20 октября 2021 г., 01:44
Люди странные. Нелогичные и непонятные. Заботы у них другие и жизнь другая – совсем не похожи на те, что у Рэйзора. По телу у людей рассыпаны цветы, и пахнут редкие гости леса тоже цветами, землей и травой, сливаясь с ними. И под кожей у них, иногда кажется, только корни и листья. Не как у волков.
У волков, Рэйзор знает, внутри мышцы и горячая живая кровь. Там нет места стеблям и бутонам. И у него самого тоже так. Ведь сколько раз Рэйзор ранился, заживал и снова ранился, разглядывал шрамы, пытался и боялся найти хотя бы маленький цветочек – и ничего. Только красное течет, щекочет нос и снова и снова отдаляет и от людей, и от Лупикал. Потому что кровь в Рэйзоре все равно, все понимают, не волчья.
Лиза тоже пахнет цветами, пусть на ней их и не видно. Нужно много смелости в первый раз спросить, почему она и Рэйзор и не люди, и не волки. В ответ женщина смеется и объясняет – она просто знает, как беречь тех, кто ей дорог, а он еще не нашел того, кого беречь хотелось бы.
Но Рэйзор с этим не согласен. Потому что Беннета ему беречь хочется, ведь он тоже живой – у него тоже кровь. Красная и теплая. И никаких цветов.
Пахнет он горелой тканью и чем-то резким, неприятным, но этого так Рэйзору не хватало, что лучшего запаха от человека он никогда не слышал. С Беннетом хорошо. Не нужно думать о том, на своем ли месте приходится жить. Не нужно ловить в чужих глазах ни страх, ни настороженность. До людей, до цветов все было просто – и с Беннетом тоже просто. Он падает, ранится, рвется в бой и прыгает по камням за упавшей со скалы монеткой моры. А потом всегда смеется, прижимает рукой к своему боку и не замечает, как пачкает чужую одежду красным.
Рэйзору не нравится, что его друг постоянно получает новые царапины и ссадины, не нравится, что у того вечно где-то кровит. Но кровь Беннета он любит, просто за то, что она есть. И Рэйзор только слизывает ее и клеит сверху несколько пластырей – странная человеческая вещь, которой он не особо доверяет, но Беннету они, кажется, нравятся.
А потом и по чистым от цветов рукам начинает расти.
Рэйзор сначала не понимает, пытается убрать, оторвать налипший листик, но Беннет ойкает и смотрит тоже на плечо свое удивленно, где еще россыпь таких же появляется. И в глазах у него одновременно злость, радость и страх. И краснеет, и губы кусает, пытаясь что-то сказать, и срывается – убегает не попрощавшись.
Беннет пропадает на несколько дней, не предупредив об этом, как делал обычно. И Рэйзор почти начинает волноваться к тому времени, как тот возвращается с неловкой улыбкой и в новой одежде. Теперь у Беннета длинные рукава и колени закрыты уже запачкавшейся тканью. Он всегда мало внимания уделял тому, во что одет, – удобно и хорошо, меньше шанс зацепиться за что-нибудь и отлично, – а теперь вот поправляет перед сном кофту и говорит только, что это подарок от пап.
Под сомнение такие ответы на вопросы, которых Рэйзор не задавал, он не ставит, но и внимательность свою, взращенную охотой, выключить по щелчку пальцев не может. Запах леса примешался к запаху дыма, пота и крови – они, листья, там, на руках. Веточки наверняка оплетают кожу, вырываясь из новых ран, а зелень, примятая рубашкой, щекочет, и Рэйзору это не нравится. Ведь каждый раз, когда Беннет, не думая о последствиях, бросается на лагеря хиличурлов и заставляет этим Рэйзора бросаться на них тоже, запаха становится больше.
А еще Беннет теперь ходит быстрее, убегает дальше, отворачивается на ночь и отказывается мыться вместе. Иногда хочется обнять, а он не дается – раньше всегда первый тянулся. Хочется поспать, положив голову на плечо, а он отодвигается – раньше всегда только рад был и сам предлагал. И Рэйзор теперь вообще не может почти ни дотронуться, ни увидеть чужое тело, провести по листьям пальцами и попробовать с ними примириться. Эти листья ему вдруг хочется рассмотреть поближе, удостовериться, что не показалось – он ведь их только раз видел, и то мельком.
Но Беннет на просьбы и попытки приподнять рукав смеется и чешет затылок, рассказывает о том, как долго пришлось подбирать прочную ткань, как замеры путались и терялись, как он вырос за пару лет, как быстро летит время на пути к великим сокровищам, как он рад, что этот путь есть с кем разделить, а Рэйзор… Рэйзор просто теряется в рассказах и забывает, о чем спрашивал, продолжая только слушать переливы голоса и смеха.
– Болит?
– Что? – Беннет дергается от вопроса и у Рэйзора тоже что-то дергается внутри.
– На руках. Растения. Они растут вместо ран, это болит?
– Нет, Рэйзор, они не вместо ран. Они вместе с ранами. Просто… раны эти у другого человека. И ему получать их наверняка больнее, чем мне терпеть маленькие листочки, ну правда же.
– Если болит, то неважно. Болит, значит плохо. Нужно лечить. Волчий крюк?
