Triggered

      Тэхён никогда не думал, что проснётся абсолютным главой «легальной» мафии города. Не думал, что, даже если это случится, он получит это звание законно. И уж точно никогда не думал, что будет чувствовать себя настолько опустошённым.       За окном уже давно рассвело, и невероятной для города чистоты голубое небо будто бы насмехалось над всем, что случилось, пока оно было тёмным. Над всем, что случилось, пока оно было раскрашено цветом кровавого рассвета.       Ким сделал очередной глоток отвратительного горького кофе, вслушиваясь в копошение секретаря за дверью. Именно он принёс сегодня утром газету с шокирующими новостями и толстую папку с документами. Последняя, к слову, так и осталась лежать на столе позади. У Тэхёна хватило выдержки только на то, чтобы достать из неё маленькую, написанную знакомым почерком записку. «Спасибо за хорошую игру, хённим» ровными убористыми буквами, и по-другому, явно трясущейся рукой приписка: «Прости. Он правда тебя любил».       Ким наверное единственный, кто знает всю правду о произошедшем этой ночью. Знает, из-за чего случилось всё то, что случилось. И знает, что в этом есть и часть его вины тоже. Но об этом уже никто не узнает, все будут верить, что всё произошло из-за выпивки. Нервы сдали. Тэхён тоже хотел бы верить в это. Тоже хотел бы остаться в неведении.

***

      Чонгук вдавливает педаль газа в пол, летя по трассе в сторону города. Несмотря на выпитый алкоголь, он чувствует себя предательски трезвым. Разум, чистый, как начинающее светлеть небо, подкидывает острые осколочные мысли о том, что человек, которого Чон любил… любит всем сердцем, сейчас с другим, и это заставляет только сильнее сцепить пальцы на руле.       В голове роятся мысли о том, что, приехав домой, Чонгук ему скажет, что сделает за измену. И Гук прекрасно знает, что именно он сделает. Он предупреждал об этом, он не потерпит предательства. Может быть простит, может быть смирится в душе, но просто не будет иметь права поступить иначе. Он – глава одной из двух крупнейших группировок мафии, и он не может проявить мягкость, не может показать свою слабость хоть кому-то. Даже если чтобы скрыть её, чтобы доказать свою силу придётся убить человека, которого он всё ещё любит.       От сумасшедшей скорости кажется, что машина готова перевернуться от любого крошечного камешка на дороге. И Чонгук внутренне желает, чтобы она перевернулась, чтобы он не доехал до дома. Чтобы ему не пришлось делать то, что он должен сделать.       Чон узнал об измене от достаточно надёжного человека и смысла сомневаться в ней на самом деле нет, но он сомневается, не верит, клянётся себе, что, приехав домой, застанет своего Чимина мирно спящем в их общей кровати. И всё же понимает, что тому, кто рассказал об измене, незачем ему врать. Понимает, что у Пака достаточно времени, чтобы завести себе кого-то на стороне, пока Гук вечно разъезжает по командировкам. Понимает, что, скорее всего, найдет в своей квартире кого-то помимо своего парня.       Когда полчаса спустя, припарковав машину под окнами собственного дома, Чонгук замечает в них свет, внутри у него всё сжимается. Значит, Чимин не спит, он не забыл бы выключить свет. Значит, он с кем-то проводит ночь, потому что не стал бы не спать просто так. Значит, это всё-таки правда.

