Среди нас, внутри нас

Егор очнулся через четыре часа после погони. Парень ожидал, что сейчас он окажется у себя дома, на своей кровати, и что всё произошедшее окажется сном… Нет, это не сон. Кремнёвский лежал на стареньком зелёном диване с почти отвалившимися подлокотниками. Парень до сих пор был в животной форме и, как оказалось, был обнажен по пояс. Весь могучий торс Егора был усеян мелкими порезами от стекла, спину сильно кололо. Неудивительно: диван был усеян хлебными крошками — видимо, кто-то не особо любит чистоту. Потом всё прояснилось: это была небольшая каморка. В другом конце комнаты стоял стол с относительно старым компьютером, на котором висела какая-то напоминалка. За компьютером сидела девушка с внешностью какой-то… Ласки, что ли? Она что-то печатала на компьютере, иногда виляя хвостом, около стола лежал дробовик Remington, а на соседней тумбочке лежала пачка сигарет. Судя по количеству бычков и лежащего рядом с ними пепла, курящий их очень сильно нервничал. Кремнёвский попытался встать с дивана, но тело пронзила боль, и Егор со стоном лёг обратно. «Ласка» взбудоражилась, выплюнула ещё непотушенную сигарету, наспех нажала тревожную кнопку и схватила дробовик. После этого она вскочила из-за стола, опрокинув стул, и подбежала к Егору, взяв его на прицел и передёрнув помпу дробовика. Из него вылетел патрон, и девушка тихо выругалась. — Лежи и не двигайся. — Резко приказала «ласка» на английском. — А… Что происходит? — Егор озадаченно посмотрел на незнакомку и попытался приподняться. — Я… — Лежи, я сказала, а не то нажму на спуск! Егору ничего не оставалось, кроме как лечь обратно, на колющийся диван, находясь под дулом дробовика. — Чего это диван так колется? — Ягуар недовольно поморщился, почувствовав, как неведомые ему колючки впивались в кожу, словно вовсе игнорируя факт присутствия меха. — Так, молчи. Это после прошлой смены осталось, так что придется потерпеть. — А ты вообще кто? — А тебе-то какое дело? Пограничник я. — Да я не об этом. Вид у тебя какой? Ласка? — Вообще-то горностай. Лежи давай, мне за любое твоё неповиновение по башке дадут. Тем временем в каморку вошло двое антропоморфов: пантера и пума. Оба были вооружены… автоматами Калашникова? А, нет, это лишь похожие на «калаши» китайские автоматы «Тип 56». Что ж, всё-таки найти в Америке китайские пушки проще, чем русское оружие. Хотя, кто знает?.. — Ну что, Кэтрин, он очнулся? — Заговорил пантера на английском, взглянув на незнакомца. — Как видно. — Ответила горностай и поправила чёлку. — Сопротивление оказывал? — Никак нет. — Тогда убери оружие. Эй ты, встал, быстро! Егор встал на ноги и, отряхнув спину от крошек, посмотрел на пантеру. Антропорф-пума же встал около стены и сжал автомат крепче. — Кто такой? — Строго спросил «главный», как Егор успел прозвать его у себя в голове. — Егор Кремнёвский. — Русский, что ли? — Э… — Ягуар смутился: стоит ли говорить о своём происхождении? — Да похрен, болезнь решила всё. Про «Красную угрозу» тут теперь только люди помнят. Почему ты приехал сюда на полицейской машине? Всё-таки это и правда не сон. Ещё раз оглядев охрану, Егор перестал чувствовать себя тем могучим хищником, каким казался среди простых людей. — Я… — Кремнёвский прокашлялся от горького комка в горле. — …убил двух человек. Охранников. Они напали на меня в магазине. — Ааа, понимаю… Не первый ты у нас такой. А откуда у тебя… Машина? — Пришлось угнать. — Сейчас что делать будешь? — Не знаю. Теперь у меня ни дома, ни имущества… Ничего. — Так, а вот с этим надо решать. У нас в последнее время много людей бежало в этот район, мест практически нет. Даже бараки — и те до потолка. Кэтрин? — Да, сэр? — У тебя много места в квартире? — Так точно, сэр, только… Сара вряд ли будет рада гостям. — Значит привыкнет, ибо это приказ. Этот гражданин остановится у вас на неопределённый срок. И предупреди Сару: будет плохо обращаться с гостем — лишу трёх пищевых единиц. Первым делом — один раз, при рецидиве — В НЕДЕЛЮ. Выгоните — вообще будете недельную