– Вол…? Нет-нет, никакого волчьего крюка. Тут он совсем не поможет. Но спасибо, что заботишься обо мне.
– Что поможет?
– С этим мне нужно справиться самому, так что не обращай внимания. Пойдем, лучше, найдем чем можно перекусить.
Иногда Беннет смотрит задумчиво или грустно. Сжимает руки в перчатках и мечется взглядом от них к рукам Рэйзора. И тот в такие моменты застывает, спугнуть, наверное, боится – сам не знает. Знает только, что многое изменилось с тех пор, как Беннет стал чуть больше походить на остальных людей. И даже Лиза, сколько раз не пыталась объяснить, почему так происходит, почему люди из-за цветов меняются, на главное не дала ответа – почему Рэйзор снова остается один.
Беннет начал приходить реже. Бывало, что они не видятся почти неделю, если Рэйзор правильно понял человеческий календарь. И это слово, “неделя”, неприятно садится на язык каждый раз, когда Беннет уходит. Потом он появляется, приносит что-нибудь вкусное из города, извиняется и пропадает снова. Ни разу так и не рассказав о причинах. Рэйзор думает, что его друг чем-то занят, выполняет поручения от гильдии и не хочет тревожить рассказами об опасностях. Но Рэйзор ведь не боится опасностей, он мог бы даже помочь, и тогда Беннет справлялся бы быстрее, возвращался домой раньше, и в Вольфендом ходил чаще. И сам Рэйзор бы меньше по нему скучал.
А потом Беннет не пришел и через неделю. И еще через неделю. И еще через две. Если с бы с ним что-то плохое произошло, то Лиза бы рассказала. Поэтому Рэйзор каждый день в свободное время ходит к границе леса, тянет полные легкие воздуха и, не уловив и оттенка знакомого, дорогого запаха, разочарованно идет обратно к волкам, греющим его боками.
Может, Беннет от него устал? Цветы, листья что-то сделали с ним, и с нелюдимым другом возиться надоело? Или просто стало скучно – ему ведь приключения нужны, сражения и опасности. В такие моменты лицо Беннета светится особенным, его, волшебством. А у Рэйзора лес, дом, Лупикал, и предложить он может только охоту, в которой Беннет не силен, и хиличурлов, с которыми вдвоем они справляются уже с такой же легкостью, с какой достают закатники с деревьев.
Рэйзор злится. Беннет мог бы хоть попрощаться нормально и сказать, когда вернется, если ушел в далекое путешествие. Тогда бы не пришлось лазить по деревьям, обдирая руки, чтобы попытаться его высмотреть издалека.
Рэйзор злится. Беннет мог бы объяснить, почему резко начал вести себя так холодно. Кажется, в прошлый раз они об этом говорили, но тот снова только отмахнулся и сказал, что все нормально и волноваться не о чем.
Рэйзор злится. Беннет ведь всегда так – говорит, что все нормально. Но вот его нет уже целую луну, и значит ли это, что он соврал? И если так, то как часто он Рэйзору врет? О своих делах, приключениях, настроении. Совсем-совсем что ли не доверяет?
Рэйзор злится. И поэтому рычит:
– Беннет, – а у того гаснет улыбка и руки с корзинкой еды опускаются.
– Что-то… Что-то случилось, Рэйзор? – Беннет встряхивает головой и снова тянет губы. – Ты обиделся из-за того, что меня долго не было? Прости, я не ожидал, что так задержусь, – он снова поникает и отводит взгляд. Пальцы на ручке корзинки подрагивают, а рукава топорщатся немного. И это тоже Рэйзора злит.
– Говори. Почему долго? – он за этот рукав и тянет в тень деревьев. Еда пахнет слишком вкусно, а Рэйзор как раз пропустил обед, решив подождать сегодня подольше.
– Ну там было сложное задание. И пиро-слаймы. И ловушки. И я пару раз потерялся на обратном пути.
Беннет замолкает и продолжать, видимо, не собирается. И это странно – он ведь сам обычно про все свои приключения рассказывает. И сразу, иногда даже начиная кричать издалека, только завидев Рэйзора.
– Не хочешь говорить?
– А? Я же вроде все сказал уже. Там правда ничего интересного или необычного. Просто попотеть пришлось.
Странность эта Рэйзору не нравится. Потому что его Беннет замечает, что закат красивый, даже если он такой же, как и всегда. Его Беннет рассказывает об этом Рэйзору с блеском глаз, даже если тот не понимает, как и чем закаты вообще могут отличаться. Его Беннет ловит бабочку, падая и разбивая колени, только чтобы показать ее и снова отпустить. Его Беннет никогда не молчит после путешествий.
Только сейчас. Сидит, передав корзинку, и смотрит куда-то за деревья, за облака. Будто и нет Рэйзора рядом, будто и не скучал по нему вовсе. Будто его Беннета уже давным-давно забрали зелень и кровь.
Пахнет мясом и сладостью, и живот Рэйзора громко напоминает о себе, но в голове только – действительно надоело? В самом деле с Рэйзором Беннету стало скучно? И правда что ли ничего уже не изменить?
И Рэйзор снова злится, откидывает корзинку и валит Беннета на землю, прижимая собой, чтобы не вырвался.