***

      Чимин чувствует, как по телу расплёскивается приятное обволакивающее тепло и как его губы накрывают чужие. Тэхён, делая последние толчки, мурлычет что-то неразборчивое на ухо, и минуту спустя заваливается рядом, укладывая себе на грудь и крепко обнимая. Пак только трётся щекой о его плечо и прикрывает глаза, ловя момент тихого уютного тепла.       - Я люблю тебя, котёнок, - Ким мягко треплет его по волосам и оставляет лёгкий поцелуй на лбу       - Я тоже тебя люблю, - бубнит Пак, сонно промаргиваясь и проверяя время на телефоне       Сегодня должен вернуться из командировки Чонгук, но он обычно не приезжает раньше десяти утра. А значит у них есть время, чтобы насладиться друг другом и просто побыть вместе хоть немного времени. Просто чтобы почувствовать, насколько они любят друг друга, и снова расстаться на пару недель, пока Чон не уедет в очередную деловую поездку или чёрт знает куда ещё.       Чимин до сих пор не может поверить, что безнадёжно влюбился в главного конкурента своего парня. Но так случилось, Пак практически с первого взгляда утонул в зелёных глазах Тэхёна, впервые увидев его на какой-то деловой встрече, на которую его взял Чонгук. И после этого Чим постоянно искал встречи с ним, просился на скучные собрания, ездил с Чоном, куда только тот звал, делал всё, чтобы увидеть его ещё раз. И в конце концов Ким сам приехал к ним с Гуком домой, когда Чимин был там один, с порога заявив, что пришёл именно к нему.       - Ну почему ты не можешь просто стать моим? – в очередной раз безнадёжно шепчет Тэхён, не оставляя попыток уговорить, - Тебе не будет ничем хуже у меня, ты же знаешь, так почему тогда?       - Он не отпустит меня, - грустно качает головой Пак, осторожно обхватывая ладошкой чужую щёку       - Отпустит, - уверяет Ким, прекрасно зная, что зря, и смотрит в чужие голубые, как утреннее небо, глаза со всей нежностью этого мира, - Отпустит, только попроси. Скажи ему, что хочешь расстаться. Он взрослый человек, он поймёт. Тем более все знают, насколько сильно он любит тебя, он готов на всё, чтобы ты только был счастлив. Он отпустит тебя.       - Дело не в том, насколько сильно он меня любит, - качает головой Чим и поднимается с кровати, - Сколько документов я уже показал тебе? Он ведь узнает об этом рано или поздно, догадается, если я попрошу сейчас отпустить меня. И тогда и у тебя, и у меня будут большие неприятности.       - Глупышка, - Тэхён встаёт следом, обнимает и прижимает парня к своей груди, будто стараясь спрятать от мира, защитить, - Ну неужели мы так и будем? Неужели ты не боишься, что кто-то узнает? Что об этом узнает сам Чонгук?       - Я не знаю, что делать, - потерянно шепчет Чимин и жмётся ближе, будто бы стараясь найти защиту в чужих руках, - Я правда не знаю, Тэ. Я хочу уйти, я хочу быть с тобой, я тебя люблю, правда. Но я боюсь сказать ему об этом.       Ким шепчет что-то успокаивающее, гладит по голове и уходит в душ. Уже начинает светать, и ему следовало бы уйти как можно скорее. Чимин только провожает его взглядом и приносит, ставя на небольшой столик, два бокала и бутылку красного вина. Ему просто необходимо выпить и чуть успокоится, иначе он не уснёт до самого Чонова приезда.       - Чего это ты решил? – уже вернувшийся в спальню Тэхён бросает вопросительный взгляд на наполненный стакан в руке Пака и качает головой в ответ на предложение присоединиться, - Мне на работу утром, так что нет. И ты тоже не пей много, хорошо?       Чим кивает и нехотя провожает Кима, быстро убирая всё, что могло бы выдать его присутствие в квартире. Он будто бы просто засиделся и решил выпить немного на сон. Ничего странного ведь?       Звон ключей раздаётся практически в ту же минуту, когда Чимин заканчивает убираться. Пак даже с кресла, на котором удобно устроился, не встаёт, Чонгук в любом случае уже успел увидеть свет в окнах и знает, что он не спит.       - Привет, малыш, - как-то напряжённо раздаётся от двери, и Чим оборачивается на голос       Чон стоит на пороге комнаты в рабочей одежде и смотрит не то, чтобы удивлённо, просто как-то странно. Будто пытается в чём-то себя убедить. Его вид в чёрной облегающей водолазке и плотных тоже чёрных штанах с кучей карманов и кобурой на поясе внушает тревогу. Возможно, потому что кобура явно не пуста. Или возможно потому, что Чимин понимает, что что-то заставило его спешить сегодня домой.       - Что-то случилось? – мягко интересуется Пак вместо приветствия, - Ты рано сегодня       - Да так, ничего, - всё ещё напряжённо бормочет Гук, внимательно осматривая каждый сантиметр помещения, - А ты ждал меня, я посмотрю.       Чим гулко сглатывает. На столе, рядом с бутылкой вина, всё ещё стоят два бокала. И это явно говорит, что он кого-то, да ждал. А Чонгук обычно не возвращается так рано. Было бы странно, что Чимин ждал бы так его. Особенно учитывая, что…       - Хм, кажется, я настолько редко бываю дома, что ты даже забыл, что я не пью красное, - холодно произносит Чон и подходит ближе, усаживаясь во второе стоящее рядом кресло       Пак мелко вздрагивает, когда ладонь парня ложится на закрытую кобуру пистолета и мягким привычным движением бесшумно её расстёгивает. Чонгук никогда раньше не был с ним холоден. Чонгук никогда раньше не приезжал домой раньше времени. Чонгук никогда раньше не приносил домой оружие.       - Ты ничего не хочешь мне рассказать? – спрашивает Гук, вертя в руках поблёскивающий в свете люстры пистолет       - Что например? – с наигранным непониманием хмурится Чимин, - И зачем ты принёс это домой? Чонгук, что-то произошло?       - Не хочешь ли ты рассказать мне, например, - начисто игнорируя два последних вопроса, жёстко произносит Чонгук, - С кем ты сегодня трахался на нашей кровати?       - Что ты говоришь такое? – дрогнувшим голосом шепчет Чим, всё же продолжая пытаться соврать, - С чего ты решил, что я мог изменить тебе?       - Прекрати уже строить из себя идиота! – Чон взрывается, вскакивает с места, тут же опираясь ладонями на подлокотники Пакова кресла, - Я всё знаю, не нужно пытаться мне врать! Просто скажи, чёрт подери, с кем?!       Чимин испуганно всхлипывает, дрожащей рукой отставляя на стол полупустой бокал, и заглядывает в лицо парню. Таким Чонгука он не видел ещё никогда, и отдал бы многое, чтобы никогда и не увидеть. Потому что Гук был действительно взбешён, выбит из колеи, и Паку показалось на секунду, что он готов буквально убить его на месте.       - С Тэхёном, - дрожащим голосом мямлит Чим, - Я переспал Тэхёном. Доволен?       Гук коротко болезненно усмехается, опустив голову и осторожно отстраняясь от сжавшегося в кресле парня. Значит всё это время его Чимин спал с его главным конкурентом. Это ранит.       - Хочешь, я больше скажу? – Пак вдруг взрывается, понимая, что скрывать хоть что-то уже бесполезно, - Хочешь? Я его люблю!       И это ранит вдвойне. То, что его Чимин любит кого-то другого. Любит у него за спиной, в глаза говоря сладкую ложь. Любит, не осмеливаясь признаться в этом. Или может просто не желая признаваться в этом? Действительно, зачем? Это же так удобно, пользоваться его, Чоновой любовью, жить за его счёт, ничем себя не обременяя. Подумаешь, иногда терпеть его присутствие, иногда шептать ложь, которую он, любящий, примет, конечно же, за чистую монету.       - Ясно, - единственное, что в конце концов может выдавить из себя Чонгук, прикусывая губы       - Ясно? Всё, что ты скажешь? Ясно?! – уже Чимин кричит, потому что если уж решили говорить об этом, то лучше уж сразу до конца всё высказать, не оставлять недомолвки, - Серьёзно?! Так ты, говоришь, меня любишь?! Я сплю с кем-то другим, я люблю кого-то другого, а ты просто скажешь «ясно»?! Да тебе совсем похуй что ли?!       - Почему? – тихо спрашивает Гук, поднимая наконец взгляд к Паку, - Почему ты не сказал раньше? Если ты любишь его, действительно любишь, почему ты не попросил отпустить тебя?       - О, а ты бы вот так просто отпустил меня?! – саркастически всплёскивает руками Чимин, - Типа, «Ой, ну ты его любишь, ну ладно, иди»?! Да ты бы не сделал так никогда в жизни, не пизди ни мне, ни себе!       - Я бы отпустил, - честно кивает Чонгук, стараясь не показать насколько ему больно сейчас, - Я тебя люблю, я хочу, чтобы ты был счастлив. Если бы ты только сказал, я бы отпустил тебя.       