Наблюдая за мной, желая меня

Пронзительный шум вырвал Соду Казуичи из его крепкого сна. В комнате стало значительно светлее, чем было, когда он вырубился. Уже утро? В последний раз, когда он смотрел на часы, было около 5:45 утра. Он страдальчески замычал, когда блуждающий луч солнечного света каким-то образом пробился сквозь занавески и теперь светил ему в лицо. Его расфокусированные глаза заметили металлический блеск деталей и бумаг, разбросанных по поверхности стола, и потребовалось еще мгновение, чтобы понять, что он не добрался до своей кровати, чтобы нормально вздремнуть. Ему показалось, что он проспал всего несколько минут. Застонав, он рухнул на стол, поморщившись от высокого звука, раздавшегося в тишине. Что-то шевельнулось у него на плечах, и Казуичи оглянулся через плечо и увидел, что на него накинуто одеяло. Нахмурившись, он тупо моргнул, глядя на тонкое пушистое покрывало. Он не помнил, как вставал за одеялом… Еще один пронзительный звук прорвался сквозь его мысли. Его будильник был слишком громким в тихом шуме его общежития. в очередной раз застонав, Казуичи пошарился вокруг, пока его рука не коснулась телефона. Подняв его, он затуманенным взглядом посмотрел на выключенный будильник. 7:26 утра. Выругавшись себе под нос, розововолосый подросток попытался оттолкнуться от своего стола. Как он мог так долго спать? Такими темпами он опоздает на встречу со своими друзьями, если не поторопится. Захлопнув дверь своей ванной, подросток начал ежедневную рутину умывания, чистки зубов и попыток укротить свои розовые волосы. После этого он быстро принял пятиминутный душ и бросился к своему шкафу, вытащил неоново-фиолетовый комбинезон, пару боксеров и майку. Он поспешно вытерся и оделся, схватил свой телефон со школьной сумкой и выбежал из комнаты общежития, по рассеянности забыв запереть ее. Пробежав по коридору, он остановился у лифта, положив руки на колени и жадно глотая воздух. На него упала тень, и Казуичи, подняв глаза, увидел стоящего над ним Фуюхико. — М-м… доброе утро, — выдохнул он, одарив наследника клана якудза дерзкой улыбкой. Фуюхико усмехнулся, перекидывая сумку через плечо. — Ты опять засиделся допоздна? Тц, — блондин закатил глаза, когда более высокий подросток одарил его извиняющейся улыбкой. — Тебе повезло, что я не выломал твою дверь, чтобы забрать тебя. А теперь шевели своей задницей. Хаджиме и Нагито, наверное, уже ждут нас. — Ты имеешь в виду «выломал твою дверь снова», верно? — Казуичи ухмыльнулся, но последовал за Фуюхико в лифт. К его неудивлению, Пеко Пекояма молча вошла вслед за ними. Он вежливо кивнул фехтовальщице, когда Фуюхико впился в него взглядом. — Я думал, мы договорились, что больше не будем поднимать эту тему, — он закипел, румянец выступил на его веснушках. Не в силах сдержаться, Казуичи взъерошил прическу Фуюхико, заставив его заикнуться и отшвырнуть его руку. Он рассмеялся, не заметив мягкого, нежного взгляда, который бросил на него якудза. — Да. Извини за опоздание. Ты же знаешь, что я чувствую, когда по локоть увязаю в деталях машин, — взъерошив волосы, Казуичи нахмурился, когда понял, что его фирменная шапочка пропала. Ему хотелось вернуться и забрать ее, но он знал, что невысокий подросток этого не позволит. Вздохнув, он быстро начал собирать свои распущенные волосы и заплетать их в беспорядочную косу. Это было не самое лучшее решение, но этого хватило бы, чтобы сдержать волосы в порядке до конца учебного дня. Когда лифт зазвенел, и они вышли, Казуичи почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу. Повернувшись, он вопросительно посмотрел на Пеко, которая молча протянула ему маленький кусочек ленты. Оживившись, он поблагодарил ее, завязывая конец косы. Когда он поднял глаза, Фуюхико наблюдал за ним со странным выражением лица. — Тебе действительно нужно поскорее немного поспать. Все эти бессонные ночи определенно берут свое, если ты оставил свою чертову шапочку. Покраснев, Казуичи отвел взгляд от наследника и что-то проворчал себе под нос. Он направился к выходу из здания общежития. — Давайте пойдем, мы и так уже опаздываем. — И кто, черт возьми, в этом виноват? — возразил Фуюхико, отмахиваясь от Пеко у входа. Когда они вдвоем направились к воротам, наследник взглянул на небо. — Не то что бы я жалуюсь. Опаздывать, потому что у тебя был рабочий запой, намного лучше, чем проспать, потому что ты фантазировал о принцессе. Не буду врать, я рад, что ты наконец-то вытащил свою голову из задницы по этому поводу. — Да, да… — Казуичи почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Это заняло почти унизительное количество времени, но он, наконец, преодолел свою влюбленность в Соню после почти целого года столкновений между двумя любителями оккультизма и создания себе лишних проблем. Было крайне удручающе, когда терпеливая принцесса наконец вышла из себя и заставила его понять, что она не видит в нем ничего больше одноклассника — даже друга, учитывая то, как он вел себя по отношению к ней и Гандаму. После этого он провел целый день в своей комнате, оплакивая свою неудачу в завоевании сердца принцессы и за то, что он был просто полным придурком. Мысль о том, как он давил на нее, напомнила ему об отце, и Казуичи почувствовал себя еще хуже, чем раньше. Он часами игнорировал свой телефон, который звенел и вибрировал от сообщений и пропущенных звонков, пока, наконец, его комната не была открыта Пеко и Фуюхико. Его ждал очень откровенный разговор с молодым гангстером, но после этого Кузурю составил механику компанию. Казуичи не сказал бы, что наследник якудза был отличным мотивационным оратором, но он был внимателен и слушал, когда Сода рассказывал ему о своем отце и домашней жизни и о том, как Соня кричала на него, чтобы заставить понять, кем он становится. Фуюхико не унизил его и не назвал слабым, как Казуичи думал, он сделает. Вместо этого он мягко, но твердо сказал Казуичи, что он ведет себя как нелепый мудак и что, хотя, да, он был подонком, механик не должен чувствовать себя подонком. Они остались в общежитии еще на один день, поговорив друг с другом один на один и обнаружив, что у них схожие интересы. После того, как он сам себе устроил вечеринку жалости, гангстер заставил Казуичи умыться и отправиться в кампус. Они стали гораздо больше тусоваться без остальной части 77-го класса, и каким-то образом к ним прибились Нагито и Хаджиме. Они развлекались вместе, и Чиаки присоединялась к ним, когда они играли в игры и болтались за пределами академии. Казуичи чувствовал себя лучше, чем когда-либо с тех пор, как получил письмо о приеме в Пик Надежды. Он действительно чувствовал, что здесь — его место. И он даже извинился перед Соней, которая простила его и извинилась в ответ за то, что накричала на механика. Оттуда они перешли к фазе квази-знакомства/дружбы, где они были более, чем знакомыми, но все еще недостаточно близкими, чтобы считаться друзьями. Если быть честным, Казуичи предпочел бы это. Хотя он отошел от своей «Фазы Сони», как назвал это Хаджиме, ему все еще было больно видеть ее так близко к Гандаму Танаке. Животновод также держался на расстоянии от Соды, и, если не считать его испепеляющего взгляда, который, казалось, усиливался с течением времени, он в основном не обращал на Казуичи и его друзей внимания. И хотя он хотел бы поговорить с Соней и пригласить ее на некоторые из их игровых вечеров, он не хотел иметь дело с ее адской сторожевой собакой. Казуичи поморщился. Честно говоря, всем было удивительно, как эти двое стали парой. Казуичи мог бы придумать несколько аргументов в пользу того, что Идеальная принцесса могла бы найти кого-нибудь лучше, но даже он не мог отрицать, что они были милой парой. — Ты где летаешь? — Казуичи подпрыгнул, когда локоть ударил его в живот. Повернувшись, чтобы впиться взглядом в Фуюхико, механик с розовыми волосами потер живот. — Для крикуна ты определенно знаешь, как подкрадываться к людям. Закатив глаза, якудза усмехнулся, когда они выдвинулись к Нагито и Хаджиме: — У тебя было то же самое гребаное выражение лица, которое всегда появляется, когда ты думаешь о Соне. Серьёзно? Я думал, ты уже забыл о ней. — Я-я и забыл! — опровергнул Казуичи, размахивая руками перед собой. — Это просто… Я меньше думал о Соне и больше о ситуации в целом. Точнее, я думал о том, как мне повезло, что ты рядом, вот и все, — легкая улыбка появилась в уголках его рта, когда механик повернулся к Фуюхико и положил руку ему на плечо. — Ты действительно хороший друг. Фуюхико запнулся, румянец пополз по его шее и щекам, когда он оттолкнул от себя механика. Проведя руками по передней части своего костюма, он полностью проигнорировал хихиканье Казуичи, когда они направились к дуэту. Бормоча что-то себе под нос, механик ускорил шаги, пока они снова не оказались рядом. — Ты же знаешь, что я действительно это имею в виду, верно? Ты лучшее, что могло случиться со мной за весь год, Фую-кун. — У-ублюдок! Не называй меня так! — резко сказал он, но дразнящая улыбка, которую он еле сдерживал, в сочетании с темным румянцем, залившим его шею, испортила эффект. Он ударил механика по руке, прежде чем помахать их друзьям. Казуичи улыбнулся, следуя за Фуюхико, и начал разговор с Хаджиме до того, как трое Абсолютных должны были пойти на урок.

