Забытый обед и удивленные полицейские

      Майор Игорь Гром был, пожалуй, самым работящим полицейским в Санкт-Петербурге. Об этом знали все отделы, а также его непосредственное начальство. Если быть совсем откровенным, он тащил на себе весь свой отдел, имея самый большой процент раскрываемости среди любых других полицейских этого города. Гром буквально жил на работе с того момента, как его приняли.       Сначала Игорь был совсем еще зеленым, старался уходить домой по расписанию, есть по расписанию и занять себя чем-то, кроме бесцельного изучения глазами потолка. Но долго в подобном темпе он не продержался, вскоре начав отдавать абсолютно все свое свободное время работе. Работа-работа-работа. В какой-то момент любимое громовское «думай, думай» стало гимном всего отдела, а по участку ходила байка, что если часто повторять это, дела раскрываются быстрее.       Майор Игорь Гром был одиночкой. Сложный характер и грубость мешала заводить хоть какие-то приятные знакомства даже на работе. И поэтому если кого-то попросят рассказать о майоре Громе — они мало что услышат. Гром почти не спит, отчего под глазами яркие синяки, пьет литрами кофе из автомата, в течение дня ничего не ест и не выносит чью-либо компанию. Большинство стажеров, которых Прокопенко пытался прикреплять к майору, сбегали от него в течение недели. Никто не мог смириться, да и не считал нужным, с упреками, оскорблениями, посылами далеко и надолго, и прочим.       Хотя одному все-таки повезло. Или не очень.       Произошло это уже на шестом году работы мужчины в этом отделе. Молодой стажер Дима Дубин, со своими светлыми волосами, щенячьим и горящим взглядом, мягко улыбался и внимал всем словам, слушая с открытым ртом. А потом, как-то уж так вышло, сам зацепился за Игоря Грома. Все видели, как с самого начала Гром сильно ругался на стажера, тюкал его постоянно и выгонял от себя подальше.       А спустя некоторое время совершенно незаметно стало очевидно, что они подружились. Дима носил шаверму из ближайших ларьков, стараясь хоть раз в день покормить майора, безвылазно сидящего за делами, носил и хороший кофе не из дерьмового автомата, показывал свои рисунки в скетчбуке, на что Гром незаметно одобрительно улыбался. Игорь не так агрессивно ругался на него в случае промашек, вечно напоминал теплее одеваться и приносил дурацкий очень сладкий кофе, который нравился Дубину, когда успевал зайти в кофейню перед работой.       Так у Игоря Грома появился не только стажер, прикрепленный за ним, но и верный друг, который снисходительно переносил пылкий характер майора.       В один момент заглянула девчонка — красноволосая, яркая, громкая, красивая и шумная, и — кто бы мог подумать — пришла она к Игорю Грому.       Она вихрем влетела в помещение, на нереальной скорости доскакала до громовского стола, чмокнула того в щеку и активно начала тянуть из-за стола с громким воплем, что его «рабочий день на этом закончен!». С ними же ушел и Дима, который заметил девушку, быстро подошел, приобнял и потянул Игоря вместе с ней. С двойным напором мужчине было не справиться и он с горьким вздохом сожаления и печальным взглядом встал из-за стола. Откуда эти двое знают скандально известную в широких кругах журналистку — было неясно. Но оставалось фактом.       У Игоря Грома, как оказалось, не такого бесчувственного, есть друзья и, возможно, девушка. Мужчина все так же засиживался в отделении и кропотливо корпел над делами, но эти люди могли оказать на него существенное давление.       Когда стало что-то не так, заметили все.       Гром уходил домой раньше. Не так поздно как до этого, еще до закрытия метро. Раньше он засиживался до того, пока не засыпал на рабочем месте, а то и вовсе оставался на ночь там, на жестком неудобном диване, утром продолжая работать. Сейчас периодически поглядывал на время и если пропускал что-то определенное, быстро улетал из участка. Игорь перестал засиживаться за делами вплотную, он забирал дела домой и изучал их уже так.       Гром спал. Он перестал засыпать на рабочем месте, склонив голову на стол. Темные-темные круги под его глазами стали медленно, но уверенно пропадать, когда он начал спать. Майор стал активничать на работе, больше не бубнел как полусонный дед, а вполне мог сбегать до ближайшей кофейни за кофе себе и Диме.       Гром ел. В его руках появлялись контейнеры с разноцветными крышками, которые он грел в древней микроволновке, а потом оттуда доносился чудесный запах. Цветков даже как-то поинтересовался, не из ресторанов ли их любимый майор таскал еду, за что получил мрачный уничижительный взгляд. Больше к майору и его разноцветным контейнерам никто не приставал.       Гром взял отпуск. Отпуск! Майор Игорь Гром взял отпуск. Весь отдел был в таком огромном шоке под довольным взглядом Федора Ивановича, что не смогли вымолвить и слова. Так и стояли некоторое время, пока все же не вернулись в реальность, продолжая работать в том же потрясенном состоянии.       Когда Гром после этого самого отпуска вернулся охуеть какой довольный, счастливый, отдохнувший и загорелый, все выпали в осадок второй раз за месяц. И — главное — майор Игорь Гром был без своей любимой заношенной куртки и кепки. Его волосы неуверенно завивались в мелкие кудри и, хоть форму он все еще не носил, но темные джинсы и белая футболка, поверх которой была рубашка, смотрелись на нем совсем неправильно. Так, будто и не Гром совсем.       Но фирменный взгляд и явное пренебрежение к людям, что не являются Димой Дубиным и Юлей Пчёлкиной, осталось. Это все тот же майор Гром, гроза отдела и полицейский с самой большой раскрываемостью в городе. Пришлось привыкнуть.       А когда Зайцева случайно разглядела темные пятна под черной водолазкой, стало совсем интересно. Отдел, под предводительством Цветкова, начал делать ставки.