И Гук сейчас правда не врёт. Это было когда-то их договором. Договором его – по уши влюблённого, и Чимина – нуждающегося в поддержке и деньгах. «Если ты полюбишь кого-то другого, скажи мне, и я отпущу тебя. Но если ты просто будешь мне изменять, я клянусь, мне придётся тебя пристрелить». Чон сказал это ещё несколько лет назад, и всё это время он помнил своё обещание. И сейчас он тоже его помнил.       - Я тебя люблю, я тебя люблю. Только и знаешь, что повторять это! – Пак всё ещё кричит, со страхом прокручивая в голове чужие слова, - Да ты хоть знаешь, что значит любить?! Ты нихера этого не знаешь! Люблю, значит хочу заботиться, хочу быть рядом, понимаешь?! Тебя никогда рядом нет! Вечно командировки, деловые встречи, дела, работа! А я, я тебе хоть нужен?! Хоть иногда ты обо мне думаешь?! Кроме моментов, когда на два дня приезжаешь домой и банально хочешь секса!       - Я думаю о тебе, - почти одними губами шепчет Чонгук, потерянно глядя в глаза, - И я хочу быть с тобой рядом. Просто не получается. Прости меня за это. Но всё-таки, ты мог просто попросить отпустить тебя. Потому что «люблю» ещё значит хочу, чтобы ты был счастлив. Даже если с кем-то другим.       Чон передёргивает затвор пистолета, заглядывая во всё ещё любимые, напуганные глаза. Он не может поступить сейчас иначе. Просто не может. Нет у него сейчас выбора. Отпустить Чимина, простить его сейчас и замять произошедшее – показать слабость. А показать слабость - значит потерять всё. У Чонгука просто нет права оставить всё как есть. Потому что если он спустит предательство, а измена это именно предательство, настолько близкому человеку, то значит спустит его и кому угодно другому.       - Что ты собираешься делать?! – Чим вскрикивает, видя наведённый на себя пистолет, - Ты ведь не выстрелишь, верно? Ты не будешь в меня стрелять       - Ты ведь знаешь, что я должен выстрелить, - Гук не хочет, он всё ещё любит, несмотря ни на что, и страх на дне голубых глаз только подталкивает опустить пистолет       - Чонгук, пожалуйста! - Пак просит, практически умоляет, боясь даже с места сдвинуться, - Чонгук. Я уйду, клянусь, ты обо мне даже не услышишь больше, пожалуйста, не дури. Если хочешь, я прямо сейчас уйду, только позволь, прошу.       - Прости, - почти неслышно произносит Чонгук, не позволяя себе согласиться, и начинает до ужаса привычный мерный отсчёт       Десять...       Чимин всхлипывает, но с места даже не пытается сдвинуться. Он будто примёрз к креслу, потому что какое-то странное чувство внутри заставляет всё тело налиться свинцом.       - Чонгук, ты не посмеешь выстрелить! Тебя посадят, если ты меня убьёшь! Ты ведь говоришь, что меня любишь, так нахуя ты хочешь меня убить!       Какая-то глупая, паникующая частичка сознания кричит, пытается выгородить себя. Конечно, это ведь только Чонгук такой плохой. Всё время пропадает на работе, не уделяет внимания. Так чего же удивительного в том, что Пак нашёл себе кого-то на стороне? Это ведь нормально…       Девять...       Гук чувствует, что внутри всё полностью сгорает. Не потому, что Чимин его не любит. И даже не потому, что изменяет ему. Душа рассыпается пеплом потому, что Пак считает, что Чонгуку наплевать. Чимин считает, что Чон врёт. Врёт, что любит. Врёт, что готов отпустить.       И от этого становится невыносимо паршиво на душе. Хочется опустить оружие, хочется показать, что любит, что отпустит, что готов на всё. И хочется пустить пулю уже себе в лоб, потому что нельзя этого сделать.       Восемь...       Чим чувствует, как по щекам начинают катиться слёзы. Страшно просто до истерики. Это же его Чонгук, он никогда не сделает больно, он никогда не заставит чувствовать себя плохо, он всегда позаботится. Так что тогда сейчас происходит? Разве может вообще такое случиться не в кошмарном сне? Чимин только и способен сейчас, что смотреть в чужие глаза и просить, умолять не стрелять, на большее просто сил не хватает.       - Чонгук, умоляю. Чонгук, пожалуйста, послушай меня. Опусти пистолет, прошу, Гукки. Ты ведь сам этого не хочешь. Не надо, Чонгук, прошу.       Семь...       Шесть...       Пять...       Пак будто бы смиряется. Он признаёт свою вину, заставляя заткнуться ту хнычущую от страха частичку сознания, что всё ещё старается выгородить себя. Да, он виноват. Виноват перед Чонгуком за то, что лгал ему. Виноват за то, что, наверное, не умеет ценить ту любовь, которую Гук старался ему дать.       