***

— Кто-нибудь видел Гандама-куна этим утром? Казуичи оторвал взгляд от стола, за которым сидел, и посмотрел в сторону Сони. До начала урока оставалось несколько минут, и с тех пор, как мисс Юкизоме взяла на себя обязанности классного руководителя, все уже были в классе, разговаривали и строили планы на учебу и вечера кино. Ну, почти все. Бессознательно розовые глаза механика переместились на стол рядом со столом принцессы, подозрительно пустой. Нахмурившись, он повернулся к Нагито, когда подросток издал горловой звук. — Я не думаю, что он сегодня хорошо себя чувствует, Соня-чан, — сказал платиновый блондин, наклоняясь вперед, чтобы не кричать, — Когда я проходил мимо его комнаты сегодня утром, я слышал шарканье и что-то похожее на болезненные стоны. И когда я постучал в его дверь, он показался мне немного гнусавым. Ах, Абсолютный сдался простому вирусу! Как жаль. — Он, наверное, просто ухаживает за раненой собакой или что-то в этом роде. Он всегда кого-нибудь приносит в общежитие, — пробормотал Фуюхико. Казуичи взглянул на него, и они обменялись взглядами. Это правда, что Танака Гандам всегда приводил в их общежития каких-нибудь животных, несмотря на многочисленные выговоры со стороны службы безопасности и директора. Он каждый раз заявлял, что Темному Лорду такие вещи, как правила соблюдать чаще всего нет нужды, когда дело касалось зверей этого царства. Но розововолосый механик не помнил, чтобы видел или слышал, как вокруг бродили какие-либо новые существа, начиная с инцидента с гигантской анакондой, выскользнувшей однажды ночью из-под кровати молодого якудзы, когда они играли в карты. Это была довольно насыщенная событиями и ужасающая ночь, когда он проверял свою собственную кровать после того, как им пришлось давать показания службе безопасности. Абсолютная принцесса нахмурилась, слегка изогнув брови, когда она взглянула на пустой стол рядом с ней: — Если он действительно болен, я удивлена, что он не связался со мной. Мы сблизились за последние месяцы… — Ах, он, наверное, не хотел тебя беспокоить! Хомяк-чан, вероятно, не привык, чтобы о нем заботился кто-то, кроме животных, — заверил Казуичи, игнорируя острый взгляд Фуюхико, когда он улыбнулся королевской особе. Даже если он больше не был влюблен в девушку, Соня все равно заслуживала вежливости и добрых слов. Фуюхико рядом с ним усмехнулся и откинулся на спинку стула. Соня посмотрела на Казуичи и слегка улыбнулась ему. — Спасибо за твои добрые слова, Казуичи-кун. Я просто надеюсь, что с Гандамом все в порядке, — рассеяно пробормотала она, когда, наконец, мисс Юкизоме вошла в класс. — Всем доброе утро! — приветствовала госпожа Юкизоме, стоя перед трибуной. Когда все успокоились и расселись по своим местам, ее голубые глаза осмотрели комнату, — Я надеюсь, что мы все готовы взять этот день за рога и сделать его своим собственным! Соня подняла руку в воздух. — Я прошу прощения, что прерываю вас, Юкизоме-сенсей, но, похоже, Гандам-кун сегодня плохо себя чувствует. Глаза мисс Юкизоме метнулись к пустому месту рядом с принцессой. Они наполнились сочувствием, когда она оглянулась на Соню. — А, я вижу. Как жаль. Ну что ж! — она хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание к себе, и открыла свой ежедневник, — Поскольку Гандам-кун заболел, я поручу кому-нибудь принести ему его курсовую работу на сегодня! Поскольку сегодня полдня, это не должно быть слишком большой нагрузкой. — Я был бы счастлива сделать это, Юкизоме-сенсей, — вызвалась Соня, но замерла, когда мисс Юкизоме покачала головой. — Обычно я бы позволила тебе, Соня-чан, но это хорошая возможность укрепить единство класса. Вы с Гандамом очень близки, но не помешает завести больше одного друга, не так ли? Когда принцесса нерешительно согласилась с вопросом, их учительница одарила ее ослепительной улыбкой, прежде чем вытащить ручку из кармана фартука. Перевернув страницу, она навела на нее ручку. — Превосходно! Теперь я выберу ученика, который вернется в класс, чтобы он мог забрать у меня задания. Давайте посмотрим… Соня опустила взгляд на свой стол, выражение ее лица было подавленным, и Казуичи наклонился вперед, чтобы привлечь ее внимание. Когда она взглянула на него, он слегка улыбнулся ей. — Все в порядке, мисс Соня. Если Юкизоме-сенсей считает, что это хорошая идея, то вам не о чем беспокоиться. Кроме того, ты можешь навестить его позже, чтобы узнать, все ли с ним в порядке. Принцесса удивленно моргнула, глядя на него, прежде чем на ее лице появилась слабая улыбка. Кивнув Казуичи, она прошептала свою благодарность механику, прежде чем повернуться к передней части класса. Казуичи вернулся к своему столу, свирепо глядя на усмехающегося Фуюхико. Якудза закатил глаза и мрачно пробормотал что-то себе под нос, ссутулившись на своем сиденье. Нахмурившись, Казуичи открыл рот, чтобы спросить Кузурю, в чем его проблема, когда мисс Юкизоме позвала его по имени. Вздрогнув от неожиданности, он встал из-за стола: — Д-да, сенсей? — Я знаю, что вы с Гандамом-куном никогда не сходились во взглядах. Надеюсь, это станет шагом на пути к длительной дружбе. Встретимся в конце дня, чтобы забрать задания Гандама, если ты будешь так любезен. Казуичи почувствовал, как у него упало сердце. Он пробормотал несколько слов согласия и оцепенело откинулся на спинку стула. Краем глаза он заметил, что Фуюхико выпрямился со стула и наклонился к нему, но он сидел, оцепенев, пока мисс Юкизоме рассказывала типичные объявления в классе и давала свои ежедневные советы, прежде чем им разрешили уйти. Выходя из классной комнаты, он услышал, как мисс Юкизоме позвала механика, чтобы напомнить ему вернуться в класс где-то до часа. Фуюхико подбежал и схватил Казуичи за руку, чтобы остановить его. — С тобой все будет в порядке, Каз? — спросил Фуюхико, озабоченно сдвинув брови. — Ты был совершенно не в себе, когда мисс Юкизоме сказала тебе взять работы Гандама. Казуичи кивнул, не желая ничего говорить об этом. Честно говоря, это было самое худшее, что могло с ним случиться с тех пор, как Соня поставила его на место. Танака Гандам всегда выбивал Казуичи из колеи. Они мало общались, даже когда механик заявлял о своей вечной любви к Абсолютной Принцессе, но случаи, которые они делали, были чем-то, что Казуичи не хотел повторять. Заводчик был эксцентричен — с его разговорами о том, что он бог в теле смертного, утверждая, что обладает темными силами, и будучи окруженным оккультной парафилией, он просто излучал зловещую атмосферу. Соня пыталась убедить розововолосого подростка, что Гандам Танака — добрая и нежная душа, но Казуичи ни на секунду в это не поверил. Стряхнув с себя его руку, механик слабо усмехнулся. — Я в порядке, чувак. Просто думал о том, что сегодня я не смогу заняться своим собственным проектом, потому что мне нужно проверить Танаку. Не могу поверить, что меня выбрали для этого! Это такая боль. Глаза Фуюхико сузились, и Казуичи прервал его, когда он открыл рот: — Давай, Фую-кун, я в порядке! Это дерьмовая ситуация, но я войду и выйду меньше чем через пять минут. Не нужно быть рядом с ним дольше, чем надо. — Я сказал, блять, не называй меня так, — Фуюхико сверкнул глазами, когда его бледные щеки потемнели. Издав звук отвращения, он скрестил руки на груди и отвернулся от собеседника, — Неважно. Не забудь потом зайти ко мне в общежитие. Я… я хотел поговорить с тобой кое о чем. — Да? — Казуичи наклонился ближе, почти так, что их носы могли соприкоснуться, и ухмыльнулся, — Наконец-то пришел ко мне за «женским» советом, да? Наследник издал невнятный звук, резко выпрямился, его глаза расширились, а лицо потемнело. Восстановив самообладание, Фуюхико бросил на механика равнодушный взгляд, прежде чем отвернуться. Розовые глаза ошеломленно моргнули, когда Фуюхико отошел от него. Неподалеку за ним последовала Пеко, слегка кивнув ему, прежде чем побежать за наследником. Казуичи стоял посреди коридора, потрясенный действиями Фуюхико. Он что-то не так сказал? Очень скоро прозвенел предупреждающий звонок, и он выругался себе под нос, мчась на свой первый урок за день. День прошел как в тумане, и совсем скоро школьный день подошел к концу. Обычно