Out of Place

Меня не интересуют ни вера, ни творец, ни какое-либо предназначение. Зачем следовать воле того, кто всегда был глух к моим мольбам? Когда я стенал и мучился в приступах лихорадки, стараясь забыть нежные черты лица жены, ее сияющие глаза, звонкий голос. Когда забывался в мечтах, днями не покидая крохотной комнаты трактира, оплакивая наше неродившееся дитя. И когда пил в надежде отпустить чувства и освободить оставшиеся крупицы своего разума, запускавшие чертово колесо крутиться вновь и вновь. Секунды шли одна за другой, сменяясь часами, а те неделями, месяцами. И снова зима… Свинцовые тучи рассыпали белые хлопья, словно пеплом после пожара. Румяная ребятня выходила на улицу, собираясь кучками, как рой пчел. Взрослые прохожие бросали косые взгляды, полные осуждения. Возможно, в мечтах они сами оставляли все свои взрослые дела и мчались наперегонки к детворе лепить снеговика, пачкая руки и колени в мокром, грязном снегу. Мои рассуждения прервал резкий стук в дверь: - Иду-иду, полегче! С петель же слетит! Несмотря на все уговоры, бить кулаком о хлипкую деревянную преграду не прекратили.        - Б-быстро открывай д-дверь! Я-я з-знаю, что т-т-ты там! Ручка со скрипом щелкнула и передо мной появился гном - сын владельца лавки. Было видно, как он храбрился, выпячивая грудь вперед, смотря довольно дерзко для существа метр с кепкой. Однако весь боевой настрой рушило его неловкое заикание, вызывавшее лишь жалкую насмешку. - Не храбрись, гном, я знаю, что мало кому здесь приятен. Забирай деньги за этот месяц и передай своим, чтоб прибрались тут. Воняет!        Гном послушно забрал мешочек серебряных монет, и только решился что-то возразить, как я захлопнул дверь прямо перед его вздернутым носом. Секунду спустя послышалось тихое ворчание, а затем и удаляющееся шарканье. Этот день начался, как и многие другие. Я оставил смятую постель без внимания, не стал умываться или заказывать завтрак, хотя, судя по времени, стоило уже обед. Желание было одно – покинуть смрад душной комнаты как можно скорее. Здесь пахло сыростью, в углах разрасталась плесень, не было ни намека на хоть какое-нибудь отопление, а через тонкие створки старенькой рамы завывал северный ветер. Вот бы еще нужник вынесли поскорее, чертовы нелюди! Никто не хочет отрабатывать свои деньги.        Накинув грязную махровую шаль, я бросил взгляд на зеркало: «Да, а ведь этот человек мог стать светилом науки, чьим-то наставником...». Чувства собственного отвращения и сожаления вновь начали нашептывать грязные мысли, как если бы не было брата или жены, и я жил бы сам по себе… Не пришлось бы проходить через эту боль. Я бы стал профессором, ни абы кем, а… Или может, мне было бы лучше убить себя еще тогда в том доме? Не хоронить жену с ребенком, не идти в трактир… не... ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! Пожалуйста, хватит… В дверь опять постучали, и я, опомнившись, открыл. Это была милая девчушка, лет пятнадцати и вновь, с гримасой испуга на лице. - У вас все хорошо? Вам нужна уборка? - прощебетала она.        - Да, я уже ухожу. - Хорошо, господин…

***

Узкие сырые улочки столицы вновь навели меня на мысли о прошлом. Я никогда много не зарабатывал, сейчас же, пытался распродать все, чем жил раньше. Кухонную утварь, мебель, книги, постельное белье – все это занимало свое место в нашем небогатом, но уютном жилище. Тот вечер оставил лишь туманные обрывки воспоминаний. Кинжал, сумки, могила, пожар… Все сгорело. Затем была дорога, долгая дорога. Помню лес, бескрайние поля пшеницы и новый город. Столица! Я снова оказался к мечте непростительно близко, заселился в неблагополучный район города, надеясь скопить хотя бы немного денег и начать новую жизнь. Все с чистого листа!