Это осознание заставляет замереть окончательно, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Если уж он виноват, то нужно уметь признавать свою вину. И нужно уметь принимать за неё наказание. Проблема только в том, что Чимин не хочет уметь.       Четыре...       - Прости       Чим тихо шепчет, уже зная, что это его не спасёт. Он и шепчет, не чтобы спасло. Чимин шепчет, потому что просто хочет это сказать, хочет попросить прощения. Хочет, чтобы Чонгук знал, что он всё-таки сожалеет       - Пожалуйста, Чонгук, прости       Три...       У Чона губы дрожат от чужого тихого извинения. От чужого, впервые наверное, искреннего голоса. От того, насколько он не хочет стрелять. Он уже простил, он и не злился почти, просто выхода другого нет.       Гук хочет, чтобы Пак сейчас сказал какую-нибудь нелепую отмазку. Чтобы солгал, что это всё не из-за него, что в этом Тэхён виноват. Что он заставил, обманул, что угодно. Просто чтобы Чим солгал, а Чонгук бы поверил, даже если на самом деле нет. Просто чтобы можно было найти хоть какую-то отговорку и не заставлять себя стрелять.       Два...       Чон плавно выдыхает, заставляет руки не дрожать. Прошло около минуты, но кажется, что они стоят так уже час. Он должен сделать это. Он должен. Должен       Один...       - Пожалуйста, не вини в этом Тэхёна. Виноват я       Ноль.       Чонгук спускает курок, не успевая осознать чужие слова. Руки дрожат, и Гук просто не может заставить себя поднять взгляд от пола. Он выстрелил, он сделал то, что был должен сделать, но почему тогда сердце готово разорваться на кусочки сейчас?       Чон отворачивается, нервным резким движением загоняя пистолет обратно в кобуру. Последние слова, последняя просьба Чимина. Чонгук раз за разом прокручивает её в голове. Он не сможет ослушаться его, нарушить его желание.       Гук всё-таки с трудом заставляет себя взглянуть на то, что сделал. Первое что он замечает, как ни странно, пропитавшуюся кровью обивку кресла. И только потом взгляд падает на чужое лицо. Спокойное, без единой тени эмоции, без капельки страха. Странно, но Пак даже не закрыл глаза во время выстрела, они всё так же поблёскивают голубыми искорками, создавая иллюзию, что парень всё ещё жив.       Чонгук закусывает губу и гулко сглатывает, делая шаг к креслу. Как-то чисто автоматически наклоняется, осторожно прикрывает Чимину глаза, а затем коротко целует в лоб, будто бы прося прощения за то, что сделал. Что плачет, Гук осознаёт только тогда, когда видит упавшую на чужую щёку слезинку.       Чон резко отворачивается, вытирает тыльной стороной ладони лицо и хватает со стола бутылку ненавистного красного. Взгляд будто нарочно падает на чистое голубое, как Паковы глаза, небо, и Чонгук, выдернув пробку, делает глоток из горлышка бутылки. Хочется напиться до одури, так, чтобы просто отключиться на месте, забыть о произошедшем.       Гук в несколько глотков опустошает бутылку и отбрасывает её в угол комнаты, где она за звоном разбивается обо что-то. У него самого душа сейчас с таким же звоном раскалывается, а в голове быстро-быстро из её осколков складывается план дальнейших действий на ближайшие пару часов.       Сначала Чонгук быстрым шагом уходит к себе в кабинет, выхватывая из всегда лежащей на столе папки небольшую бумажку и дописывая несколько слов. Снова впихивает клочок бумаги в файл и спешно набрасывает куртку, выходя из квартиры и даже не заботясь о том, чтобы запереть дверь. Это уже не нужно       Несмотря на выпитую бутылку Чонгук снова садится за руль, уверенно ведя машину по пустой дороге к знакомому адресу. Стеклянная высотка, стоящая ближе к портовой окраине города сейчас целью маячит над крышами всех других зданий, отражая это поганое голубое небо.       Его пропускают внутрь без вопросов, потому что знают уже в лицо. Даже несмотря на ранний час, никто даже не думает остановить его, ведь если Господин Чон пришёл так рано, значит, на это есть серьёзные причины. И они ведь правда есть.       - Чего тебя принесло с утра пораньше? - недовольно хмурится Тэхён, который максимум час назад лёг спать, но внутрь квартиры всё же впускает       - Я знаю, что вы с Чимином спите, - без лишних предисловий начинает Гук, пока старший пытается пригладить вихрь чёрных волос       - Погоди-погоди, - Ким останавливает, подходя ближе и втягивая запах вина, исходящий от парня, - Чонгук, ты пьян?       - Это не имеет значения, я вполне трезво соображаю, - Гук поджимает губы в ответ на снисходительную улыбку и продолжает напирать, - Так вот, я знаю, что вы с Чимином спите. Можешь не пытаться отрицать, он признался в этом. Ты… понимаешь, что после этого произошло.       - Нет, - тихо выдыхает Тэхён, буквально отказываясь верить, - Нет-нет! Только не говори что ты…       - Да, - коротко отвечает на незаданный вопрос Чонгук       Тэ зло рычит и, схватив младшего за ворот водолазки, с силой впечатывает его в стену. Внутри всё буквально закипает при мысли, что Чимина, с которым час назад Ким разговаривал, которого уверял, что всё будет в порядке, больше нет.       - Ублюдок, - Тэхён второй раз припечатывает парня к стене, стараясь не сорваться на большее, - Как ты мог! Как ты мог его убить! Как ты можешь блять приходить после этого ко мне!       - Не кричи, я… виноват, я знаю, - хрипит Чонгук, слабо придерживая чужие ладони, - Но я пришёл только спросить. Я уйду сразу же, как ты ответишь, хорошо?       - Спрашивай и проваливай, - Ким отпускает чужую водолазку, позволяя Гуку снова коснуться ногами пола       - Ты… правда любил его? – Чон заглядывает в глаза, надеясь на чужую честность       - Правда, - коротко выплёвывает Тэхён, стараясь не показать ничего, кроме злобы, - Я правда любил его.       Чонгук кивает, бормоча тихое «прости», и выходит из чужой квартиры. Его в общем-то там никто и не держит, просто нужно, жизненно необходимо было узнать правду. Необходимо чтобы уж точно решиться.       Гук быстрым шагом направляется к порту. Холодный утренний воздух выветривает остатки опьянения, оставляя в душе только чистое ни с чем не смешанное сожаление. Он не должен был стрелять. Он не должен был приходить так рано. Но не должен был вообще знать об этой измене. Им всем так было бы лучше.       Но самое главное – он всё же не должен был спускать курок. И плевать на то, что это слабость. Плевать, что это значит простить предательство. Чимин был бы жив, если бы Чонгук только не был таким придурком, которого правда слишком заботит его ебаная никому не нужная работа.       Чон останавливается на пирсе за огромным грузовым контейнером, смотря на море и на чистое небо, цвета Чиминовых голубых глаз. Он не сможет просто пережить это. Не сможет вернуться в квартиру. Не сможет сделать вид, что не жалеет о собственном поступке. И уж точно не сможет жить с тем, что его Чимина больше нет из-за него.       Чонгук выдыхает, доставая пистолет из кобуры и приставляя дуло к подбородку. Он уже позаботился обо всём, о чём должен был. Даже завещание в силу рода бизнеса, который он привык считать отчасти игрой, уже давно составлено и заверено. В конце концов, он ведь уже спустил курок один раз за сегодня, так что мешает сделать это снова?       - Прости, - коротко выдыхает Чон, смотря в безбрежное голубое небо и прикрывая глаза       Он уже не слышит хлопок выстрела, не чувствует, как спина ударяется о мокрый асфальт. Он больше ничего не чувствует. Только возможно… вину?

***

      Тэхён снова делает глоток кофе. Внутри от него разливается очередная крошечная порция тепла, но это не может помочь перестать чувствовать себя пустым. Ким потерял в эту ночь конкурента, смысл своей маленькой игры, и хорошего на самом деле парня Чонгука, с которым, возможно, они могли бы стать позже друзьями. И потерял Чимина, которого правда очень любил, которого был готов просто выкрасть у Чонгука, если бы Пак только согласился.       Но ничего из этого не произошло, всё пошло наперекосяк. И да, он теперь глава мафии, но какой в этом смысл? Деньги, которые не на кого потратить? Влияние, которое ни на что особенно не влияет? Что?       - Господин Ким, - в дверь осторожно просунулся секретарь, - Вы неважно выглядите. Возможно, вам стоило бы взять на сегодня выходной?       - Нет, - Тэ качает головой, протирая глаза и отрываясь от созерцания неба, так непривычно голубого, с чётким желанием пережить, - Нет. Боюсь, если я возьму выходной, то точно отправлюсь следом за Чоном. Так что, какие у нас планы на сегодня?