Казуичи с радостью отсиделся бы в своей специализированной мастерской в Механическом крыле, ремонтируя и чиня что-нибудь для друзей и заканчивая проекты. Но теперь он поспешно поднялся по многоуровневому зданию в свою классную комнату. Не в первый раз за этот день Казуичи проклял свою удачу за то, что его выбрали для этой задачи. Стоя перед дверью, он нерешительно постучал. Когда мисс Юкизоме позвала его, он открыл раздвижную дверь и вошел. — Вот ты где, Казуичи-кун, — прощебетала учительница. Она вышла из-за подиума, ее сумка была перекинута через плечо и грудь. В ее руках была небольшая стопка бумаг и папок. Казуичи пересек комнату, чтобы встретить ее на полпути, забирая стопку у нее из рук, — Ты немного позже, чем я ожидала. Я задавалась вопросом, собираешься ли ты заставить меня разыскать тебя, — мисс Юкизоме рассмеялась, но розововолосый подросток почувствовал, как его волосы встали дыбом. Для бывшей Абсолютной она все еще была пугающей в своей эффективности. — Ах, извините, Учитель. У меня на телефоне был будильник, но я отвлекся. — О, все в полном порядке, Казуичи-кун. Я просто дразню тебя, — Мисс Юкизоме мягко улыбнулась, положив нежную руку на макушку, — Ты всегда так занят, работаешь больше, чем даже другие мои ученики! Ты выглядишь измотанным. Не думай, что я не заметила, как ты устал в последнее время. Покраснев от нежного прикосновения и слов, Казуичи фыркнул и смущенно отвернулся. Он думал, что хоть немного скрыл свою усталость. С увеличением количества проектов, дружескими тусовками и промежуточными экзаменами в учебном пути, он действительно не нашел времени, чтобы поспать нормально целых восемь часов. Похоже, это была не первая его бессонница. Он не собирался отключаться в ближайшее время. Но он не хотел, чтобы мисс Юкизоме волновалась, поэтому он одарил ее такой широкой улыбкой, что его жемчужные клыки полностью обнажились. — Юкизоме-сенсей, я в порядке. Я собирался отдохнуть после того, как отдам Танаке его вещи, — полная ложь. У него не было никакого плана такого рода, но идея его кровати и темной, тихой комнаты была слишком заманчивой, чтобы он действительно рассматривал ее. Мисс Юкизоме бросила на него мягкий укоризненный взгляд, без сомнения, видя ложь насквозь, но никак это не прокомментировала. Она нежно погладила его по волосам, и на мгновение Казуичи наклонился к ближе, прежде чем она убрала руки. После этого она ничего не сказала, маневрируя своей сумкой и подростком, когда они направились к двери класса. Казуичи остался с ней, пока она закрывала и запирала комнату. Когда она закончила, мисс Юкизоме повернулась к нему и посмотрела по-матерински. — Просто убедись, что ты немного отдохнешь. Моя работа — следить за тем, чтобы мои ученики были здоровы и хорошо о них заботится, — она вдруг улыбнулась ему и повернулась, чтобы уйти, — Наслаждайся своей половиной дня, Казуичи-кун. — Д-да, Юкизоме-сенсей, — Казуичи слегка склонил голову, когда она повернулась и пошла по коридору к лифту, предназначенному только для преподавателей. Она вошла в него и слегка помахала ему рукой, когда двери закрылись. Казуичи постоял мгновение, крепко сжимая сверток. Через мгновение он глубоко вздохнул и заставил свои пальцы расслабиться. Сунув сверток под мышку, он развернулся и вышел из коридора.

***

Общежитие Танаки было самым последним в восточном коридоре. Классы обычно группировались вместе в соответствующих комнатах общежития, так что никто не мешал другим, когда они шли на занятия или практики. Это также делало его удобным для одноклассников, если им так или иначе требовалась помощь. Из-за этого общежития были смехотворно высокими и широкими, являясь вторым и третьим по величине зданиями в кампусе. Выйдя из лифта, Казуичи повернул в направлении восточного крыла. Он был примерно на полпути, когда звякнул его телефон. Сделав паузу, он вытащил телефон, чтобы найти ожидающее его текстовое сообщение. [Бэйби-Гэнгста]: Привет. Я сегодня вечером опоздаю в твою комнату. [Сода Lyf]: нп братан. надеюсь, все в порядке? [Бэйби-Гэнгста]: Отец хочет, чтобы я присутствовал на собрании за ужином. Ничего важного, что могло бы задержать меня надолго. А пока не забудь немного поспать! [Сода Lyf]: хорошооооооо М А М хр Посмеиваясь себе под нос, Казуичи свернул приложение. Он уже собирался положить телефон в карман, когда заметил, насколько разряжен его аккумулятор. Значок батареи был красным, а процентное значение составляло жалкие 18%. Он не заряжал его накануне вечером, и было чудом, что мобильник продержался так долго. — О, чувак, — застонав, подросток обдумал свои варианты. Он мог бы просто побежать к себе или в общежитие Фуюхико. У них обоих были похожие модели, и якудза сказал механику, что он может приходить в комнату Фуюхико, если только это не было по какой-то ерундовой причине. Казуичи подумал, что это веская причина. Плюс, его общежитие находилось в самом конце западного крыла, в то время как общежитие Фуюхико было ближе к лифтам. Ходить туда и обратно было бы не так тяжело, как если бы он пошел в свою комнату. Кроме того, Танаке не нужна была его домашка прямо сейчас. Он, наверное, вырубился в своем общежитии, ни на что не обращая внимания. Механик может пойти в свое общежитие, зарядить его, а затем пойти к животноводу. Это даже не заняло бы так много времени. И он мог вздремнуть, в чем, как все, казалось, считали, он нуждался. Приняв решение, Казуичи развернулся и побежал к западному крылу. Миновав лифт и несколько дверей, он, наконец, остановился перед дверью с надписью «Фуюхико». Переложив стопку в одну руку, он выудил из кармана связку ключей. Пытаясь вспомнить, какая из них принадлежала комнате его друга, он внезапно услышал как в коридоре раздался шум. Думая, что это был один из парней, выходящих из их комнат, Казуичи поднял глаза, дружелюбная улыбка появилась на его лице, когда он замер. В коридоре никого не было. Выпрямившись, розововолосый подросток уставился в пустой коридор, его шею покалывало. Сначала он не понял, почему. В конце концов, он был совсем один. Скорее всего, все были на территории Академии. Что могло бы быть возможно — Что-то круглое привлекло его внимание, и Казуичи почувствовал, как воздух покинул его легкие. Из-под двери одной из комнат выкатился сферический предмет, голые деревянные полы издавали громкие щелкающие звуки. Он остановился, казалось бы, невинно, примерно посередине пола, его металлический блеск ярко сиял в искусственном освещении. — Какого хрена? Казуичи знал эту сферу. Это было экспериментальное снотворное и тряпка, над которой он работал в течение нескольких месяцев. Что-то, что поможет тем, кто страдал бессонницей и аллергией, переносимой воздушно-капельным путем. Он потратил недели на его разработку, и он был просто готов к тестированию. Казуичи провел всю ночь, возясь и полируя его. Какого черта сфера здесь делала? Осторожно Казуичи медленно подошел к сфере, его дыхание участилось. Холодный пот выступил у него на лбу, когда его громкие шаги отдались эхом. Поколебавшись, он медленно слегка повернул голову в сторону своей двери. Дверь была слегка приоткрыта. Казуичи судорожно втянул в себя воздух. Кто-то вломился в его комнату. Кто-то находится в его комнате. Отступив в страхе, Казуичи сжал руки в кулаки. Гнев сменил зарождающийся страх, когда он стоял там. Кто, черт возьми, был достаточно глуп — Ворча себе под нос, Казуичи направился к приоткрытой двери. Кто бы это ни был, их задницу будет избита до полусмерти. Резко распахнув дверь, Казуичи вошел и крикнул: — Ладно, ублюдок! Выйди сюда и посмотри мне в лицо, как-… Моргнув, механик отшатнулся от удивления. Шторы все еще были полностью задернуты, комната освещалась флуоресцентными лампами в коридорах. Источник света осветил полный беспорядок в комнате — и розововолосый механик заметил, что там было еще более беспорядочно, чем обычно. Незваный гость в комнате сгорбился, нависая над кроватью. Казуичи зашипел сквозь зубы, уронив бумаги и папку на пол. — Т-танака? — прошептал он дрожащим голосом. Танака Гандам, Абсолютный животновод, был в его комнате. Но он должен был быть болен! Что он делал в общежитии