Среди нас, внутри нас

Политика, 14 июл, 22:47 | 31848 просмотров ВОЗ прекращает совместную разработку лекарства с Россией из-за геополитических разногласий «Всемирная Организация Здравоохранения (ВОЗ) объявила о прекращении совместной работы с Россией над лекарством от ESV-417, более известного как «Зверовирус» из-за возросшей напряженности в геополитической сфере. Через сутки после этого события из программы были исключены и другие постсоветские страны. Сегодня глава ВОЗ заявил, что стороны не могут продолжать совместные исследования и разработку препарата из-за «агрессивной политики России и Организации Договора о Взаимной Обороне». Это решение может серьёзно повлиять на обстановку в странах бывшего СССР. Стало известно, что представитель РФ в ООН выразил протест о подобном решении ВОЗ, назвав это «бесчеловечным поступком, совершённым под давлением Запада» и попросил руководство организации «вспомнить, что ВОЗ — это международная неполитическая медицинская организация, а не дочернее образование НАТО». Помимо представителей стран Договора, данное заявление поддержал полпред КНР. В данный момент в ООН идёт заседание о подтверждении исключения стран ОДВО из программы по лечению ESV-417. Руководство Министерства Здравоохранения РФ уже выразило готовность организовать новое медицинское сообщество для разработки препарата в пределах стран ОДВО и дружественных им государств.»

***

Все окна были плотно закрыты. Несмотря на это, с улицы было отчётливо слышно стук дождя по стеклу и металлу, а также стрекотание автоматов где-то вдалеке. Вторым рубежом защиты слуха Сары стало одеяло, которым девушка накрылась с головой. Летом все либо ничем не укрываются, либо берут простыню, но необычное для гепарда чувство поставило желание спрятаться от внешних звуков превыше температурного режима. Имя этому чувству — страх. В щели между одеялом и кроватью мелькнула вспышка света. Следом за ним послышались раскаты, которые завершились чудовищным грохотом, который было очень легко спутать со взрывом. Сара сжалась ещё сильнее в позе эмбриона, схватив хвост в руки и прижав уши к голове. Сердце замерло, но затем продолжило биться с неприятным покалыванием. Джексон никогда не боялась грозы, но сейчас… Когда раскаты грома настолько громкие, что способны заглушить выстрелы полевой артиллерии, а их кульминация вселяет ужас в души всех живых существ, включая выезжающих на место «взрыва» заградотрядовцев… Здесь даже самому бесстрашному человеку придётся как минимум не по себе. — Рядовой! Из-за громкого сердцебиения Сара лишь с четвёртого раза услышала крики и стук в дверь, уже настойчивый, с готовностью оставить в ней вмятину. Гепард с большой неохотой вылезла из-под одеяла и, не надевая форму, в одних боксерах и сырой после стирки майке, пошла в сторону выхода. Миновав небольшой закопчённый коврик и журнальный столик с ободранным на одной из ножек шпоном, Сара дошла до двери. — Кто там? — Взволнованно спросила девушка. — Старший сержант Миронов и рядовой Кремнёвский! Открой дверь, Джексон! — Послышался голос командира. Гепард оцепенела, но затем всё-таки открыла дверь и снова встала в ступор. Перед ней стояли двое промокших насквозь товарищей. Целые, невредимые, без признаков безумия. — Уснула, что ли? — Лабрадор недоумевающе посмотрел на Сару. — Ну… В какой-то мере, товарищ старший сержант. — Ясно. Егор решил тебя проведать, вот и пришёл. Я бы отдохнул наконец, но я — человек занятой, так что тусите тут вдвоём. Вода имеется, вот баклажка. — Командир указал ладонью на пятилитровую бутыль, стоящую около кухонной раковины. — Особо не расслабляйтесь: тут и дежурные могут дёрнуть, и мина прилететь, а там уж весь дом поднимут по тревоге. Джексон, помни про записку: показывай её каждому, кто до вас докопается. Всё, пошёл