– Говори. Рэйзор не понимает. Почему ушел? Не сказал. Редко ходишь. Объясни!
Тот молчит немного, моргая, а потом тоже хмурится, щелкает челюстью и перекатывает их на траве, оказываясь сверху.
– Я уже все сказал! Я был занят и не виноват в том, что ты чего-то не понимаешь! Хватит меня допрашивать, с прошлого разговора ничего так и не изменилось.
Теперь молчит Рэйзор – Беннет никогда не повышал на него голос. Да и вообще он очень редко это делал, только если не радовался старому сломанному артефакту в сундуке. И, если подумать, таким вот по-злому хмурым, недовольным, и даже немного страшным Рэйзор видит его впервые.
– Прости, я перегнул палку, – Беннет выдыхает, пальцами убирает волосы назад и отстраняется. Садится чуть поодаль и оценивает ущерб перевернутой корзинки. – Это все моя неудача. Просто моя неудача и с этим ничего не поделать.
И пока Рэйзор тоже садится и убирает набившуюся в одежду траву, Беннет уже снова на ногах.
– Завтра я опять отправляюсь по поручению. Не знаю когда вернусь. И мне нужно хорошо отдохнуть, поэтому попрощаемся сейчас, – и кажется это и было прощанием, потому что он тут же разворачивается и уходит.
Рэйзор догонять не станет – у него самого все еще внутри раздражением по костям бьет. Но теперь он не понимает ничего только больше прежнего – подерутся еще. Успевает только заметить, каким грустно-серьезным Беннет выглядит, оборачиваясь, прежде чем окончательно скрыться за деревьями.
Еда все равно вкусная – все-таки Беннет никогда не знает, что с ним может произойти и старается паковать сумку понадежнее. А за едой можно и успокоиться, и подумать обо всем еще раз. Солнце садится, и Рэйзор понимает, что совсем потерял ощущение времени. Столько дней прошло в ожидании Беннета, а потом они встретились, поругались и снова разошлись. И этих нескольких злых гадких минут хватит, чтобы ждать встречи еще месяц? Или даже больше.
И теперь неясно вовсе, хочет ли сам Беннет, чтобы его ждали. Чтобы его Рэйзор ждал.
Зубы хрустят подгоревшим куском мяса. Совсем как раньше, когда они еще проводили вместе почти каждый день. У них постоянно портилась еда – то в костер упадет, то на лагерь нападут случайно проходящие мимо хиличурлы, то ветром просто все перевернет. И сейчас вот чернота остается на зубах и приятно колется мыслями в голове. Терять эти их вечера, прогулки и ночевки Рэйзору очень не хочется.
Он попробует еще раз.
Еще раз пристанет к Беннету, сделает так, чтобы тот больше не мог отмахнуться. И если опять чего-то не поймет, то заставит объяснять снова. И снова. И снова. Потому что Рэйзор хочет понимать Беннета так, как никакого другого человека. Потому что так всегда и было. До этих проклятых листьев.
Про них Рэйзор тоже еще спросит.
---
Нужно было торопиться. Беннет не сказал, когда именно уйдет, поэтому Рэйзор, чтобы точно не пропустить, ждет его на мосту уже пару часов, сидя на ограждении и свесив ноги. – Что ты здесь делаешь? – поспать получилось совсем немного и Рэйзор, задремавший, от вопроса чуть не падает, вовремя подхваченный чужой рукой. Живот сквозь ткань колет веточка, а сам Беннет смотрит непонятно – то ли по-злому, то ли по-грустному, то ли обеспокоенно. – С тобой пойду, – своим словам Рэйзор серьезно кивает. Вопроса он не задает, только говорит утверждающе и от своего в любом случае не отступит. А Беннет застывает, только убирает руку, убедившись, что больше ни у кого нет риска упасть с моста, и почти жалобно произносит: – Волки. И Рэйзор понимает, почему звучит только это. Потому что это самый большой для него повод отказаться от затеи. Потому что отпускать его из леса надолго никто не хотел, потому что объяснять все волчатам пришлось до восхода солнца. Потому что Рэйзор ни с того ни с сего не срывается и не уходит от Лупикал. – Попрощался, – и косится на выглянувший листик. Беннет тут же натягивает рукава посильнее, мнется немного, но потом все же подает руку, чтобы помочь слезть. Помощь Рэйзору не нужна, но он об этом не думает – сразу хватается за чужие шершавые пальцы и мягко бормочет благодарность. В итоге и Беннет тоже смягчается – идет он чуть впереди, но Рэйзор видит, как прыгают в знакомую улыбку уголки губ, как оживляются движения рук и как увлеченно дрожит голос, рассказывающий о предстоящем задании. Кто-то доложил, что в районе Храма Тысячи ветров нашли неисследованную часть руин, и гильдия сама составила поручение сходить туда на разведку. Вот только место это, по какой-то причине, полюбилось хиличурлам, а в то, что среди камней остались какие-нибудь сокровища мало кто верил. Так оно, поручение, и оказалось у Беннета, которого не пугало возможное отсутствие награды – побывать там, куда еще не совался ни один приключенец разве само по себе не награда? А Рэйзору все равно на сокровища и врагов. Цель у него в этом приключении другая. Ему бы только понять, о