Казуичи? Темный повелитель нависал над кроватью механика, явно сжимая что-то в кулаках. Что-то шевельнулось на одеяле в темноте, и механик решил, что это, должно быть, Дэвы, бегущие по нему. Тем временем их хозяин замер при внезапном появлении Казуичи. Он просто стоял там, вцепившись руками в то, что выглядело как шапочка механика. Казуичи почувствовал легкое головокружение, когда сделал шаг назад. Звук его кроссовок, скрипящих по полированному дереву, был громким в комнате, и животновод резко повернул голову в его сторону. Потемневший взгляд его разноцветных глаз заставил механика вздрогнуть. — Сода-кун, — практически промурчал животновод, его глубокий голос немного напоминал рычание, когда он сделал шаг вперед. Казуичи попятился при его приближении. Лицо Гандама нахмурилось, когда он наблюдал за ним, — Не бойся. Я не причиню тебе вреда. — Это моя комната, — слова беззвучно слетели с его губ, когда Казуичи сделал еще один шаг назад. Его глаза цвета фуксии были широко раскрыты, когда они перескакивали с Танаки на шапочку в его руках, на бегающих хомяков и обратно, — Ты… не должен быть здесь… Ты же вроде как болен… — Я могу все объяснить, Укротитель Автоматов… — Почему ты в моей комнате?! — он закричал, его дыхание стало прерывистым. — Как я уже сказал, я могу объяснить нашу ситуацию. Если только ты прекратишь свою ненужную панику… Не раздумывая, Казуичи развернулся и побежал. Он все еще сжимал в кулаке ключ от общежития Фуюхико. Если он не остановится сейчас, то сможет опередить другого, добраться до комнаты Кузурю, где сможет позвать на помощь наследника или Хаджиме. Это был не очень хороший план, но он сомневался, что Танака попытается последовать за ним в комнату наследника якудза в общежитии. Там он будет в безопасности- Когда он попытался убежать, его нога заскользила по чему-то. Ахнув от удивления, Казуичи споткнулся и поскользнулся на разбросанных бумагах. Он потерял равновесие и упал. В панике он попытался развернуться, чтобы приземлиться на плечо, но увидел, как животновод рванулся вперед, словно пытаясь поймать его, и отпрянул. Его панические движения привели к тому, что он ударился головой обо что-то холодное и твердое. Казуичи рухнул на пол. Боль пронзила его, когда он дернулся. Что-то теплое растеклось у него за головой, и он заскулил от боли. Кто-то выше окликнул его по имени, когда его зрение затуманилось и потемнело. Наконец он потерял сознание, когда теплые руки коснулись его лица.

***

Первое, что он заметил, когда медленно пришел в сознание, было то, что он лежал на чем-то мягком. Застонав, Казуичи медленно открыл глаза от резкого освещения. Его зрение было расплывчатым, и он поднял руку к голове. Рядом с его ухом раздался щелкающий звук, и он поморщился. Зрение обострилось, розовые глаза проследили за медленно проясняющимися очертаниями сцепленных наручников. — Ч-что? — дернув рукой, Казуичи с растущим ужасом увидел, что его запястье было ограничено наручником, прикрепленным к чему-то над кроватью. Повернув голову, он увидел, что не одно, а оба его запястья скованы наручниками. Прерывисто дыша, пока он слабо боролся со своими ограничениями, Казуичи начал вспоминать события, которые привели к тому, что он потерял сознание. Открытая дверь в его комнату… Танака Гандам… металлическая сфера. Он издал низкий стон, который в конце перешел в рыдание, удвоил свои усилия, чтобы убежать. Что-то царапнуло его по руке, и механик дернулся. Посмотрев вниз, он смутно заметил, что его комбинезон был завязан вокруг талии, оставляя верхнюю часть тела прикрытой майкой. Серия писков донеслась до его уха, и он посмотрел в сторону, чтобы посмотреть, что это было. Маленький хомяк сидел в нескольких дюймах от его плеча. Когда механик встретился с ним взглядом, он заскрипел и завизжал, сокращая расстояние между ними. Темно-карие глаза моргнули, когда бело-серое млекопитающее обнюхало его и уткнулось носом в шею. Казуичи заерзал от дискомфорта, пытаясь отодвинуться подальше от ласкового существа. — Этого достаточно, Генерал Зодиака 9. Ко мне, сейчас же. Казуичи замер, когда маленький меховой комочек пополз прочь от него. Он проследил за ним по следу, когда он добежал до конца кровати, и был подобран Гандамом. Животновод осторожно взял пищащего хомячка в руки, прежде чем повернуться и поместить его в клетку не слишком далеко от матраса. Когда он снова обратил свое внимание на своего пленника. Своим ростом он нависал над Казуичи, и механик снова начал бороться. — Успокойся, Укротитель автоматов, — сказал Гандам, стоя над матрасом с темными и пронзительными глазами. — Ч-что ты сделал?! — Казуичи попытался потянуть сильнее, поморщившись, когда металл впился в его кожу. В мгновение ока животновод протянул руку и прижал запястья Соды к кровати. Механик начал бороться с его захватом, но он был слаб, и Гандам одержал верх. Через несколько мгновений он, наконец, рухнул на кровать, тяжело дыша от изнеможения. Пристально глядя на Танаку сквозь пряди розовых волос — и когда же его волосы распустились, — он наблюдал, как Гандам внимательно смотрит на него сверху вниз, а в глазах пляшут тени. — Как бы ни была достойна восхищения твоя решимость, ты причиняешь вред только себе. — Пошел ты! — Механик зашипел, глотая воздух, и с ненавистью уставился на животновода. Пятна заплясали у него перед глазами, и он почувствовал головокружение. Он откинулся на спину, его дыхание участилось в панических судорогах. — Не перенапрягай свой смертный сосуд! Ты потеряешь сознание, и я не смогу тебе помочь! — Я н-не хочу, чтобы ты был рядом с м-м-мной! Ты… ты сумасшедший! Гандам только вздохнул и потер глаза рукой, как будто ожидал этого с самого начала. Глаза цвета фуксии сузились, когда Гандам медленно убрал руки от механика. Животновод наклонился, заставляя Соду неловко пошевелиться. — Укротитель- Казу- С-сода-кун, — Механик моргнул, когда Танака запнулся и отвернулся от него, уставившись вдаль, прежде чем вернуть взгляд своему пленнику. — Ты был серьезно ранен, и твоя дальнейшая борьба ослабит твои повязки. Прежде чем он успел открыть рот, чтобы потребовать ответов, Гандам протянул руку и положил ее ему на затылок. Казуичи поморщился, и животновод убрал руку. Он уставился на механика сверху вниз, его рука на мгновение зависла в воздухе, прежде чем он опустил ее обратно на кровать. На мгновение в глазах собеседника, казалось, промелькнула боль, прежде чем он покачал головой. — Ты получил ужасную травму на глазах у своего королевства. Было вполне естественно, что я привел тебя к себе, чтобы исцелить. Хотя я привык залечивать раны всех животных, находящихся под моей опекой, боюсь, что я не так силен в уходе за людьми, как Дева Исцеления. При упоминании Микан Казуичи попытался вскочить: — Тогда отведи меня к ней! Послушай, чувак, я бы сказал спасибо, что подлатал меня, но мне нужен настоящий уход. И факт, что жуткий ублюдок ворвался в его комнату в общежитии, но у него было чувство, что это не поможет в этой ситуации. Но, к его ужасу, животновод покачал головой и отклонился в сторону. — К сожалению, я не могу этого сделать, Сода-кун. Не раньше, чем мы побеседуем наедине. — Т-ты хочешь поговорить? — недоверчиво спросил Казуичи. Он уставился на животновода, который скрестил руки на груди и кивнул. Гандам, ублюдок, вел себя так, как будто это было обычным повседневным явлением. — Совершенно верно. Твой взгляд… к сожалению, наткнулся на то, что ты не должен был видеть. Усмехнувшись, розововолосый механик загремел наручниками, снова проверяя их на прочность: — Как будто я хочу слушать все, что ты хочешь сказать. Просто заткнись к черту и дай мне уйти. — Сода-кун!.. — ЗАТКНИСЬ! Все произошло как в тумане, и голова Казуичи дернулась в сторону. Боль начала расцветать на одной стороне его лица, и он сделал глубокий вдох, медленно подняв глаза в ужасе. Над ним Гандам высоко поднял руку, готовый нанести еще один удар. Однако она опустилась при виде едва сдерживаемых слез, навернувшихся в уголках розовых глаз. Откинувшись назад, животновод закрыл глаза и сделал медленный, методичный вдох. Выдохнув, он открыл свои гетерохромные глаза, чтобы посмотреть вниз на плачущего