я. Мотопехота? — Да, Алексей Иванович? — откликнулся Кремнёвский на знакомую кличку. Миронов лишь незаметно для Сары погрозил ягуару пальцем. Тот всё понял и кивнул, мол, никаких глупостей не будет. Сразу после этого старший сержант исчез из поля зрения компании, и Егор закрыл дверь на щеколду. Девушка тем временем вернулась обратно на кровать и закуталась в одеяло, вновь почувствовав холод по всему телу. — Ты как? — Гепард посмотрела на парня, почти что застывшего около входа. — Я? Да нормально. Прошла у меня эта хрень… Могу я куртку повесить? — Да-да, конечно. — девушка закивала, попутно зарываясь в тёплую материю всё глубже. — Спасибо. Егор стянул с себя отяжелевшую от воды афганку и повесил её на крючок у двери, оставшись в штанах и мокрой чёрной футболке. — Сара… — Чего? — Я… Хочу извиниться за метро. Я должен был держать себя в руках, но в итоге какая-то хрень произошла, и я сорвался. — Забей, ты не виноват. Мы — хищники, для нас подобное — едва ли не обыденность. Ягуар нахмурился, услышав подобный ответ. Он не считал себя хищником. Может, у него есть хвост, есть клыки, как у животного, есть мех, но ведь он — человек, Homo Sapiens, разве нет? — Ты лучше скажи… Что я тогда делал во время приступа? Я кому-нибудь навредил? — Физически нет. Только травоядные обдристались по полной. — Усмехнулась Джексон. — Не лучший исход… За окном раздался взрыв. Девушка ещё сильнее вжалась в мягкую материю, надеясь спрятаться от симфонии разрушения, которую исполняли война и гроза. Егор лишь дрогнул от внезапности и зевнул, чтобы избавиться от начавшегося звона в ушах. — Пиздец какой-то начался. Нахуй я тебя в Диаспору потащил?.. — Я сама приняла решение примкнуть к социалистам, Егор. Не бери эту вину на себя. Ты хотел помочь. И ты помогаешь. Так что забей. — Ты постоянно так говоришь? — Да. Жизнь научила не обращать внимание на мелочи и мнение других. Просто идти своей дорогой, и всё. Блин, но вот гроза сегодня — это полная жесть. Такой ураган был, как минимум, два месяца назад, и то не такой сильный. Будто знак какой-то. — Знак для чего? — Что драпать пора. Америка — страна возможностей. Возможностей сдохнуть от пули, от удара по башке, от голода, от болезней, от открытого люка, стать инвалидом, стать бомжом, стать проституткой. А дальше, если ты не из высшей касты исключительной нации, созданной самим Господом во имя демократии, тебе закрыты все двери. Пидоры, бля. А, кстати, и если ты — не они, тебе тоже дороги закрыты. — Не все американцы такие, Сара. — А какая разница, если в Белом Доме заседает фашист? Если бы не он, не было бы этой поеботы. Не было бы гетто, локальных войн, голода, не умирали бы сотни антропоморфов. А пока Вернер у власти, оставаться тут нет смысла. Парень тяжело вздохнул, осознавая правоту Джексон, как вдруг он почувствовал до боли знакомый запах, и в районе затылка снова появилось приятное покалывающее ощущение, от которого Егора передёрнуло. После этого он сразу посмотрел на кошку. — Почему здесь пахнет… Тем самым? — В смысле? — Девушка попыталась сделать вид, что не понимает, о чём говорит напарник, и уловка могла бы увенчаться успехом, если бы не развитое обоняние у хищных антропоморфов. — Сара, — Кошачий строго посмотрел на приятельницу, — признавайся: я тебя покалечил? — Нет, это я сама. Отвлекала тебя от командира, царапнула себя малость, но всё уже прошло. Кремнёвский застыл на месте. Значит, он напал на Миронова, Сара поранила себя, чтобы его отвлечь, и Егор переключился на неё… Что он успел с ней сделать? И запах… Он более чем знакомый. Сара будто исчезла. И временная квартира Миронова тоже пропала. Стены, обмазанные глиной. Хлипкие стеллажи с ящиками и жестяными коробочками. Но поле зрения Кремнёвского занимал не интерьер, а разъярённое смуглое лицо с чёрной щетиной и выбитым клыком. Чёрная