В горах правда есть

Впервые с тех пор как Кейя стал жить один он просыпался в тепле. Обычно, после кошмаров о которых он иногда даже не помнил, он просыпался от холода, одеяло как правило, валялось на полу. После, он очень редко мог снова согреться и уснуть. Сейчас же было тепло и спокойно. Умиротворенно. Он слушал мерный стук сердца под ухом, со спины его обнимали сильные руки, готовые сильнее прижать его к горячему телу от любой попытки выбраться из них. И было чувство чего-то правильного во всем этом. Уходить не хотелось. Стараясь не потревожить спящего братца он аккуратно развернулся к нему лицом. Тихое дыхание, расслабленное выражение. Кейя осторожно убрал алые волосы, что упали на лицо, и провел пальцем по лбу, тихо смеясь. Вечной морщинки, что придавала Дилюку строгий, грозный и хмурый вид отсутствовала. Хотелось запомнить его таким. Почувствовав движение, руки притянули Кейю ближе. Тот не особо сопротивлялся. Пытаясь найти удобное положение, он переплел свои ноги с ногами Дилюка и задел то, что ему трогать не следовало. Что могло быть таким горячим и твердым, при касании к чему с губ Дилюка слышались тихие вздохи, гадать было не нужно. Олберич замер и мысли понеслись по всему что он знал и прочел. Каково бы было ему почувствовать чужой орган в руке? Каково это, почувствовать горячую, упругую плоть на языке? Как далеко он вообще готов зайти? Каково было бы Дилюку, если бы он проснулся от минета? От подобных мыслей он сглотнул набежавшую слюну. Днем ранее, когда он читал первую свою книгу в подобном жанре, он это представлял с большим трудом, сейчас же это все всплыло особо яркой картинкой перед глазами и… черт побери! Он хотел! Хотел доставить Дилюку удовольствие, и будить его так, если не каждый день, то хотя бы через день. Ну или настолько часто, насколько они вообще будут спать вот так, вместе. Не долго думая, он ужом выскользнул из обвивающих его рук и заменил себя подушкой, скинул одеяло на пол и сел в ногах спящего, осматривая открывшуюся ему картину. Картина его впечатлила. Алые волосы, что в тусклом свете еще не взошедшего солнца не приобрели свой истинный оттенок, выбившиеся из хвоста и разметавшись по подушке, мускулистое тело, которое, как и ожидал Кейя, было покрыто шрамами, ноги были облачены в пижамные штаны с очень даже заметных бугорком в причинном месте. Кейя лукаво улыбнулся и аккуратно стащил их, отправив в компанию к одеялу. Не сказать что он ожидал увидеть что-то из ряда вон выходящего, но то что представилось его взору соответствовало его ожиданиям с лихвой. -А Дилюк у нас довольно большой мальчик, - Кейя улыбнулся своим мыслям. Дилюк же, или что-то почувствовав или же просто от прохлады, поерзал и, крепче прижав подушку, свернулся комочком. Сжалившись над ним, Кейя поднял одеяло и накрыл. Сам он решил все же сделать свое грязное дело. Добившись того что Дилюк согрелся и расслабился, он пробрался под одеяло. Аккуратно, чтобы не разбудить свою жертву, он поглаживал ноги, переворачивая его на спину, подбираясь ближе к промежности. Под одеялом было темно и душно, приходилось действовать наощупь. Однако не сказать, что это было в минус. Потеряв зрение, все остальные чувства обострились. Добравшись до заветной цели он начал одной рукой поглаживать основание. Сверху послышались тихие вздохи и шепот, который не смог разобрать. Он наклонился ближе, вдыхая мускусный аромат другого мужчины. "Дилюка, моего Дилюка". Мысль прошлась возбуждением по позвоночнику и осела приятной тяжестью внизу живота. Заправив прядь, что спадала на лицо и мешала, за ухо, он легко облизнул головку и сразу взял в рот наполовину, довольно промычав. Ощущать и текстуру и вкус было странно, но громкий стон сверху определенно этого стоил. Прочитанное давало представление как делать все правильно, но на практике все оказалось гораздо сложнее. Постаравшись расслабиться, он принялся аккуратно работать головой, проводить языком по стволу, облизывать уздечку, забираться кончиком в щелку уретры, подгоняемый собственными фантазиями. Он заглатывал так глубоко как мог. Пошлые звуки, что изолировались от внешнего мира одеялом, были довольно громкие и ударяли по ушам добавляя возбуждения. Выпустив член, выводя языком витиеватые узоры по стволу и головке, он попытался отдышаться. Под одеялом было душно, и собственная появившаяся эрекция обстановку легче не делала. В очередной раз вобрав в рот головку, он услышал громкий стон и одеяло слетело с него с возмущенным "Кейя!" Подняв взгляд он наткнулся на растрепанного Дилюка, с взглядом полным возмущения и желания. -Доброе утро, братик! Как ни в чем не бывало Кейя продолжил облизывать член, помогая себе рукой. Запустив руку в синюю макушку, Дилюк пребывал в прострации. Он давно привык к подобного рода снам, но такого поступка от Кейи настоящего он не ожидал. Он думал что до настолько тесного контакта они дойдут не скоро. Видимо он много не знает о своем теперь уже любовнике. Почувствовав, что разрядка уже близко, он поднял Кейю за щеки к себе и глубоко поцеловал. Языки сплелись в страстном, но полном нежности танце, и он почувствовал свой вкус. -Кейя, что ты удумал? -Ты против? -тот подсел к нему на колени и взял оба члена в руку