подростка под ним. Он протянул руку и осторожно обхватил ладонями лицо Соды, не обращая внимания на то, что механик отшатнулся от него. Он провел большим пальцем по скуле, обведя синяк, который начал формироваться. Под ним Казуичи заскулил от боли, и Гандам почувствовал, как его сердце сжалось. Он продолжал смотреть на место, куда ударил, казалось бы, прикованный к месту, когда он водил большим пальцем взад и вперед. — Прости меня, Сода-чан. Похоже, что один из демонов, которых держали в плену внутри меня, получил контроль всего на мгновение. Было много вещей, которые он хотел ответить, но Казуичи был слишком ошеломлен, чтобы сделать это. Он лежал там, а Гандам продолжала гладить его по щеке. Молчание и отсутствие сопротивления с его стороны, казалось, расслабило Танаку, потому что Гандам положил другую руку на лицо механика. Пальцы скользнули по коже и длинным прядям, заставив механика вздрогнуть от прикосновения. — Теперь ты позволишь мне поговорить, — хотя это было сформулировано как вопрос, тон, которым говорил Гандам, ясно давал понять, что это была формальность. Он добьется своего, нравится это Казуичи или нет. Механик лежал там, безмолвный и безразличный, пока животновод напевал, прежде чем отстраниться, хотя он продолжил держать одну руку на лице, к большому неудовольствию Казуичи. — Тогда, очень хорошо, — казалось, он колебался всего мгновение, прежде чем медленно размотать свой фирменный шарф. Аккуратно сложив его, он осторожно положил его на прикроватный столик, прежде чем повернуться и посмотреть вниз на лицо собеседника. Казуичи моргнул. Несмотря на то, что он учился в том же классе, что и оккультист-селекционер, он никогда не видел его без этого дурацкого шарфа, закрывающего нижнюю половину его тела. Он был слегка разочарован, заметив, что тот выглядит до смешного заурядно, и с неохотой подумал, что задолжал Хаджиме денег. Если предположить, что он вообще выберется из этого. Кашлянув, животновод потянулся, чтобы потеребить свой шарф, но прервал этот жест, когда, вспомнил, что снял его. Бледная кожа слегка покраснела, порозовела, когда он бросил на собеседника застенчивый взгляд. Это было так непохоже на то, каким обычно был Гандам, что Казуичи обнаружил, что уделяет ему все свое внимание. — Сода-чан… Казуичи. С тех пор как мы познакомились, ты пробуждаешь в этом смертном сосуде чувства, незнакомые такому демону, как я. Хотя поначалу они были обычного сорта — раздражение и презрение, если нужны примеры — где-то на нашем пути… они изменились. — Пока ты продолжал беспокоить Дьяволицу своими безнадежными романтическими занятиями, я внезапно осознал твое присутствие так, как раньше не ощущал других смертных. Вначале этот новообретенный инстинкт был удовлетворен твоими продолжающимися попытками ухаживать за Темной Королевой. Но время шло, и этого стало недостаточно. Я начал страстно желать тебя способами, которые мне до сих пор неизвестны. «О, пожалуйста», хотя он ни в коем случае не был религиозным человеком, Казуичи начал умолять любое божество, которое слушало, прекратить это. «Скажите мне, что он на самом деле не пытается сказать то, что я думаю, он пытается сказать». Этого не могло быть на самом деле. Этого не могло быть на самом деле. Этого не могло быть на самом деле- — Я начал задаваться вопросом, что ты делал вне моего присутствия — где ты был и кто наслаждался твоей компанией. Мой разум продолжал мучить меня до тех пор, пока я, наконец, не смог больше этого выносить. Я не мог успокоиться, пока мое любопытство не было удовлетворено. — Следовать за тобой было до грешного легко. У тебя не было чувства осознания своего окружения, что в один прекрасный день могло привести к твоему уничтожению. Это было почти жалко, как я мог наблюдать за тобой из тени незамеченным. Но я начал замечать, что, когда ты укрощаешь свои автоматы, мир может закончиться, и ты не обратишь на это внимания. При этих словах лицо Гандама расплылось в улыбке, как будто он нашел что-то забавное в признании того, что фактически преследовал одноклассника. Его тон был мягче, теплее, когда он рассказывал обо всем этом. От отвращения позвоночник Казуичи выпрямился, а кожа покрылась мурашками. Гандам, казалось, не заметил растущего смятения механика и вместо этого потянулся, чтобы взять его за руку. Хотя он попытался вырвать свою руку, животновод сжал ее и удержал его на месте, продолжая говорить. С каждым словом его голос становился все более страстным. — Казуичи, быть свидетелем того, как ты воплощаешь в жизнь такие творения, — это что-то сродни благословению. Ты, простой смертный, делаешь невозможное возможным, как подобает Высшим машинам. Подобно богине плодородия, ты с любовью воплощаешь в жизнь свои автоматы. Ты даешь им цель и любишь их так чисто, что на это приятно просто смотреть. Это было святое рождение, свидетелем которого я раньше не был. Ревенантное выражение исказило его черты, когда он провел большим пальцем по тому, что обнажалось над металлической манжетой. Что-то похожее на мурлыканье вырвалось из его горла, заставив Казуичи представить себе хищника, играющего со своей добычей. — Наблюдая за тобой и твоей работой, я начал размышлять, возможно ли что… ты никогда не был простым смертным. Что, возможно, ты принадлежал к тому же астральному плану, что и я. Настоящее чудо! Иметь такого, как я, — и так близко! — Итак… я продолжил следить за тобой дальше и наблюдать за твоими ежедневными взаимодействиями. И когда это перестало удовлетворять мой инстинктивный голод, я начал… То есть, я хочу сказать, что я… — Э-это твой гребаный способ сказать, что это причина, по которой ты начал вламываться в мою комнату?! — его голос звучал хрипло даже для его собственных ушей — от каких эмоций он не мог сказать, но Казуичи почувствовал, как гнев и страх смешались с отвращением, которое он испытывал раньше. Насколько же облажался Танака Гандам? Животновод покачал головой, выражение его лица было обманчиво нейтральным. — Сначала я просто наблюдал за тобой. Как я уже упоминал ранее, мой инстинкт начал жаждать большего, чем я мог ему предоставить. Дрожь пробежала по телу Казуичи, когда он снова попытался освободиться от цепи, прикрепленной к его наручникам. — О Боже. О, блять- — Успокойся, Казуичи. Может быть, я и демоническое порождение Ада, но будь уверен, я не монстр, — отвращение к подтексту было настолько ощутимым, что розововолосый подросток поморщился, услышав это. — Я просто… наблюдал за тобой, пока ты спал. Твое царство всегда находится в постоянном состоянии хаоса, поэтому мое присутствие было хорошо скрыто. Я охранял твой покой как от демонов, так и от врагов. И чем больше я входил в твое царство, чтобы обеспечить твою безопасность, тем больше находил способов утолить свой растущий голод. — Все началось со статей, которые ты выбрасывал. Мусорная и потрепанная одежда, больше не подходящая для ношения. Обрывки тут и там. Ничего достаточно значительного, чтобы заставить тебя остановиться. Только сегодня, после того, как я позволил себе войти в твое царство, мой голод потребовал более… существенной дани. — Ты имеешь в виду мою шапочку, — перевел он, понизив голос до шепота, как будто боялся собственной реакции, если скажет это громче. — Верно, — последовало мгновение тишины, за исключением звона наручников, когда рука Танаки скользнула вверх по руке Соды. — Хотя, должен признаться, я не ожидал, что буду так околдован. Ты действительно аморальный инкуб, само присутствие которого доводит меня до таких крайностей. Похоже, что Повелитель Демонов Льда и Тьмы не обладает иммунитетом к определенным чарам. Казуичи закатил глаза к потолку, отказываясь высказать свое мнение на этот счет. О, конечно, вини меня в своем гребаном сумасшествии. — Я действительно не собирался заходить так далеко, как зашел. На самом деле все как раз наоборот. Я хотел подойти задолго до того, как начал совершать кражи. Я знал, что это было бы непростительным поступком, но у меня не было выбора. Но ты начал отдаляться от Темной Королевы раньше, чем я смог сблизиться с тобой. А потом… Казалось, что он больше не разговаривал с механиком. Его красный и серый глаза были