***

На блошином рынке было, как всегда, много народу. Купцы и работорговцы съезжались в главный город страны даже в непогоду, чтобы как можно быстрее и дороже распродать свои товары. Здесь было все от «А» до «Я». Именно трущобы славились обилием продуктов, найти которые ближе к центру не представлялось возможным. Палатка напротив продавала дурман и ядовитые эликсиры, покупатели имелись всегда, но свои личности держали в секрете. Я расстелил шаль рядом с торговцем бижутерии, у него часто толпились девицы в поисках дешевых колечек, авось и ко мне заглянут. - Эй, здорово, ты и сегодня пришел! Думал пропустишь из-за снега денек-другой, - он был, как обычно, слишком дружелюбным. Слащавый ублюдок думал, никто не знает, куда пропадают его покупательницы.        - Да. Здорово. - Хах, немногословный паршивец, ты так много не заработаешь! Что у тебя там? Так, пару ваз, ночник. О, наручные часы, выглядят неплохо, по чем отдашь?        - Тебе не отдам.        - Ой, да ладно, мужик, кто еще их у тебя возьмет? Даже скидку просить не буду, решайся, а я тебе... - А ты хорошо развлекся с той светленькой, да? Ее здесь искали, стража рыскала. - Фу-ты ну-ты, не хочешь денег так и скажи, что ты, в самом деле. Кудрявый торговец вновь спрятался под шатром и больше не выходил. Шли часы, покупателей все не было, лишь некоторые прохожие разглядывали вазы, оставляя без внимания другие вещи, но в итоге не решались потратить несколько монет на красивую безделушку. В конце концов, убитый недосыпом я сомкнул веки… - А ты красавчик, что ни говори! Эх, была б я помоложе! - из объятий Морфея меня вытянула цыганка, старая и почти без зубов. - Чаво разглядываешь? Жениться удумал, аль во сне меня еще видишь?        Она казалась странно пугающей, особенно учитывая отталкивающую внешность. Было что-то еще… что-то пока мне неясное. - Да, простите, вас что-то заинтересовало? - Ну слава Богу, заговорил! Мне часы твои наручные приглянулись, дорогие что-ль? - Не особо, это часы моего брата. Два золотых, на меньшее не торгуюсь. - Брата, значит, - старуха хитро усмехнулась, будто знала больше, чем видела. Дьяволята в ее глазах точно ничего хорошего не предвещали, пора было заканчивать этот разговор.        - Брата. Будете брать?        - Буду-буду, не горячись. Только вот старая я уже, платить-то мне и не чем. Вместо золота у меня есть кое-что намного ценнее. Вдруг цыганка крепко схватила меня за запястье, и как бы я не вырвался, отпускать мою руку она уже была не намерена. Ранее зеленые глаза побелели, будто застланные туманом, и зрачков в них уже не виднелось. Краски окружавшей нас торговой площади начали тускнеть, и вскоре я мог слышать только ее замогильный голос и смотреть лишь в эти бездонные белые глаза:       

«В жертву тринадцать душ невинных,

Зеркально схожих с убийцей злым,

Тогда откроются врата, что были

К миру теней, где блуждает твой дым.

Своей женой и дитятком любимым,

Ты сможешь встретиться, душа моя,

Но путь опасен, враг коварен, хитер,

И жертва нужна, чтоб свет вернуть, как мгла».

Все сразу стало ясно, как день. Однако лишь стоило мне моргнуть, как ни старухи, ни наручных часов уже не увидел. Рынок был уже почти пуст, время шло к полуночи. Я ловко собирал все непроданные вазы, и в то же время обдумывал сказанный колдуньей завет. Неужели и правда может получиться? Неужели это возможно? Моя жена…мой ребенок… Все произошедшие за вечер события казались настолько нереальными, что даже физическая боль не смогла помочь мне выйти из мира грез. «...Тринадцать невинных душ...», «...тринадцать невинных душ...». Да, это много, но разве не стоят эти жертвы моего счастья? Как же мне хотелось, чтобы все это было не очередным сумасшедшим сном. Но где же мне достать эти души…да и невинные? Глубоко погрузившись в мысли, я почти дошел до таверны, как меня окликнули: - Савьер, друг мой, ты ли это? - из темноты вышел тот, кого я ожидал увидеть меньше всего.        - Директор? Что Вы здесь делаете в такой поздний час? Взгляд знакомого забегал, пытаясь уцепиться за что-то одно, но врал мужчина плохо. Или так казалось? - Ничего важного, это все мои академические обязанности - следить за наглыми студентами, засиживающимися в кабаках до самого утра, верно? Куда больший вопрос - что в столице делаешь ты? Вы с семьей решили приобрести новый дом на окраине?        - Да, все было именно так, директор… - Хм, да-да, столица - это замечательная возможность для твоего ребенка, но окраина все-таки не лучшее место. А знаешь, мне кажется мы могли бы обсудить это в более комфортной обстановке, особенно должность профессора, что я тебе предлагал, как тебе идея? «Вот оно…тринадцать невинных жертв. Это мой шанс!» - пронеслось в моей голове. - Конечно, директор Морон, я буду премного благодарен возможности обсудить с Вами эту должность с глазу на глаз.