чем Беннет думает, только попробовать вернуть все, как было – и он найдет способ. Даже если нужно будет вспомнить все, о чем говорила Лиза. Даже если нужно будет драться, не всерьез, но чтобы объясниться. Даже если листья те из тела придется выгрызать. Но Беннет рад заданию, и Рэйзор снова видит искренний огонь в его глазах – и тоже радуется. – Так как я не думал, что со мной пойдет кто-нибудь еще, то и запасов в дорогу брал только на себя. Ты ведь не против зайти в деревню? Я как раз что-нибудь приготовлю. Рэйзор тушуется сразу – к людям вот так просто идти не хочется, а Беннет стоит у поворота и ждет ответа. Приходится кивнуть, не решившись добавлять проблем. Мысль о том, что Спрингвейл находится в другой стороне от места поручения, и так получится побыть вместе подольше, приходит следом. Терпеть охотников будет проще, чувствуя теперь в груди что-то легкое и теплое. И Беннет действительно готовит, мычит какую-то мелодию и будто не замечает, как настороженно в его сторону косится одолжившая котелок женщина. У Рэйзора в голове крутится фраза "Как в старые добрые" – наверное где-то в городе подцепил. Он думает, что Беннету идет готовить, идет вот так беззаботно возиться с продуктами и улыбаться, даже когда режется и обжигается одновременно. Из сумки достаются пластыри и сейчас действительно кажется, что все нормально, как Беннет и говорил. Рэйзор встречается с ним взглядом и с усилием растягивает губы так, что щеки начинают болеть – люди так показывают одобрение, радость, поддержку. Люди так улыбаются. Беннет так улыбается. Но сейчас он почему-то только вздрагивает и отворачивается. А потом снова будто цветок вянет, двигается дальше не так свободно и звука не издает. Обедают они тоже молча, и так же идут потом уже в сторону Храма. Беннет снова закрылся, спрятался в самого себя. А Рэйзор снова не понимает, почему. Пытается что-то спрашивать, показывает пальцем на пробегающих мимо животных и облака, а в ответ получает только короткие предложения. Вот они уже в Долине ветров, вот уже темнеет, а Беннет так и не посмотрел в глаза Рэйзору ни разу. Наверняка снова эти проклятые листья виноваты. Все пошло совсем кувырком, когда они появились. – Поздно, – Рэйзор рычит и останавливает Беннета, кладя руку ему на плечо. – Ладно, – тот выдыхает и поворачивается наконец. – Давай где-нибудь здесь устроимся на ночлег. Нам все равно еще весь день завтра идти. В итоге палатку они ставят под скалой между деревьями – если идти по дороге, то даже при свете дня не видно. Хиличурлами рядом не пахнет, и Рэйзора это устраивает – намечается спокойный вечер и спокойная ночь. И их можно потратить на то, чтобы снова поговорить с Беннетом без ссор и недоговорок. Вот только тот от ужина отказывается, ложится спать сразу и отворачивается. А от вида этого – спины и обхвативших плечи рук, хоть и не холодно сейчас, – внутри неприятное что-то колется и чешется. И есть тоже не хочется. Все идет совсем не так, как Рэйзор ожидал, выходя из леса с твердым намерением разобраться со своей проблемой. Засыпает он рядом с Беннетом, не решившись придвинуться ближе расстояния вытянутой руки. Утром тоже ничего не меняется. Беннет молчит, идет вперед и даже в лице не меняется, когда приходится отбиваться от слаймов. Будто это не он всегда радуется опасности и вызову, даже маленькому. Будто это не он только что закрыл Рэйзора собой. Будто это не он об собственный меч поранился и не он потом весь платок в крови вымочил, пока ее останавливал. Только спрашивает иногда, не хочет ли Рэйзор отдохнуть или перекусить. И этот Беннет Рэйзору не нравится. Потому что пахнет кровью, кровью и листьями, кровью и пылью, и это не его Беннет. Потому что кажется, что приключение это не рады с кем-то делить. Потому что от вчерашнего тепла не осталось совсем ничего. Потому что Беннет так улыбался, рассказывая о задании, и так поник, когда Рэйзор постарался улыбнуться в ответ. Чертовы листья. Сдается Рэйзор уже когда остается идти совсем немного. Еще пара часов, и они будут в Храме Тысячи ветров, но он теснит удивленно икнувшего Беннета в сторону от дороги и дергает за рукава на себя. – Покажи. Листья. Хочу убрать, – руки сами собой сжимаются, и кажется, что ткань трещит – Рэйзор видит, как она топорщится, видит, как проглядывает зелень через то место, которым Беннет успел зацепиться за сук. Видит, как сам Беннет сжимает челюсть и отталкивает Рэйзора от себя. – Хватит. Я знал, что не нужно было тебя брать с собой. Мы об этом уже столько говорили, но ты же не понимаешь. Их нельзя убрать, и показывать я их не буду, – у него тоже руки в кулаках, и тоже острое что-то в голосе. Беннет злится, отмахивается и не дает вставить больше и слова. – Мне не до этого, Рэйзор. Они только мешаются, и я стараюсь их не замечать. Но не могу, потому что знаю, что они значат. А ты не