мутными и отсутствующими. Острые ногти впились в его руку, и Казуичи зашипел от боли. — Но потом появился он. Наследник человеческой империи разврата и жестокой злобы. Он не мог иметь в виду- — Фую-кун? — хотя слова едва прозвучали, когда слетели с его губ, Казуичи вздрогнул, когда рука Гандама собственнически сжалась. — Ты сблизился с этим демоном, о чем свидетельствует детское прозвище, — Гандам зарычал, опасно сверкнув глазами, посмотрев на Казуичи сверху вниз. — Повелитель Льда не потерпит его присутствия рядом с тобой. По какой-то причине то, как животновод заговорил о Фуюхико, заставило Казуичи затрястись от ярости. Почувствовав прилив энергии, он протянул руку и поцарапал ногтями руку Гандама. Хотя его ногти и были несколько острые, они не прорезали повязки на руках Танаки, но это заставило его вздрогнуть, как будто он действительно пустил ему кровь. Гандам отпрянул от него, широко раскрыв глаза от боли и недоумения, когда Казуичи снова начал бороться и яростно вырываться из своих пут. — Отвали, ты, урод! — закричал он, дергаясь и пытаясь вскочить с кровати. Его запястья начали болеть от постоянного трения, но он не обращал на это внимания в своей ярости. — Не смей так говорить о Фую-куне, ты гребаный ублюдок! Гандам с пустыми глазами наблюдал, как он боролся. Они были пустыми, безэмоциональными, как у дохлой рыбы. Он просто смотрел, как Казуичи боролся с наручниками, пока холодный металл не впился в кожу и его запястья не стали скользкими от крови. И все это время механик кричал и ругался на него, пока не показалось, что Гандам сломался. Казуичи остановился, чтобы глубоко вздохнуть, когда Гандам бросился вперед и обхватил руками его шею. Он замер, его горячая ярость оставила его в ледяном ознобе. Содрогнувшись, розововолосый подросток тяжело дышал сквозь стиснутые зубы, когда почувствовал легкое давление на трахею. — Я признался в своих грехах и привязанностях в надежде, что ты предложишь мне покаяние. Но все, что извергается из твоих уст, — это слова для демона настолько низкого, что он мог только надеяться быть благословленным твоим присутствием! Руки на его горле сжались, и Казуичи издал беззвучный крик. Покрытые запекшейся кровью руки слабо потянулись вверх только для того, чтобы быть отброшенными одной рукой. Гандам наклонился ближе и медленно ослабил хватку. Тело под ним дернулось, когда Казуичи жадно глотнул воздуха. Эти движения заставили глаза Гандама на мгновение закрыться, всего лишь мгновение слабости, прежде чем к нему вернулось самообладание, и он заставил их открыться. — Теперь я понимаю. Я вызываю у тебя отвращение, в то время как твое сердце тоскует по другому. Побежден ничтожным смертным. Подумать только, я верил… — он резко покачал головой. — Не имеет значения, что я думал. Ты отказываешь мне на каждом шагу, и это… прекрасно. Поскольку ты, так настаиваешь на своем решении, похоже, у меня нет выбора. Он наклонился ближе, и руки на горле Казуичи стали нежными — насмешка над лаской влюбленных. Он отвернул голову как раз в тот момент, когда порыв горячего воздуха коснулся его щеки. Он ахнул и вздрогнул, почувствовав, как что-то скользкое и влажное скользнуло по его лицу, как поцелуи бабочки, когда резкий шепот наполнил его уши. — Слушай внимательно, Сода Казуичи, потому что я говорю только один раз. Ты — создание слишком чистое и чудесное для этого мегерского царства. Инкуб огромной силы и могущества, которых ты сам не понимаешь. И я смиренно прошу ухаживать за тобой. Казуичи дернулся, как бы желая прервать его, но Гандам прикрыл его рот рукой. Он покачал головой, как бы предупреждая собеседника, чтобы тот не перебивал, и Сода замер под ним. Он опустил руку, чтобы обхватить его подбородок. Заставив собеседника смотреть ему в глаза, животновод заговорил четким, отрывистым тоном. — Я собираюсь сделать тебе предложение, от которого было бы неразумно отказаться. Это просто: стань моим любовником и Князем Тьмы. Ты позволишь мне ухаживать за тобой, и ты отдашь мне свою вечную любовь и душу, — в этой жизни и в следующей. Взамен ты ни в чем не будешь нуждаться. Твоя жизнь как моего супруга будет идиллической и наполненной удовольствиями. Я буду обеспечивать тебя и заботиться о тебе на протяжении всех наших перевоплощенных жизней. — Твои спутники также будут защищены, а тому, кто известен как Кузурю Фуюхико, будет позволено жить, — рука сжала его челюсть, и Казуичи захныкал, когда гетерохромные глаза потемнели от уродливых эмоций. — Откажись от моих ухаживаний — откажись от меня — и я уничтожу этого дьявола моими собственными руками, я скормлю его жалкий сосуд своим зверям. Выбор за тобой. Выбирай мудро, мой Темный Инкуб. Казуичи почувствовал, как его сердце остановилось, горячие слезы защипали уголки его глаз, когда они упали. Он закрыл глаза, слегка покачав головой, чтобы освободить ее от чужого прикосновения. Гандам только двигался вместе с ним, подняв обе руки, чтобы схватить другого за голову. — Это твой ответ, Казуичи? Хотя Великий Пожиратель Света и Миров был пойман в его общежитии, я уверен, что любой другой из моих прекрасных зверей сможет прикончить его без особых проблем. Так что анаконда под кроватью Фуюхико все-таки не была совпадением. Мысль о том, что Фуюхико пострадал — что его отравило или растерзало какое-то сумасшедшее животное, и он знал, что это из-за него, — заставила Соду почувствовать, как страх неприятно поселился в животе. От одной мысли об этом у него сжалось сердце. Сверкая глазами, он наблюдал, как заводчик наклонился ближе, Казуичи прошипел себе под нос. — Если ты убьешь Фую-куна, я никогда тебя не прощу. Ты знаешь это. — Хотя это и отмечено, я не требую прощения за этого червя. Такая низшая форма жизни, как он, ничтожна для повелителя демонов. Тем не менее, я бы пошел на многое, чтобы мой избранник был рядом со мной. И если убийство того, кто известен как Кузурю Фуюхико, — мой единственный выход, то я с радостью положу конец его родословной. Разгоряченные глаза уставились в его собственные, и Казуичи почувствовал, что силы бороться покидают его. Как бы сильно ему ни хотелось разозлиться и закричать на него, отбиться от Гандама и убраться в безопасное место, это казалось проигранной битвой. Он расслабился под хваткой Гандама, чувствуя, как руки другого скользнули вниз по изгибу его шеи и легли на плечи. Танака посмотрел на него с мрачным ожиданием, и Казуичи отвел глаза. — Если я скажу «да», то ты не причинишь вреда Фуюхико? Двухцветные глаза загорелись злобной жадностью, когда Гандам наклонился ближе. Казуичи вздрогнул, думая, что он попытается поцеловать его или что-то в этом роде, но вместо этого Танака опустился ниже. Он почувствовал, как Гандам наклонился, чтобы уткнуться носом в его шею. Он извивался, чувствуя себя пойманным в ловушку животным с хищником, ищущим подходящее место, чтобы вонзиться в его вены. Пульс Соды затрепетал от его прикосновения, когда Ганда вдохнул чужой запах и заговорил: — Даю тебе слово, моя Острозубая Муза. Как Темный Повелитель Льда, я клянусь глубочайшими безднами ада, что демону, известному как Кузурю Фуюхико, не причинят вреда ни мои руки, ни мои звери. На мгновение Казуичи замер и замолчал, его быстро поднимающаяся и опускающаяся грудь была единственным признаком того, что он вообще был жив. Прошло несколько мгновений, прежде чем Гандам позволил себе полностью растянуться на пленном подростке. Отсутствие реакции не отпугнуло животновода. Он знал, что это было очень важное решение, и не спешил заставлять Соду выбирать. Лежа на нем, Гандам издал серию низких урчаний, обводя носом контуры вен на шее механика. От каждого легкого выдоха по коже пробегали мурашки, а тело под ним сотрясала мелкая дрожь. Он замурлыкал от восторга, прижимаясь ближе. Он почувствовал, как тело дернулось, когда Казуичи отпрянул от него, но Гандам только усилил хватку. Он уткнулся носом в изгиб шеи и удовлетворенно вздохнул. Казалось, они целую вечность лежали в тишине, когда наконец тишину нарушил чей-то голос. — …Х-хорошо, — содрогнувшись от отвращения и беспомощности, охвативших его тело, Казуичи отвел глаза от заводчика и хрипло прошептал, — Я-я приму