твой путь окончен здесь.

Люмин четырнадцать. Она до безумия любит своего брата Итэра и, путешествуя с ним в поисках дома, уже давно научилась ни к чему не привязываться. Сегодня они в мире зеркал, завтра - в давно вымершем мире каменных монстров, а дальше она даже не предполагает - слепо следуя за братом, Люмин всецело поглощена изучением: записывая важные вещи в небольшом дневнике, она рисует к ним картинки и, переворачивая страницу, с нетерпением ждет следующего путешествия. Практически не зная ничего о родном доме, Люмин помнит лишь утреннее солнце, мягко светящее в окно их детской. — Соня, вставай, — мягко говорит Итэр над ухом и, касаясь её плеча, продолжает, — уверен, сегодня произойдет что-то захватывающее! Люмин лишь улыбается, в душе радуясь энтузиазму брата, но странное чувство потери не покидает её сердце, будто она что-то упускает, будто скоро случится нечто страшное, будто часы начали отсчёт. Они действительно начали — никто из них не знал, что их следующая встреча будет последней. *** Тарталье двадцать два. Он любит фехтовать, ненавидит проигрывать и... боится. Сковавший его страх кажется ему настолько реальным, что, стоя в большой зале и робко поворачивая голову в разные стороны, он не может заставить себя даже пошевелиться. Закрывая глаза каждую ночь, Тарталья снова боится встретиться лицом к лицу с тем страхом, который испытал ещё в раннем детстве, и, стараясь не выдать свои переживания, натягивает обворожительную улыбку. — Ты пришёл раньше, — произносит ледяной голос за спиной, и его сердце холодеет от присутствия Царицы. Медленно подходя к нему, она становится напротив и, подняв мужское лицо за подбородок, смотрит в глаза. — Ты мне нравишься, — медленно говорит она. — Умелый, немного неосторожный, бесстрашный... Тарталье сразу хочется сказать, что никакой он не бесстрашный, но Царица качает головой и, прикладывая палец к его губам, шепчет: — Приветствую тебя, Чайльд, номер одиннадцать из Предвестников Фатуи. Мне кажется, мы можем помочь друг другу. *** Люмин шестнадцать. Она не любит шумные компании, отряды хиличурлов у города и путешествовать одна, но больше ничего не остаётся. Покрепче ухватив свой меч, она несётся вперед, навстречу будущему, даже боясь предположить, что может ждать её дальше. Паймон убеждает её, что всё будет хорошо, но Люмин обещаниям не верит. Итэр тоже говорил, что они найдут свой дом. Когда ночь накрывает Мондштадт, она лишь забирается на статую Анемо Архонта и, наблюдая за звёздами, позволяет себе одну-единственную слабость — мечтать. Мечтать о том, что она найдёт Итэра, они наконец решат остаться в этом городе свободы и, арендовав небольшой домик, смогут быть счастливыми. Ночь уходит, и, подобно несбыточным мечтам Люмин, её вытесняет день, в который она снова берет свой меч, верного компаньона и уходит прочь из города, к которому успела привязаться — на этот раз на юг, в портовый город, именуемый "Ли Юэ". Она не знает, что ждет её там, но абсолютно уверена в одном — она обязательно найдет Итэра, чего бы это ей ни стоило. Она обязательно найдет дом. *** Тарталье двадцать четыре. Он любит утренний мороз в Снежной, хорошее оружие и никогда не проигрывает в дуэлях. Здесь, в Ли Юэ, его первая дипломатическая миссия, и он не хочет её провалить — взвешивая каждый свой шаг, Тарталья старается потушить пламя в своем сердце и работать не как обычно — а тихо, незаметно, аккуратно. Проведя два года на службе у Царицы и закалив своё сердце самым лютым морозом, Тарталья не заметил, как стал сильнее и жёстче, похоронив внутри себя маленького, испуганного рыжеволосого мальчишку, которым когда-то был. Он благодарен ей за всё — за крышу над головой, работу и желание не выживать в Снежной, а жить. Чайльд живет идеей, навязчивым желанием, но вовсе не своим — с каждым днём воплощая замыслы Царицы, он уже забыл, каково это — желать что-то самому и что-то чувствовать. Всё, что чувствует Тарталья — это холод лука, который он носит за спиной. Ему кажется, будто этот холод давно пробрался к его сердцу. Когда ночь накрывает Ли Юэ, он поднимается на крышу Банка Северного Королевства и, наблюдая за звёздами, лишь легонько двигает рукой — этого достаточно, чтобы с неба полился дождь, который, попадая на лицо Чальда, заставляет его улыбнуться. Лишь тогда он позволяет себе одну-единственную слабость — мечтать. Мечтать о том, что когда-то его миссия закончится и он сможет быть свободным. Спустя недели он будет думать о том, почему какой-то девчонке удалось уложить его на лопатки, а пока... Он обязательно будет свободен. *** Люмин восемнадцать. Она любит встречать рассвет, пить апельсиновый пунш со специями из Ли Юэ и уже давно не знает, что такое семья — свою она потеряла, а бесконечные поиски привели её лишь к ещё большим вопросам. На руках давно появились мозоли от меча, но Люмин верит, что когда-нибудь наступит момент остановки — будет ли это полная потеря надежды на спасение Итэра или возможность жить без воспоминаний о прошедшем, ей неизвестно. Кристальная бабочка гео мягко садится на руку Люмин, заставляя