знаешь. Поэтому перестань, пожалуйста, – отворачивается, кусает губы и тихо, но слышно добавляет, – и в приключения я буду теперь ходить один. И Рэйзор сдается еще раз. Беннет действительно говорит то, чего он боялся. Объясняет, но объяснение это совсем не то, с чем Рэйзор может справиться. Обуза без места среди волков, но и люди слишком далеки, чтобы встать хотя бы рядом с ними – он не знает, в который раз приходится это понимать. Зубы скрипят, по щекам катятся слезы, и ноги несут куда-то вперед. Лишь бы бежать, не разбирая дороги, лишь бы дальше, лишь бы не видеть, как Беннет просто уходит, лишь бы не мешаться больше под ногами. Листья забрали его. Беннет теперь такой же, как и все другие – из корней и зелени. Не настоящий. Больше не такой же, как Рэйзор, и Рэйзор это ненавидит. То, что он снова один, то, что так радовался и доверял. Что так цеплялся за человека, эмоции эти не разделявшего. То, что больше не нужен. Злость, злость, отчаяние и снова злость. На Беннета, на листья, но больше всего – на себя. Ведь сам он не может состоять из растений и прятать их под кожей. Не может иногда выпускать их посмотреть на свет и тех, кто ему дорог, как говорила Лиза. Рэйзор обещает такого с собой не допустить. Он с самого начала знал, что к хорошему это все не приведет. Решился только поверить, что Беннет особенный, и прогадал. Ветки, цветы, бутоны… листья. На своем теле он не позволит им никогда появиться. Рэйзор падает. Не замечает осколок старой колонны под ногами, кубарем катится по холму, набирая синяки под одеждой и рукой сильно прикладывается об землю, чтобы голову не расшибить. И прямо к поляне, где хиличурлы устроили себе лагерь. Они видят Рэйзора, и хуже для него уже, когда они вскакивают и направляются в его сторону, кажется, быть не может. Получается кое-как встать, опираясь на призванный меч. Нога болит – лишь бы не перелом, – и на двух у Рэйзора стоять не получается. Голова еще гудит от падения, глаза щиплет, запястье саднит, и оружие перевешивает в защитной стойке. Враги уже рядом, и вот-вот смогут хорошо приложить дубинками, но Рэйзор даже не пытается убежать или залезть повыше – знает, что не получится. Остается ждать и надеяться на боевой опыт. Дожидается он только удара со стороны, где остался незамеченным еще один хиличурл. Меч вылетает из рук, а сам Рэйзор падает на спину и понимает, что это конец – с раненой ногой и без оружия шансов у него просто не осталось. Но он кричит во все горло, пытаясь хоть немного напугать, машет руками и пускает по земле разряд стихии. А потом слышит взрыв. В воздухе сразу остается только гарь, и какое-то время нужно на то, чтобы прокашляться и открыть глаза. Перед Рэйзором знакомая спина, подожженный меч, и взгляд притягивает к себе горящий ярким красным Глаз Бога. Беннет тоже кричит, замахиваясь, отбивается сразу от нескольких врагов и не подпускает их к Рэйзору и на шаг – сражается за него. Сражается, потому что пришел за ним. И пришел за ним даже после всех тех слов – успел как раз вовремя. На выдохе из легких вылетает чувство скорой смерти, потому что теперь все хорошо. Потому что в голове мысли бегают как белки, но главная – снова можно довериться. И Рэйзор зачем-то старается не дышать и совсем не может больше шевельнуться. Беннет не справляется с собственной силой, и все сражающиеся разлетаются в стороны. Но он тут же приходит в себя, поднимается, сует Рэйзору его меч и заставляет спрятать. А потом на руки берет и уносит бегом с поляны. Через плечо видно, что пришедшие в себя хиличурлы бегут следом, но отстают. Еще из сумки всякое валится – порвалась, наверное. А дальше остаются только холодная трава под стеной камня и сильные, почти болезненные, объятья. – Я так испугался, думал, что потерял тебя. Прости, пожалуйста, я совсем не думал о твоих чувствах в последнее время. Так испугался. Такого больше не повторится. Я все исправлю. Все будет хорошо. Рэйзор совсем не понимает, что происходит. Вот они только что шли выполнять поручение. Грустно шли, почти порознь, но все равно шли и собирались сделать все вместе. А вот они только что ругались, и Рэйзор вынес для себя, что он в этом приключении, как и в жизни Беннета, лишний. А вот он только что бежал, а вот он только что готовился драться за свою жизнь до последних сил. А вот Беннет уже гладит его по мокрым щекам и сам плачет, снимает аккуратно обувь и закатывает штанину на той ноге, на которой стоять невозможно. И важным остается только то, что он здесь, рядом. – Тут ничего страшного, только порез длинный и шрам, наверное, останется. У меня… – Беннет роется в сумке и застывает на секунду. – Я прижгу, потерпишь? Рэйзор в ответ кивает – а куда еще деваться. И только когда рану на ноге уже заматывают куском ткани, оторванной от одежды, замечает, что и чужая нога не в порядке – вся в листьях. Глупо. Глупо, что