маска, на которой белым было что-то написано, сползла на шею, чему человек был не очень рад. Он кричал что-то, чего Егор не смог прочитать по губам: видимо, иностранец. Затем парень будто отдаляется от оппонента, и его глаза падают на возникшую из ниоткуда человеческую руку в песчаном камуфляже. Она наносит человеку один удар, затем второй. Потом она перехватывает запястье противника и направляет его на себя. В кулаке смуглого человека был кухонный нож. Разъярённое лицо сменяется гримасой ужаса. Лезвие входит в голову, между шеей и подбородком. Язык выпадает наружу, из-под подбородка начинает литься багровая жижа, и запах ударяет в ноздри… Ярость. Ужас. Полная дезориентация. Внутри всё холодеет, а руки согревает человеческая кровь. И ты чувствуешь, что умираешь сам. Внутри. — Эй! — В глаза Егора будто ударил свет. Парень вскрикнул от неожиданности и попятился назад, не понимая, что происходит. Потом он увидел перед собой прежнюю картину: потрёпанная войной американская квартира, кровать с одеялом, слегка вымазанным обвалившейся штукатуркой, и Сара, вылезшая из своего тканевого кокона. Её рука была вытянута вперёд, будто та хотела почесать Кремнёвского за ухом. — Ты чего? Егор не нашёлся что-либо ответить. Он был в состоянии паники. Он только что выпал из реальности. И не это самое страшное… Он помнил тот дом… Помнил того человека… — Егор, что с тобой? — На морде Джексон можно было увидеть натуральный испуг, который парень за весь период совместного проживания с Сарой и Кэтрин не видел. — Я… Блять… Я, походу, глюки словил. Пиздец… — Что ещё за глюки? Это из-за крови? — Ну… Как бы да, но как бы нет… Чёрт, как объяснить… — Ты голоден? — Нет. А к чему это? — Чтобы понять, что мне делать: убегать из квартиры, визжа на всю зону оккупации, или пытаться как-то тебе помочь, так что отвечай. Кровь с этим связана? — Да. — Приятные ощущения испытываешь? — Практически нет. — Накинуться на меня хо?.. Снова послышался грохот, и Егор едва не спрыгнул с кровати. — Тихо-тихо! Спокойно. — Сара полностью вылезла из-под одеяла и приблизилась к ягуару. Тот смог увидеть, что часть живота гепарда была выбрита налысо и накрыта сверху липким бинтом кремового оттенка. Участок без шерсти был строго квадратным, из-за чего можно было подумать, что поверх раны Джексон будто была приклеена картинка с изображением изящной женской талии с намёками на спортивное телосложение. — Тут сантиметров 20… — Парень уставился на полоски бинтов. — Неужели ты… Действительно… — Давай сейчас не об этом. — Сара, подойдя к Кремнёвскому, схватила его за плечи и резко усадила парня на кровать, отчего заскрипели поношенные пружины. — Что за хрень с тобой происходит? — Это… — Кошачий набрал побольше воздуха. — Это был флэшбек. — Нихера себе... — Гепард удивлённо посмотрела на товарища и села рядом. — И часто у тебя такое? — Нет, редко. Особенно в последний год, но… Видимо, из-за войны щёлкнуло у меня, вот и случилось. — Если я правильно помню из Интернета, то флэшбеки — это воспоминания, резко возникающие, в мельчайших подробностях. Так? — Да. — Это связано с твоей службой? — Да, с ней. Причём, мне привиделся один из самых хуёвых моментов… Когда я впервые убил человека. Девушка взглянула на Егора, и в её глазах можно было увидеть что-то, похожее на… сочувствие? Неужели, вопреки её реакции на высказывания Кремнёвского, ещё не всё потеряно? — Расскажешь? — Произнесла гепард, слегка опустив уши. По хвосту, который елозил по простыне, было видно, что она либо сильно сопереживала, либо боялась. — Ну… — Парень снова вздохнул и посмотрел напарнице в глаза. — Хорошо. Может, и полегчает… Это было в январе 2024-го, к северо-востоку от Хомса. Меня тогда после двух месяцев службы в окрестностях Дамаска перевели в зону, где недавно проходили боевые действия...