твои ухаживания… или что бы там ни было… Гандам дернул головой, чтобы взглянуть на своего пленника. — Значит… ты согласен на мои ухаживания и станешь моей вечной любовью? Правда? Казуичи стиснул челюсть так сильно, что зубы врезались в десна. Кровь попала ему в рот, и он поморщился, проглатывая ее. Горький привкус металла прилип к его языку, когда он неестественно кивнул, слишком уставший и испытывающий отвращение, чтобы говорить дальше. Лицо Гандама расплылось в милой улыбке, выражение его лица было застенчивым и нерешительным, когда он посмотрел на Казуичи с таким обожающим выражением, что механика испугало то, как быстро изменилось настроение животновода. Казуичи наблюдал, как Гандам положил голову на изгиб его плеча, шепча слова благодарности и обожания, когда он дразняще целовал его плоть. Он извивался под взглядом Танаки, и животновод отстранился с игривой ухмылкой на губах. Игривый взгляд противоречил подозрению, мелькнувшему в его глазах. — Что-то не так, мой Темный принц? — он ворковал, проводя костяшками пальцев по коже другого. — Просто… теперь ты можешь снять это? Пожалуйста? — взмолился он, поднимая скованную наручниками руку и морщась от металла, впившегося в порезы и потянувшего свежую кровь. Вид капель крови, стекающих по серебристому металлу, напомнил ему о металлическом привкусе во рту, и он почувствовал, как подступает тошнота. Гандам оглядел раны и побледневшее лицо Соды, подозрение исчезло при виде страдающего механика. — Ну конечно, мой Супруг. Такое особенное существо, как ты, должно быть свободно от таких неприятных вещей, как боль. Внезапно вес животновода исчез с его головы, и Казуичи издал всхлип облегчения. Это длилось недолго, так как другой устроился на краю матраса, все еще слишком близко, по мнению Казуичи. Он наблюдал, как Гандам протянул руку и взял что-то с прикроватного столика. Пузырек с лекарством? Гандам быстро открыл его и высыпал таблетку себе в руку. Как только он закончил, он положил пузырек обратно на стол и повернулся лицом к Казуичи. Он поднес таблетку близко к лицу механика, и подозрение быстро заставило розововолосого отвернуться. Но куда бы он ни поворачивал голову, Танака просто следовал за его движениями. — Я отпущу тебя и позабочусь о твоих ранах, нанесенных самому себе, только если ты это съешь, — предупредил Гандам, его глаза сузились от беспокойства, — Сегодня ты получил достаточно травм, и я не могу видеть, как ты испытываешь боль, мой Возлюбленный. Ворча, Казуичи позволил другому положить таблетку себе в рот. Его план просто притвориться, что проглотил это, был сорван, когда другой внезапно откинул голову назад, все еще зажимая рот рукой, а другой рукой помассировал шею. Механик почувствовал, как она скользнула ему в горло, и он подавился, когда она ушла вглубь. Как только таблетка скользнула ему в горло, Гандам убрал руку. Он осторожно подержал его в таком положении несколько мгновений, прежде чем наконец отпустить. Казуичи открыл рот, без сомнения, чтобы закричать, но застыл. Глаза цвета фуксии расфокусировались и наполовину прикрылись веками. Его прерывистое дыхание, которое было раньше, стало спокойнее, и его грудь едва двигалась в такт движению. Что-то мягкое и теплое коснулось его лица, и это заставило его веки затрепетать. Он последовал за мягким нажимом и затуманенно посмотрел на фигуру, нависшую над ним. Гандам сидел над Казуичи, его лицо было нежным, когда он продолжал ласкать лицо Соды. Через некоторое время он убрал руку, и темный восторг наполнил его, когда Соды прильнул за ней. Он повернулся к прикроватному столику и взял ключ. Когда он делал все это, Казуичи чувствовал, как будто он уплывает от своего тела. Ему было так тепло и безопасно, что он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме этого чувства. Мягкие прикосновения заплясали на его руках и предплечьях, и он вяло моргнул, когда животновод расстегнул наручники. Он наблюдал, как Танака схватил что-то в поле зрения, и нахмурился, увидев, что это аптечка первой помощи. Осторожно приподняв запястье, Гандам начал промывать и дезинфицировать раны Казуичи. Хотя он чувствовал себя далеко от него, механик поморщился от боли, пусть с ним обращались с предельной осторожностью. Он завороженно наблюдал, как заводчик наносил мазь и с большой концентрацией массировал каждое запястье. Когда он закончил, он убрал комплект подальше от глаз, прежде чем пригвоздить Соду упрекающим взглядом. — Было бы неразумно причинять себе еще больше вреда, мой Темный принц. Любые дальнейшие травмы, и я буду вынужден связаться с Девой Исцеления. Казуичи почувствовал, как его глаза медленно моргнули. Он ранил себя? Зачем ему делать что-то подобное? Тем не менее, он кротко кивнул, и суровое выражение лица Гандама расплылось в улыбке. Это действие заставило небольшой румянец поползти вверх по его шее, когда он почувствовал, что медленно улыбается в ответ. Животновод лучился счастьем, когда он делал это. Положив руку на руки Соды, Гандам осторожно накрыл их ладонями. — Мой принц, как я мечтал об этом моменте. Хотя действия, необходимые для этого, были неожиданными, я все равно доволен результатом, ты согласен? — Да… — слова звучали монотонно и далеко, но Казуичи почувствовал, как его улыбка стала шире, и счастье наполнило его, когда Гандам поднес его руку к губам. Дрожа от удовольствия от действий Гандама, он с растущим восторгом наблюдал, как животновод продолжал. Его слова были ясны и точны. — Казуичи, мой Возлюбленный Инкуб Машин, спасибо тебе за то, что принял меня таким, какой я есть. Наши любовь и союз будут великими, история запомнит их навсегда. Ты понимаешь? Казуичи кивнул, его улыбка стала шире, а глаза, казалось, загорелись изнутри. Он наклонился, игнорируя неподвижную позу Танаки, чтобы слегка прижаться губами к нему. Все напряжение исчезло, когда Гандам взял поцелуй под контроль, углубляя его, обнимая механика. Он целовал и кусал его до тех пор, пока им обоим не стало отчаянно не хватать воздуха. Отпустив Соду, Гандам уставился в расфокусированные розовые глаза, когда Казуичи тяжело дышал и крепко вцепился в его руку. — Хотя я все еще доволен результатом, я надеюсь, что однажды ты простишь меня за то, что я заказал твое новое лекарство от Демона Медикаментов, но это к лучшему. Моя работа, однако, еще не завершена. Нам еще многое предстоит сделать, чтобы обеспечить наше вечное счастье. Но сейчас тебе нужно отдохнуть. Действительно, многое еще предстояло сделать. Суггестивного лекарства, которое он приобрел, хватило бы только на некоторое время. И оставалась проблема с Кузурю Фуюхико. Но все это могло подождать. Гандам наблюдал, как Казуичи снова лег, его руки дрожали, но он настойчиво потянул животновода за собой. Устроившись так, чтобы они были бок о бок, он наблюдал, как механик начал засыпать. Он наблюдал, как Сода начал погружаться в сон — веки опускались, а дыхание углублялось с каждым вдохом. Однако, прежде чем механик смог по-настоящему заснуть, Гандам должен был убедиться, что он сделал все правильно. — Казуичи, — он подождал, пока розовые глаза не распахнулись, прежде чем продолжил строгим и повелительным голосом. — Ты не будешь помнить ничего из того, что произошло сегодня, кроме твоего нового режима лечения и нашего новообретенного союза. Мой Темный принц никогда не должен оставаться без своих капсул, наполненных порошком. Это понятно? Его любви потребовалось гораздо больше времени, чтобы ответить, чем он ожидал, но Казуичи наконец медленно кивнул ему в знак понимания. Гандам почувствовал, как его тело расслабилось от напряжения, которое он накапливал, пока ждал ответа. Он притянув Казуичи ближе к себе, наклонившись близко-близко, чтобы поцеловать его в шею. Признак удовлетворения, который он услышал сверху, заставил его сердце учащенно забиться. — Очень хорошо, любовь моя. На данный момент это все. Отдыхай и знай, что я буду защищать тебя, когда ты будешь астрально ходить в царстве снов. Но даже когда он говорил, он почувствовал, что Казуичи погрузился в глубокий, безмятежный сон. Притянув его еще ближе, животновод лежал молча, пока не последовал за другим в бессознательное состояние.