её улыбнуться — здесь, в Ли Юэ, она всегда чувствует себя как дома. За свой многолетний путь по Тейвату Люмин побывала везде — начав с города свободы, миновав горные хребты Ли Юэ и прямо поучаствовав в Охоте на Глаза Бога в Инадзуме, она направилась в Сумеру, но ответов там не нашла. В Натлане и Фонтейне также ничего не знали об Итэре, и, когда все её надежды остались лишь на Снежную, она обрела союзника — одного из Предвестников, который помогал ей на протяжении всего путешествия и отвечал на вопросы, но, к сожалению Люмин, даже Царица не дала ей ответов. Лишь оглянувшись назад, понимаешь, сколько всего осталось за плечами; и всё, что ей остается — оглядываться назад, где, как оказывается, никто не ждёт и ничего не осталось. Прошедшая весь Тейват одиноким путником, только сейчас Люмин понимает, что возвращаться ей некуда, всё, что у неё есть — чайник, в котором уже давно заросла дорожка к небольшому домику. Прислонившись спиной к дереву, она лишь вытягивает ноги вперёд — и, согреваясь под заходящим солнцем, ждёт грядущей встречи. *** Тарталье двадцать шесть. Он любит ощущать волны руками, читать книги в библиотеке Ли Юэ и знает, что такое одиночество — все жители городка смотрят на него косо, а подчинённые боятся. Чайлд давно перестал обращать на это внимание и, погружённый в очередную книгу в свободное от работы время, старается не думать о том, что под окнами его дома цветут глазурные лилии, которые он самолично высадил в прошлом году. Нервно поглядывая на часы, он не хочет опоздать к месту встречи и, доставая из вазы букет цветов, перед выходом из дома пару секунд мнётся у двери. В Тарталье кипит жажда приключений, ему хочется посетить Мондштадт, проплыть море, оказаться в Сумеру и побывать снова дома, по которому каждый день скучает Чайльд — по тёплым рукам матери, весёлому характеру брата и даже по жирному соседскому коту, который приходит каждый вечер просить еды. Всё это будто давно в прошлом, и осуществление его желаний давно кажется невозможным. До заветного места встречи остается пара метров, и, сбавляя шаг, Тарталья медленно подходит к нему, но сбивчивое дыхание его выдаёт — вздогнув, Люмин тут же встаёт на ноги и, схватившись за меч, направляет его на Чайльд. — Привет, — со смешком выдавливает он из себя и, протягивая лилии, улыбается. — Мне кажется, букет тебе сейчас нужнее, чем меч. Люмин смущается и, кидая меч в траву, тут же обнимает Тарталью за шею; чувствуя, как его руки смыкаются у неё на талии, тихо шепчет на ухо: — Я скучала. — Я тоже. Она разжимает объятья и, оказавшись почти на голову ниже, смотрит в голубые глаза напротив, вспоминая о том, когда видела их в последний раз. Пару месяцев назад они встретились в Натлане — их свела абсолютная случайность, заказ на монстров и дипломатическая миссия, — столкнувшись у Каньона пропавших душ, они провели вместе целый день и, дав друг другу обещание встретиться снова, наконец оказались вместе. Мягко обняв Люмин, Тарталья лишь садится на траву и, опустив её к себе на скрещенные ноги, прижимается к ней сзади всем телом, заставляя вздрогнуть от неожиданности. — Ты пахнешь морем, — замечает Люмин и, чуть повернув голову в его сторону, ловит краем глаза его довольную улыбку. — В жизни здесь есть свои плюсы, — отвечает он, обнимает её, — можно всегда быть чистым. Люмин тут же заливается смехом и, сильнее прижимаясь спиной к Тарталье, берёт его руку в свои. Минута тишины длится недолго — она тут же начинает рассказывать о своем пути, и он молча слушает, медленно накручивая её волосы на палец. Разговор о неважном, но интересном заканчивается около полуночи, когда Тарталья вдруг произносит: — Люмин, как долго это будет продолжаться? — Что именно? — тут же спрашивает она и, остановившись, чуть наклоняется вперед, недоумевая. — Эти наши встречи, — тут же поясняет Тарталья, и, пока Люмин поворачивается к нему, добавляет, — вечная переписка и встречи раз в несколько месяцев. Может, стоит посмотреть на вещи более объективно? — Как именно? — морщится она, не понимая, куда он ведет. Медленно вдыхая, Чайлд произносит быстро, словно выпуская стрелу: — Может, у тебя будет возможность остаться в Ли Юэ подольше? Хотя бы на пару дней. — Я... — начинает было Люмин, но Тарталья тут же продолжает: — Я понимаю, что ты хочешь найти брата, и я помогал тебе в этом и буду помогать в дальнейшем, — тараторит он, — но я больше так не могу. Не хочу жить каждый день мыслями о встрече и ждать твоего письма. Хочу, чтобы ты была рядом. Люмин молчит и, нервно перебирая пальцами, поворачивается к Тарталье. — Мне кажется, я могу остаться в Ли Юэ, — тихо произносит она и, поднимая глаза к лицу Чайльд, улыбается. — Как тебе идея остаться с тобой тут примерно навсегда? Тарталья молчит и, внимательно изучая глаза Люмин, понимает, что она говорит правду. Нежно поцеловав её в лоб, он лишь прижимает её крепче к себе и, смотря на звёзды в ночном небе, чувствует, как она дышит ему в шею. — Пойдём домой, — тихо шепчет он и, чуть помедлив, дополняет, — я... Я люблю тебя. — И я тебя, — слышит он, — и я тебя.