Рэйзор их всегда, как только появились, ненавидел. А теперь вот оказывается, что они и не мешают вовсе Беннету оставаться Беннетом, заботиться о других больше, чем о себе. Ведь и драться, и бежать вот так наверняка было неудобно. Так почему же все эти месяцы все было так плохо? Но говорить об этом Рэйзор не решается. Слишком много всего с ним так быстро случилось, слишком о многом ему нужно сейчас подумать. Слишком мягко давят на плечи руки, укладывая на подстилку. – Лучше здесь останемся, переночуем. Уже начинает темнеть, да и не потащу я тебя никуда в таком состоянии, – Беннет сам укладывается рядом, сгибая руку под головой. – Ты прости, еда из сумки выпала, поэтому завтра я что-нибудь поймаю и приготовлю. А потом понесу тебя в Мондштадт к сестрам Собора, хорошо? – Беннет вздыхает, и губы у него вздрагивают, будто еще что-то хочет сказать, но Рэйзор опережает. – Нет. Беннет помог, не больно. Задание сделаем, – и кивает своим словам, тянется вперед и переплетает пальцы с чужими. Все действительно было плохо. И вот даже до чего дошло – до смертельной опасности. Но Рэйзор не хочет продолжать злиться на это, не хочет больше ругаться, если получится – никогда. Его будто выжали сегодня окончательно, бросили в самую непроглядную тьму, только чтобы потом снова достать на свет. Беннет гладит костяшки и является этим светом. И этой же темнотой. – Я… Я такой дурак, Рэйзор, – все-таки говорит через небольшую паузу и придвигается ближе. – Я так не хотел, чтобы из-за меня с тобой что-нибудь произошло. И каждый раз, когда… Когда я видел, что ты поранился, то хотел просто сбежать и больше никогда не мешать тебе жить своей неудачей. Я правда думал, что будет лучше, если мы будем меньше видеться… Прости, пожалуйста. Рэйзору смешно даже. Наконец-то Беннет с ним говорит, наконец-то рассказывает, в чем дело. А стоило всего-то заставить его себя спасти. И говорит он глупые вещи, но это же Беннет – он всегда думает о том, что Рэйзору никогда и в голову не придет. Нужно было догадаться. – И обещаю, что больше такого не повторится. Лучше я сам буду тебя защищать от всего на свете. И больше никогда не оставлю. И наконец-то Беннет просто снова с ним. Обнимает, греет и говорит то, что Рэйзор знает – правда. Он ни капли не сомневается, что теперь все будет по-старому, без грустных мыслей и недоговорок, по-хорошему. Он не жалеет, что убежал, не жалеет, что сам себя загнал в опасность. Потому что Беннет что-то для себя понял, и то, что тревожило и злило Рэйзора столько времени, наконец разрешилось. Странно, неожиданно разрешилось, но он верит, что все будет хорошо. Беннет прижимает его сильнее к себе и шуршит листьями по телу. Их много, и сейчас это легко увидеть через рваную обгоревшую рубашку. И Рэйзор тоже кое-что понимает. Что они и в самом деле ничего не изменили – просто есть, просто растут на Беннете, просто отражаются цветом в его глазах и делают их только ярче. Красиво. – Листья. Почему листья? Лиза рассказывала, но объяснить все без сложных слов и непонятных Рэйзору вещей ей не удалось. Да и говорила она только про лепестки, бутоны, и ни слова о зелени. Рэйзор вспоминает, что цветут только те люди, у которых и душа цветет. Что каждый цветок связывает людей с другими, дорогими им людьми. Что так они пытаются забрать себе боль, что так они делят все страдания между собой. И это все Лиза называла любовью. Вот только все равно совершенно непонятно. Как можно забрать чужую боль? Рэйзор не знает. Если больно, то приложи волчий крюк, если страдаешь, то помогает семья, Лупикал. А Беннет вот говорил, что ему не больно почти – значит, его листья не работают? Это потому что нужны именно цветы? И что он тогда чувствует, когда кожу снова рвет растениями? Сейчас, в чужих руках, Рэйзор может думать без обиды. Теперь ему хочется узнать больше не для того, чтобы вернуть себе Беннета, а потому что пахнут эти листья чем-то родным и самим Беннетом. Потому что они – часть его, потому что от них не избавиться, но можно простить и полюбить. Если, конечно, Рэйзору разрешат это сделать. – Это просто моя удача. У всех цветы, а у меня листья. Но я не жалуюсь, ты не подумай, они мне нравятся сами по себе. Но только то, откуда они берутся… Не забивай этим голову, ладно? Когда-нибудь ты и сам поймешь. Видимо, на эту тему Беннет все еще не хочет говорить. Но Рэйзор не настаивает, только думает, что, наверное, ему действительно нужно бы стать немного больше человеком. Сегодня его, не задумываясь, спасли, рассказали о своих переживаниях, сумели доказать, что не так уж и сильно волки с людьми отличаются. И без разницы, тянутся по рукам новые листочки или нет. Но если получится теперь сделать шаг навстречу Беннету на этот раз не потому, что кроме него у Рэйзора никого нет, а потому, что он просто рад быть рядом... Может, тогда бы Беннет не боялся так, до жуткого ритма сердца, говорить о своих листьях. Рэйзор прячется в чужую грудь лицом и аккуратно, чтобы не тревожить ногу, вжимается сильнее телом. Щеки щекочет зеленым, и кажется, будто задание закончилось, и вокруг снова привычный Вольфендом. От усталости, от пережитого и от мягких поглаживаний по голове засыпается тоже мягко и незаметно.---