***

Фуюхико ждал у главных фонтанов, нетерпеливо постукивая ногой. Хотя до этого он требовал побыть одному, он видел Пеко неподалеку. Она сидела на скамейке и, казалось, читала книгу, так как ее тело было подозрительно отвернуто от него. Щелкнув языком по небу, он проигнорировал фехтовальщицу, чтобы сосредоточиться на кое-чем более важном. Сунув руку в карман, он вытащил телефон, чтобы проверить время. Пятнадцать минут после назначенного часа. Казуичи снова опоздал. — Черт возьми. Он фыркнул, снова убирая телефон в карман. Было неразумно расстраиваться из-за этого. Фуюхико пришлось напомнить себе об этом. Это случилось не в первый раз. С тех пор как Казуичи отказался от их встреч после того, как дал Танаке его пропущенную домашку, механик стал проводить с ним меньше времени. Он вел себя как обычно глупо с Хаджиме, Нагито и остальными их одноклассниками, но когда наследник якудзы подходил к нему, он становился формальным и отстраненным. Если Фуюхико пытался поговорить с ним наедине, животновод каким-то образом уводил Соду прочь. В ту ночь было больно, когда механик не встретился с ним в его комнате. По мере того как проходила ночь, а его звонки и сообщения оставались без ответа, Фуюхико начал беспокоиться, что он сделал что-то, что отпугнуло Казуичи. То, что он был сыном и наследником крупнейшей семьи якудза на континенте, наконец-то прогнало кого-то, о ком он начал заботиться, а не Пеко или его младшую сестру. Даже сейчас, спустя почти месяц с тех пор, как начался этот кошмар, розововолосый механик все еще отказывался отвечать на его сообщения и звонки. Человек, который ему нравился, бросил его ради долбанного животновода с синдромом Бога. Танака блядский Гандам. Одна мысль о нем заставила наследника сжать кулак. Казалось, что животновод был везде, где был Казуичи в эти дни. С того самого дня эти двое стали подозрительно близки. Когда их одноклассники расспрашивали и дразнили по этому поводу, он просто сообщил им, что их отношения значительно улучшились, и не стал развивать эту тему дальше. Это выводило Фуюхико из себя. Когда, черт возьми, этот мудак начал вести себя так таинственно? Он вел себя так, как будто они не должны были беспокоиться о внезапной зависимости Казуичи от него. Или мрачный взгляд, который появлялся в глазах Танаки всякий раз, когда он смотрел на механика, или то, как в его глазах мелькала тревога, когда кто-то подходил слишком близко к Соде. Это просто было неправильно. И чтобы добавить соли на рану, казалось, что он был единственным, кого это касалось. Все остальные будто думали, что это дерьмо естественно. Он просто не понимал. Помимо Хаджиме, Фуюхико был единственным в 77 классе, кто вообще беспокоился о Казуичи или о ситуации. Соня поначалу высказывала опасения, но, как ни странно, отступила и начала поддерживать своего друга в его новообретенных отношениях. Фуюхико чувствовал, что он был единственным, кто действительно заботился о безопасности Казуичи. Кто знал, что этот больной ублюдок с ним сделал. Как они могут мириться с этим?! Но каждый раз, когда он высказывал свои опасения, его слова встречали все с большим и большим безразличием. Все это начало сливаться воедино и звучать одинаково. — Ты преувеличиваешь! Эти двое так долго висели друг у друга на шее, что это долгожданная перемена. — Тьфу, если ты еще раз скажешь в мою сторону хоть слово об этих двух вонючих ублюдках, ты будешь хромать на следующей неделе, понял меня?! — Чепуха! Гандам-кун счастлив, и я благодарна, что Казуичи-кун может быть этим счастьем. Я больше не услышу ни слова из слухов, это ясно, крестьянин?! — Я знаю, что это причиняет вам большое огорчение, Юный Мастер… Может быть, это был тот ответ, который вы хотели получить от Соды-куна все эти недели. Ради вашего же блага, пожалуйста, подумайте о том, что, возможно, пришло время отпустить его. Это ранило его больше всего в то время. Мнение Пеко значило для него больше, чем чье-либо другое, и все же он не мог согласиться с ее советом. Казуичи попал в беду. Он просто знал это, чувствовал всем сердцем. Он хотел было направиться ко входу в кампус, когда слишком знакомый голос остановил его на полпути. — Я просто не могу поверить, что ты думал, что я смотрю на этого парня! — Похоже, он, как и я, предположил, что ты принимаешь его ухаживания… — Теперь ты просто ведешь себя нелепо! Он не обернулся, когда услышал приближение Казуичи и Танаки. Он едва оглянулся через плечо, когда их спор стал громче. — Темный инкуб, отравляющий каждую мою мысль! Прекрати эту глупость, чтобы мы могли поговорить… — Я не могу прямо сейчас, Гандам! Я уже опаздываю на встречу с ребятами. — Хм, — усмехнулся Танака, потянувшись за рукой Соды. — Я не понимаю, почему ты так стремишься расстаться со мной. — Все не так. И почему это ничего не значит, когда ты так же сильно хочешь провести время с мисс Соней? — Сколько раз я должен объяснять, что мне неинтересна Темная Королева? У меня нет желания видеть ее облик, потому что она похожа на сестру, давно потерянную во времени и мирах. Твой жалкий смертный мозг делает иррациональные выводы, которые оскорбляют твой интеллект так же, как и мой собственный. Фуюхико ощетинился от тона и оскорблений, которые животновод бросил механику. Он повернулся, чтобы что-то сказать, когда поймал мягкие выражения на их лицах, когда Танака обхватил ладонями щеки Казуичи. Голос механика был теплым, когда он усмехнулся. — Да, да. Я просто дразню тебя, Хомяк-чан, — вид их сомкнутых губ был невыносим, и Фуюхико почувствовал, как его пронзила раскаленная добела ревность. Якудза стоял там, и боль пронзала его сердце. Он оцепенело наблюдал, как двое отодвинулись друг от друга, Гандам вложил что-то в руку Соды. Казуичи посмотрел на это сверху вниз, эмоции на его лице менялись слишком быстро, чтобы он мог их определить, прежде чем он печально ухмыльнулся животноводу. — Ты забыл свою лекарственную капсулу, моя любовь, — прошептал Танака, и в его тоне было что-то такое, что заставило глаза Фуюхико сузиться. — Мы уже обсуждали это. — Я знаю, я знаю. Извини, — Казуичи сделал паузу, прежде чем поднести руку ко рту и проглотить то, что дал ему Танака. Он вздрогнул, как будто испытывая отвращение к вкусу, прежде чем выпрямился и мечтательно улыбнулся заводчику. Глаза Фуюхико расширились, когда механик наклонился и поцеловал Танаку, открыв рот и гораздо дольше, чем в прошлый раз. После того, что казалось вечностью, двое разорвали поцелуй, и глаза Гандама были темными и многообещающими, когда он провел тыльной стороной ладони вверх и вниз по раскрасневшейся щеке другого, прежде чем вернуть шарф на место. — Этого достаточно, мой Темный принц. Иди и развлекайся со своими товарищами. — А я должен это делать? — его голос звучал так раздраженно, что Фуюхико побледнел, когда Казуичи наклонился, чтобы коснуться Танаки. — Мне вроде как нравилось то, что мы делали, намного больше. Гандам замурлыкал, и румянец залил его щеки, слишком высоко, чтобы шарф мог это скрыть. — К-Казуичи-чан! Держи себя в руках, мой Соблазнительный Инкуб. Очень скоро мы воссоединимся. А пока иди и наслаждайся своим временем со своими спутниками. Это понятно? — последняя часть была произнесена резким шепотом, но Фуюхико напрягся. Какого хрена? Он в ужасе смотрел, как Казуичи печально кивнул, прежде чем его лицо расплылось в ослепительной улыбке. После последнего поцелуя они разошлись. Фуюхико наблюдал, как розововолосый подросток подошел к нему, иногда украдкой оглядываясь через плечо. Наследник якудза сжал кулак, когда Казуичи наконец остановился перед ним. — Это заняло у тебя много времени. Я собирался послать гребаный сигнал SOS, — выплюнул он, ревность терзала его изнутри, пока Казуичи продолжал оглядываться через плечо. Казуичи подпрыгнул, по-видимому, удивленный тем, как близко был Кузурю. Дернув головой вперед, механик нахмурился, прежде чем натянуто улыбнуться Фуюхико. — Извини, чувак. Был занят новым проектом и потерял счет времени, — Он посмотрел на Фуюхико сверху вниз мягким взглядом, прежде чем оглядел фонтан. — Где остальные? Мы идем гулять или ты просто собираешься донимать меня вопросами весь день? Было много вещей, которые Фуюхико хотел спросить, многие из них вращались вокруг странного поведения Казуичи и того, что, черт возьми, только что произошло. Но он знал, что спрашивать бесполезно, так как Сода неоднократно отвергал любые попытки расспросов. Все это было так безнадежно. Вместо этого он просто закатил глаза и направился ко входу в кампус. — Они ждут у ворот, тупица. Ты был слишком занят, лобызаясь с Танакой, чтобы помнить об этом? Я вызвался встретить тебя. Казуичи не обратил на него внимания, идя впереди. Фуюхико зарычал себе под нос, когда последовал за ним, отказываясь позволять боли и гневу овладеть им. Краем глаза он заметил внезапное исчезновение Пеко и знал, что в случае необходимости она будет рядом. Когда они приблизились к воротам кампуса, он заметил вдалеке фигуры Хаджиме и Нагито, и окликнул их. Когда они собрались вместе и начали спорить о том, куда им идти, Фуюхико поклялся, что докопается до сути странного поведения Казуичи. Даже если это будет последнее, что он сделает.