норму на обеих делить, и меня не волнует, как вы будете из этого выкручиваться! — Ладно… — Горностай сразу поникла. Видимо, мало им этих «единиц» дают. — А это что за сумка? — Охранник-пума указал стволом автомата на вещи Егора. — А, эта? Это его сумка. — Ответила Кэти. — Что там? — Взглянул на пограничницу главный. — Деньги, документы, еда, оружие. — Что за оружие? — Р99 и три обоймы к нему. — К себе на хранение. Паспортные данные перепишешь в новую визу. Подпись поставлю заранее, мне ещё два пункта опрашивать. Начальник подошёл к столу, достал листочек и хотел было уже подписать его, как вдруг увидел на тумбочке кучу сигаретных бычков. — Кэтрин, твою мать, ты опять куришь?! — Судя по повышенному голосу, пантеру этот факт очень возмутил. — Сэр, я не могу по-другому, — робко сказала горностай. — Не курить столько, поняла? Три сигареты в день, не больше. За каждую лишнюю сигару — минус одна пищевая единица. Лично приду, чтобы изъять, ясно?! — Хорошо, сэр, больше не буду столько курить. — Так, выдать гостю одежду. Ничего из его вещей, кроме оружия, не изымать. Кстати, твоя смена окончена. Заполняй гражданину визу и веди его к себе домой. — Поняла, сэр. Пантера и пума ушли, а Кэтрин стала заполнять визу. Совсем скоро бумажка была готова. — Подпись поставь. — Кивнула горностай в сторону стола, и Егор, подойдя к нему, расписался на визе. — Готово. Ну что ж… А теперь добро пожаловать в Бруклинскую Антропоморфную Конфедерацию. — БАК? — Усмехнулся ягуар. — Ну и название у вас… — При других такую хрень не ляпни, понял? У нас здесь всё решается довольно просто: последнего, кто сказал БАК, а не «БиАйСи» или «БэАКа», удавили неподалёку от погранпоста в Мидвуде. Возьми майку из тумбочки. Егор открыл тумбочку и достал оттуда чёрную майку, на которую немного осыпался пепел от сигарет. Отряхнув её, парень оделся. — Кстати, а где моя одежда? Ну, я про майку и худи. — В помойке. Вся верхняя одежда пропиталась кровью, в такой не походишь. Ну, пошли… Будешь теперь жить у нас. Кэтрин и Егор вышли с КПП и направились в сторону дома девушки. Это был не тот Нью-Йорк, что был по ту сторону железобетонной стены. Совершенно не тот. Здесь была грязь, мусор, какие-то обломки и осколки. По улицам гетто ходило не так много людей, но это пока, у границы. В «центре» же движения было больше, но не как в остальном городе. Где-то ходило три антропоморфа с оружием, где-то ругались между собой две девушки: лиса и панда. Где-то у стены одного из домов лежал лабрадор с опустошённой бутылкой виски. И только хищники. — Что-то травоядных я тут не вижу. — Взглянул Егор на нескольких прохожих. — Мы в секторе плотоядных. Травоядные разделили всё гетто на две части. Они боятся нас, а потому стараются не попадаться хищникам на глаза, плюс закрыли границы в одностороннем порядке. Мы же продолжаем принимать жителей с той половины, а их лишают гражданства. Валютой мы пользуемся, но у нас, на территории Добровольческих Сил, решили бартер ввести. Так что у нас пищевые единицы. У нас упадок сейчас. Вот так и живём. — Напоминает «Халф-Лайф». Может, у вас тут и войска Гражданской Обороны есть? — Есть, из добровольцев. Людская полиция сюда не заезжает, а потому мы и сами их сюда не пускаем. Пусть знают, с кем связываются. Кстати, вот и мой дом. Жильё Кэтрин находилось в пятиэтажном доме из красного кирпича. На одной из стен вился плющ, а у лестницы валялись кучки мусора. Горностай открыла дверь подъезда ключами и вошла внутрь. Егор последовал за ней. — Старайся вести себя тихо. Сара не особо рада гостям. — Да, я уже слышал. А Сара — это кто? — Моя сожительница. Давние подруги, вот и живём вместе. — Ясно. А… сколько времени сейчас? — Много. Уже три часа дня. Ты четыре часа без сознания лежал. — Понятно. Тем временем пара уже подошла к двери квартиры Кэтрин. На лестничной клетке было тихо, и сейчас Кремнёвский прочувствовал это в полной мере. — Ну… Будем надеяться, что сейчас Сара в хорошем настроении. — Выдохнула горностай, вставляя ключ в замочную скважину двери.