принимаясь медленно надрачивать. Большим пальцем обводя головки и смешивая их предсемя. -Не против… Но это было… неожиданно. Кейя придвинулся поближе, и обнял Дилюка за шею. Дилюк же, горячими ладонями погладил бедра Кейи, обвел талию, и придвинув к себе, принялся выцеловывать шею, переходил на кадык, оставляя маленькие пятна, чтобы неповадно было носить такие открытые рубашки. Тот запрокинув голову, давая больше доступ, простонал: -Люк, возьми меня…, - Кейя плыл в этой нежности со стороны такого вечно холодного брата. Осознание, что такого его знает только он, приятно гладило чувство собственничества и самолюбия. Высказанное Кейей заявление отдалось в Дилюке приятной дрожью возбуждения. Ооо, как ему хотелось повалить и оприходовать своего неожиданно, не в меру развязного братца, чтобы потом подумал дважды прежде чем вообще открывать рот! Но… - Не сейчас, - Дилюк оторвался от шеи и посмотрел Кейе в глаза, - Но то что ты натворил, определенно надо исправлять. Дилюк понимал, что для Кейи это слишком быстро. Пусть тот и не признавал, но он видел, по глазам, по неосознанным движениям, что тот боялся всего что происходит, пусть и храбрился, говоря то что говорит. Ничего особо не объясняя он повалил того на подушки и сам разместился между ног. Снова припав к шее он начал смелее спускаться ниже по телу оставляя более крупные следы, чтобы уж наверняка. Кейе было тяжело сдержать стоны и приходилось заглушать их рукой. Сейчас он даже был рад тому что не пошел домой. Дилюк слегка приподнялся и с улыбкой впился в сосок. От неожиданности Олберич выгнулся на кровати и громкий стон не смогла заглушить даже рука. -Люк… Он ничего не ответил, лишь начал легонько посасывать то один сосок то другой, периодически помогая себе рукой. И краем глаза наблюдая за тем как мечется его возлюбленный. Оставив слегка опухшие соски в покое, тем самым дав легкую передышку партнеру, он спустился поцелуями по животу ниже. Смелые сны и фантазии не шли ни в какое сравнение с реальностью. Горячее смуглое тело в его руках было таким отзывчивым, легко подстраивалось под его действия и отзывалось стонами, музыкой для его ушей. Поменяв положение так чтобы положить таз братца себе на колени он оценил картину, открывшуюся перед ним. Опьяненный лазурный взгляд, подернутый дымкой, которым его одарили, говорил о состоянии лучше всяких слов. Растрепанные волосы, торс и шея, покрытые засосами, стройные ноги, что лежали у Дилюка на плечах, и ровный член, что уже истекал смазкой, слегка подрагивая в ожидании внимания. Он приподнял его ягодицы еще выше и взору предстало аккуратное розовое колечко мышц, что зазывающе дрожало. Метнув взгляд на Кейю, они пересеклись взглядом. Удивленные синие глаза смотрели с ужасом, любопытством и диким возбуждением. Кейя боялся только одного, что позорно кончит как только Дилюк прикоснется к нему там. Не прерывая взгляда, Рагнвиндр языком прошелся по головке аккуратного члена, собирая смазку и смакуя ее вкус. Не отрываясь, продолжил путь по стволу, обводя каждую выступающую венку и спустился к входу. От первого прикосновения языка брата к члену Кейя забыл как дышать. Затаив дыхание и откинувшись на подушки он впитывал каждое действие, не отводя взгляда с горящего взгляда напротив. Но почувствовав прикосновение там, не выдержал. Он вцепился в простынь, выгнувшись на постели и запрокидывая голову. С губ сорвался не приглушенный рукой вскрик-стон. "Черт бы побрал эту чувствительность!" Он чувствовал как Дилюк медленно обводит по кругу, как слюна и смазка холодными дорожками скатывается по копчику и спине. Ощущения того как язык начал осторожно проталкиваться внутрь, пока совсем немного, но ему хватило и этого чтобы с закрытыми глазами увидеть звезды. Пары секунд хватило на то чтобы более менее прийти в себя и почувствовать влагу на животе, груди и даже маленькую каплю в уголке губ. Но двигаться и вытираться было откровенно лень. Дилюк с замиранием сердца наблюдал за Кейей, который предстал перед ним в таком открытом виде. Семя, что белесыми разводами блестело на смуглом теле привлекали внимание, и до ужаса хотелось их слизать. Возбуждение от такой картины прошило все его естество возбуждением. Опустив таз брата себе на колени, он начал головкой потираться о вход, стараясь всеми силами не сорваться и не войти целиком. Не сейчас, не так. Опьяненный взгляд Кейи стал более осмысленный когда он их приоткрыл и с тихим "Дилюк…" поднял руки вверх с желанием обнять. Не выдержав он кончил прямо на влажную дырочку, стараясь сдержать голос. Упав в зовущие его объятия и перекатившись на бок, чтобы не придавить, он поцеловал его, попутно слизав ту самую каплю. Терпкий вкус семени будоражил застланное удовольствием сознание. Дилюк старался целовать так, чтобы передать все свои эмоции через поцелуй. Всю ту нежность, страсть и благодарность что кипели сейчас в нем. -С добрым утром, Кейя. Кейя был счастлив, впервые с момента их расставания. Они молча лежали, сейчас какие либо слова были лишние. Первые лучи солнца начали показываться из-за горизонта и заглядывали в комнату, подсвечивая сзади силуэт с огненными волосами. Кейя же смотрел только на улыбку его любимого, которая для него была ярче солнца.