***

      Ну, что было очевидно, ставили всего на два варианта: Юля Пчёлкина или неизвестная прекрасная дама, которую они не знают. Большинство было за Юлю, потому что такого трепетного отношения Игорь больше ни к кому себе не позволял. Не то чтобы прям трепетное, на самом деле, но нежнее, чем к любой девушке из тех, что они знают. Он приобнимал ее за талию или плечи, мог чмокнуть в щеку, убрать за ухо ее яркие красные волосы с глаз и носил ей кофе, если та сидела в их участке. (Многие отметали те факты, что он и для Димы делал подобное.)       На этом пока успокоились, потому что никаких более доказательств или опровержений ни одной из теорий не последовало. Но конверты со ставками все еще лежали в ящике стола Цветкова и если кто-то еще хотел доложить, то вполне мог это сделать.       В один прекрасный день Игорь забыл дома обед. А также вполне себе уютно уснул на рабочем столе, положив голову на руки. Наученные горьким опытом, майора Грома трогать не стали, вообще напрочь забыв о нем.       А спустя некоторое время в огромное помещение полицейского участка вальяжно вошел Олег Волков, более известный как телохранитель Сергея Разумовского. В своих излюбленных вещах, как всегда весь в чёрном, красивый, ухоженный и дорогой. На черной водолазке висел серебряный кулон в форме волчьего клыка, подаренный Серёжей еще очень и очень давно. И это был настолько Олег, что охуеть можно было. И весь отдел моментально оглянулся на него, потому что такие кадры тут редкость.       Олег холодно и пристально оглядел всех с мягкой снисходительностью, а потом просто двинулся вглубь участка, покачивая в руках пакет из какой-то мажорской кондитерской. Перед ним, пока он шел, не то чтобы специально, но как-то инстинктивно расступались.       Спокойно пройдя несколько столов, Волков остановился прямо рядом с громовским. Мягко потрепал заснувшего на столе майора, желая разбудить.       Если когда мужчина только зашёл, стало на порядок тише, то теперь все заткнулись, наблюдая за необычной картиной.       В это же время Игорь почти грохнулся на пол, подскочив на стуле, едва не сломав эту скрипящую рухлядь. И поднял глаза на человека, посмевшего его так беспардонно разбудить. Димка в данный момент был на больничном, так как сильно заболел, подхватив какой-то вирус (Гром ходил проверять его, занеся его любимую шаверму с картошкой), а Юля была на съемках в другой стране, так что какой смертник… — Ты забыл обед дома, Игорь, — мягко пробасил Олег, вообще ни капли не стесняясь присутствия и удивленных взглядов полицейских. — Олег?.. — растерянно пробормотал Гром, заглядывая в пакет, который Волков поставил ему на стол прямо перед носом. Майор засунул туда руку и достал коробку пончиков. — Он самый. Заехали по пути купили твои любимые пончики. Но их только после обеда, а то перехочешь есть. И тебе лучше побыстрее принять их, пока он не пришел сюда, и… — он оказался перебит. — Почему так долго?!       Сергей Разумовский влетел в участок ярко и шумно, превзойдя Юлию Пчелкину с ее красными волосами и широкой известностью. Небрежным жестом заправил рыжие волосы за уши и долетел до громовского стола, встав рядом с Волковым. Взглянул на Игоря, на Олега, который громко прошептал: «он только что спал прямо на рабочем столе», что, услышали, конечно же, все, так как все еще стояла идеальная тишина. — Я схожу к Фёдору Иванычу, выпрошу выходной для него, а ты тащи его в машину. И скорми ему пончик, какой-то он бледный, — Серёжа сначала положил ладонь Игорю на лоб, потом чмокнул его в щеку, чмокнул Олега в щеку и убежал в кабинет к начальнику, который уже понял, что такая идеальная тишина стоит только в том случае, если происходит что-то, связанное с Громом. — Подъем, товарищ майор, слышал указания.       Волков достал из коробки пончик, впихнув его в рот все еще недоумевающему Игорю, который продолжал сонно хлопать глазами. Олег приподнял его со стула, отдал пакет Игорю и за талию повел мужчину к выходу. — Олег, я устал. Он может выпросить мне отпуск? Или пусть меня уволят уже, — непривычно пожаловался Гром, опустив голову на плечо бывшего наёмника. — Я думаю, может.       Серёжа вихрем вылетел из кабинета, быстро спустился по лестнице, спрыгнув в конце, и догнал своих мужчин, с другой стороны обхватив руку майора и прижавшись к нему щекой. — Он хочет отпуск, — повторяет за Игорем Олег, продолжая медленно вести их всех к выходу. — Да я уже сделал, двухнедельный. А в субботу нас ждет тетя Лена, будем лепить пельмени, — щебечет Разумовский, взмахнув рукой.       И они ушли. Просто взяли и ушли, оставив весь отдел сидеть в пораженном молчании.       Два конверта с деньгами положили Грому в ящик стола. Все-таки они честные полицейские. (И если некоторые достали особо крупные купюры, об этом никто не скажет.)