Рэйзор открывает глаза, когда солнце уже высоко. Ему бы стоило еще дать своим ранам немного отдохнуть, но из-за деревьев пахнет огнем и едой, и он встает, опираясь на камни. Делает пару шагов на пробу – рана саднит, но на такое ему приходится уметь не обращать внимания. Беннет встречает возле костра и хлопает по уже примятой траве. – Доброе утро! Как ты себя чувствуешь? Рэйзор кивает – “все нормально”, – и садится, куда позвали. В руках сразу оказывается палка с нанизанными жареными грибами и мясом. – Вот, как и обещал. Все утро убил на то, чтобы птицу поймать, но оно того стоило, попробуй! А Рэйзор только рад, и еда исчезает за несколько секунд. Этого ему мало, чтобы наесться, но и голода он пока что больше не чувствует. Теперь он выспавшийся и относительно сытый, смотрит как Беннет засыпает угли землей и отряхивается от нее. На коленях у него новые царапины и перчатка, кажется, порвалась. У него так совсем не останется целой одежды, когда получится вернуться в город. А еще… Листьев на Беннете больше нет. Только веточки тоненькие и короткие кое-где проглядывают, и Рэйзор подходит, чтобы рассмотреть поближе. Зелени, лезущей сквозь кожу, все-таки немного осталось, но вся она срезана будто – Беннет сам, похоже, мечом и срезал. На хмурый непонимающий взгляд только волосы лохматит и со смешком выдыхает: "Мешаться будут". Хочется поругать его, потому что это наверняка было больно, потому что такой мотивации недостаточно. Вон ведь и от оружия несколько царапин осталось. Но Беннет начинает мельтешить и не дает сказать об этом. – Ладно, пойдем? Тут немного уже, а по пути может еще чего-нибудь съестного найдем. Рэйзора он тоже отряхивает, а потом тянет за руку в сторону дороги, с которой они вчера ушли. Какое-то время получается даже не хромать, но в итоге Беннет все замечает, и начинает идти медленнее, предложив в случае чего опираться на него. И Рэйзор не сдерживается, скалит зубы в улыбке и щекой о плечо трется. Ладно, закончат с поручением, а потом он в Беннета чуть ли не зубами вцепится, пока тот не признает, что и о себе тоже нужно заботиться. До Храма остается всего ничего – уже видно верхушки руин. Рэйзор думает, что вот сейчас они дойдут, посмотрят, что там за поручение, запишут все и пойдут обратно. А уже там, в городе, он сам возьмется за чужую руку и потащит за собой, в лес. Неделю из Вольфендома не выпустит. Чтобы хватило времени найти слова и рассказать, показать, как сильно соскучился. Теперь на слово “неделя” он смотрит совсем по-другому. Беннет вдруг срывается вперед и достает оружие. Там возле дороги сидит пара слаймов, и он нападает на них прежде чем придется самим отбиваться. Замахивается, отбрасывает одного в сторону, а потом спотыкается и падает. Пламя ползет по траве, пока Рэйзор прихрамывая бежит помогать. Но, когда он добегает, врагов уже нет, а Беннет только гарь с меча протирает и улыбается. – Я ведь говорил, что защищу тебя, не волнуйся! Теперь и у Рэйзора сердце стучит невозможно почему-то.---
Беннет еще несколько раз убегает вперед, размахивая оружием. А Рэйзор, хоть и понимает, что помощь его особо не нужна, все равно идет следом с мечом наперевес – на всякий случай. И пусть найти еду не получается, когда они приходят к Храму, настроение все равно хорошее. – Судя по карте, вот здесь должен быть механизм. И еще, эм, что-то написано про секретную дверь, но… лист обгорел, – Беннет на секунду сникает, прячет бумажку в поясную сумку, а потом снова вскидывает голову и палец вверх. – Ну ничего, так даже интереснее. Ты можешь тут отдохнуть, а я пока поищу, – и убегает к стене, не дожидаясь ответа. В Храме Тысячи ветров Рэйзор бывал нечасто, и мало что тут знает. Но помочь все равно хочет, поэтому тоже начинает шарить по полу в поисках чего-нибудь. Не понятно, что нужно искать, и как эти механизм или дверь должны выглядеть, но вдруг сзади каменно скрипит плита, а потом Рэйзор видит как Беннет проваливается вниз. И, не думая, прыгает за ним следом. Внизу в нос сразу бьет неприятный запах, и воздух тяжелый, будто только из пыли состоит – дышать становится сложно. Беннет рядом сидит и глаза трет, моргает, чтобы к темноте привыкнуть побыстрее. А у Рэйзора с этим получше, он уже осматривается, игнорируя боль в ноге. В помещении темно – свет проникает только в дыру наверху. И падать пришлось невысоко, даже выбраться смогут без посторонней помощи. В другой стороне уже совсем ничего не видно, только очертания противоположной стены. А по всей