бездомных животных. В одно из таких мест и направился блондин. Осторожно проходя между домов, он сразу же услышал слащавое мяуканье, столь привычное и нетерпеливое. Сладкая как мед, и тёплая как лучик солнца улыбка, появилась на лице мальчика как только к нему подбежал маленький, чёрный как глубокая ночь котёнок. ー Долго ждал, дружище? ー с детской и невинной любовью, почти шепотом спросил Такемичи, присаживаясь на корточки перед большими, желтыми глазами напротив, что отвечали такой же слащавой признательностью. Сам кот, словно понимая вопрос мальчика, головой потерся об руку юноши, которую блондин протянул чтобы погладить ровную, и на удивление не такую уж и грязную шерстку. Ответные действия только вызвали ещё более счастливую улыбку на лице Ханагаки, ー Ха-ха! Прости что заставил ждать. В школе были некоторые вопросы. Парень тихо достал одну миску из кармана рюкзака, осторожно положив на землю рядом с лапками животного, Такемичи потянулся за пачкой корма, что только недавно носил в руках. С конца мусорного бака послышалось ещё одно шуршание. Из своего укрытия показалась такая же, как у первого котёнка черная, только на этот раз пушистая макушка. Улыбка блондина ещё больше походила на горячую карамель, такую сладкую как и его внимание. Кто бы что не говорил, но и внешность, и характер у Такемичи были горячими, насквозь пропитаны любовью и доверием. Его большие, небесные глаза с нежностью и сочувствием смотрели, как маленький кот с диким голодом заглатывал куски мяса, чуть ли не давясь. Ханагаки никого не умел не любить, не умел ненавидеть.

Такемичи мерзко от такого себя.

Повторяя действия первого котёнка, вторая кошка вприпрыжку подошла поближе, попутно принюхиваясь к еде, только после этого неуверенными укусами начиная есть. Такемичи наблюдает молча, чтобы не спугнуть и не нарушить их трапезу. Где-то в мыслях проскакивает беспокойное замечание, что сегодня кошек совсем нет. Это было странно, всегда когда он приходил после школы, его встречали не менее четырёх, а то и больше маленьких друзей. Упоминания школы заставили нежную кожу покрыться мурашками. Нет, над Такемичи никто не издевался, никто его не бил. Наоборот, его обожали все, от девочек старших классов, к учителям, что испытывали явно не детское влечение к мальчику. Всё эти липкие "случайные" прикосновения со стороны одноклассников, или до жути пугающие, извращенные взгляды от простых прохожих. Хотелось закрыться от глаз, хотелось исчезнуть. Больше не чувствовать эту грязь, словно он публичная шлюха, которую запрещено касаться, только дрочить, пуская слюни и высовывая язык. Люди отвратительны. Люди лицемерны. Люди токсичны. Люди грязные, грязные настолько, что пачкают невинных детей, делая из них таких же людей как и они сами. Для Ханагаки само слово человек - являлось оскорблением к своей персоне. Он не хочет считать себя человеком. Потому что этот термин не соответствует тому, к чему его используют.

Такемичи ненавидел свое тело.

Ему неприятно вспоминать ночи, когда внизу без его согласия все ныло, заставляя спускать край ночнушки. Вспоминать то, что его комната переполнена собственными тихими вздохами и стонами, неприятно вспомнить то секундное удовольствие что он получал от своего тела. Потому что это желание делает его похожим на них. Вспоминая переполненный вагон, он вместе с этим помнил касания старшеклассника с его школы, его тяжёлое дыхание, то как он тёрся об него. Вспомнил, как одноклассница в пустом классе прижала его к парте, без его согласия запихивая руку под рубашку, пыталась поцеловать его в губы. Он вспоминал каждое мгновение, когда проклинал свою физиологию, ведь даже сам Ханагаки понимает, пусть и не признаёт, но его тело уже в столь юном возрасте пиздецки сексуально. Бледная, нежная кожа, тонкая талия, женственные черты лица передались ему от матери, женщины что подарила ему жизнь в аду. Большие руки с выступающими костяшками, непослушные волосы, небесно голубые глаза передались от отца, которому он никогда не был нужен. Он создан людьми, которые не любили друг друга. Так как он может полюбить себя? Откуда мальчик возьмёт пример? Поэтому он восхищался животными. Восхищался тем что матери были готовы порвать друг друга только ради своего ребёнка. Тем, что они свободны. А будет ли когда-то Такемичи свободен от своего тела? ー А? ー в себя он приходит только когда больше не слышит чавканье едой. Ханагаки поднимает свои встревоженные глаза, в панике ища котов, но вместо этого перед ним лежала только пустая миска. Несколько секунд просто моргая, грустно хмыкая блондин, опираясь на свои колени, не спеша поднимается с земли. Вот что отличает Такемичи от животного. Они никогда не просили их кормить, эти гордые существа каждый раз оставляли его в благодарном одиночестве. Поднимая пластиковую тарелочку, мальчишка без каких либо забот разворачивается назад домой, ведь в своих мыслях он погряз надолго, судя по розовому закату. В голове сразу возникла поговорка, которую он прочитал ещё в начальной школе. От этого глупый смешок слабо коснулся его губ.

"Рассуждать вечно можно о том, о чем не принято говорить"