земле детали. Кучи и кучи деталей. Механизмы. Разобранные или поломанные стражи руин. Внутри все стынет – лишь бы все они здесь действительно были нерабочими. Рэйзор прислушивается, но кроме своего и Беннета тяжелого дыхания ничего не улавливает. – Смотри, там что-то блестит, – а Беннет будто совсем не переживает, поднимается на ноги и идет вперед. Прямо в темноту. И хотя сам Рэйзор ничего блестящего не видит, отпускать одного его туда не собирается – подбирается и идет следом. А потом все-таки слышит. За спиной скрежещет металл. Беннет у пустой стены разворачивается, и теперь они оба видят, как из кучи обломков встает целый и невредимый страж руин. Сзади тупик, а путь наверх теперь отрезан машиной, и Рэйзор достает меч. В другой ситуации они бы легко могли победить, тем более вдвоем. Но сейчас понятно, что положение невыгодное – темно, душно, стены давят, а больная нога не дает о себе забыть. Выпрямившаяся в потолок машина наконец замечает неподвижных пока парней. – Беги, я отвлеку! – Беннет сразу прыгает вперед, царапает корпус мечом и еле уворачивается от механических рук. И Рэйзор прыгает тоже, замахиваясь. Он не станет убегать, пока Беннет сражается, и больше не позволит ему драться за них в одиночку. – Вместе! – рычит, высекает искры, ударяя мечом. Машина идет на Беннета, а Рэйзор отражает удары, пока тот пытается обойти со стороны. Им бы только поменяться с врагом местами и станет гораздо проще. Беннет машет огнем, все-таки привлекая внимание на себя, и получается развернуться – спиной они теперь к свету. Только он наносит удар за ударом, и не смотрит даже на выход. Уворачивается, отбивается и не пытается отойти к спасению. – Давай, давай! Я тут справлюсь! Беннет упертый. И Рэйзор понимает, что если не уйдет первым, то и он откажется, останется внизу до последнего, принимая удар на себя. Поэтому решается. Камни и выступы старые, но вес выдерживают. Взяться за следующий, подтянуться, и можно будет уже вылезти наружу и подать руку. Но только внизу слышится глухой звук, а потом крик. Страж похоже напрыгнул, и Беннета откинуло на землю. Он отмахивается, отползая назад, скользит ногами по земле и не может встать. И Рэйзор снова слетает вниз, выставляет меч и отражает очередной удар. По металлу бьются электрические когти, но машина не отступает – наоборот, идет вперед и отбиваться становится все сложнее. Беннет прилетает сверху и вонзает меч между деталями руки, обездвиживая ее. Теперь появился шанс выбраться отсюда почти невредимыми. Но от второй руки уйти не получилось, и Беннет снова летит на землю и ловит еще один удар. Рэйзор не успел подбежать, но теперь снова защищается мечом, закрывая Беннета. Слышно, как тот пытается встать, но падает снова и снова, как отплевывается, как плывет и перемешивается с пылью запах крови. А страж наступает, и приходится опереться на раненую ногу, чтобы выдержать силу машины и тоже не упасть. Тогда им точно конец. Крик от боли превращается в рык от злости, и от следующего взмаха мечом какая-то часть корпуса отваливается. Но стражу это не мешает выпрямиться и начать вращать туловищем. От движения меч Беннета вылетает, и теперь снова две руки по кругу раз за разом бьют по Рэйзору. Нельзя сдаваться. Нельзя уступать. – Ты первый! – Рэйзор кричит Беннету, не видя и не слыша, на ногах ли он вообще. Нужно выиграть еще немного времени, отразить еще несколько ударов, дать еще хотя бы пару минут, чтобы прийти в себя и вылезти, наконец, наружу. Но последний удар Рэйзор не выдерживает. Отлетает прямо в стену и бьется головой. Все сразу плывет, мир тускнеет, а лицо заливает что-то – непонятно, кровь, пот или слезы. Удар был сильным, наверное, даже что-то в теле сломалось. Меч сверху неподъемный, все тело болит, а машина тяжело надвигается. А потом перед Рэйзором снова знакомая спина. Только в этот раз меча нет, и Глаз Бога не светится энергией. Беннет просто стоит, расставив руки и ноги в стороны, будто бы так сможет что-то сделать. Будто бы так страж руин отступит. И Рэйзор не слышит, но знает, что Беннет наверняка сейчас говорит: – Я же обещал тебя защитить, – и следом тоже падает от удара. Рэйзор пытается встать, хотя бы двинуть рукой или ногой, но не получается. Даже голову повернуть больше не выходит. Он лежит прямо под выходом наверх. Видно небо, видно облака. Солнце еще совсем высоко, и ночь не скоро. Сегодня вечером они могли бы уже идти обратно в сторону Мондштадта. Сегодня вечером они бы снова укладывались спать в обнимку. Сегодня вечером Беннет, может быть, наконец рассказал бы, что значит любить как люди. Но только этот вечер у Рэйзора не получается спасти. Ни вечер, ни себя, ни Беннета. Остается надеяться только, что вот сейчас он прикроет глаза, немного отдохнет, а потом снова вернется в бой. Слышался хруст костей, а он просто лежал и тянулся астрами к небу.
