Хеллоуинский/Новогодний сборник Двух Дисков.

      На серых улицах Эдинбурга, давно никто не шествовал, в подобные часы.       Поговаривали, что здесь свято верили в настоящие шабаши у ведьм, детей прятали по домам в канун Всех Святых, а сладости разбрасывали по улицам, за два дня до его наступления.       Не шибко жаловали призрачные жители этого города чужаков и новые лица.       Однако, старинный и похороненный под грудами пыли, хлама и земли театр, что, казалось, вот-вот обвалится, ближе к таинственному празднику, что изначально отпугивал нечисть по своему предназначению, внезапно ожил и расцвел, приняв свой изначальный: торжественный и величественный облик.       Да еще и рядом с ним, появилась небольшая таверна, похожая на старенькое построение, наискосок, но внутри, словно бы было больше, в два раза.       Случилось это 25 октября, когда в город загадочным образом умудрился прошмыгнуть странный, небольшой фургон, похожий на те, с которыми раньше разъезжали музыканты, бродячие актеры и начинающий цирк, от него прямо веяло старинным духом ушедших веков и темным, сверхъестественным напалмом.       Серые люди Эдинбурга долго, пристально и подозрительно косились на пришельцев из неоткуда, но те, будто бы и не обращали внимания на посторонних, занимаясь своим делом.       Первым, как заметил местный скульптор, вышел молодой парень, с неестественно белыми волосами, что вроде бы должны были придавать шарма юному дарованию, но ощущение было все-таки, что цвет неестественный и вовсе не родной этому молодому незнакомцу. Скорее, они показались наблюдателям будто бы… седыми.       Никто не всматривался, могли ли быть у прибывшего темные корни или уже отросшие прядки иного оттенка. Они боялись даже подойти к прибывшим. Но вот эта неестественная седина, местами серая, местами кипельно белая, не давала жителям серого города покоя, как только незнакомец вышел из фургона.       По словам жителей, он любовно окинул взглядом старое, почти разрушившиеся здание и мягко улыбнувшись, подошел к остаткам рухли и, погладив потемневший кирпич, что-то произнес, будто заговорил со старым театром. И будь я проклят, если совру, что здание, словно бы ему ответило.       Сверхъестественный ветер, словно принес из глубин заброшенного театра чей-то голос и всколыхнул плащ незнакомца, в плаще и цилиндре. Парень снова улыбнулся и положив обе руки в белоснежных перчатках на набалдашник своей трости, изображающего гриффона, и решил дождаться остальных. Те не медлили.       Следующим из фургона вышел крепкий и рослый юноша с едва волнистыми волосами, что были подстрижены сзади, но передние прядки, длинной чуть ниже скул обрамляли грубоватое, но благородное лицо с высокими, остро-очерченными скулами и волевым подбородком. Он был будто бы ровесник, того первого и одет словно, в средневековую одежду: рыхлая, мешковатая рубашка, серо-бежевого цвета и кожаная безрукавка сверху. Высокие сапоги, которые сейчас никто не носит и черные штаны с начесом. Он подошел к беловолосому, когда тот окликнул его и так же с любопытством окинул здание снизу вверх, приоткрыв рот и усмехнулся. Он словно бы одобрил выбор беловолосого и хмыкнув, громко свистнул в сторону фургона и призывно махнул рукой, словно звал кого-то еще.       Затем вернулся и вытащил несколько досок и клатч с инструментами.       Те, кого он позвал так же не заставили себя ждать и следом вышли: Скарамуш - парень со светло-каштановыми волосами длинной до плеч, в той одежде, в которой обычно Скарамуши площадей и выступают, и русоволосый парень в капюшоне и гримме. Лицо его было слишком расслабленным, будто у силиконовой куклы.       Любопытные наблюдатели позднее клялись, как видели, что оценив старый театр, парни вернулись в фургон и объехав здание, исчезли. Однако, временами можно было услышать, как внутри, будто что-то строили.       Правда, ленивым и настороженным зевакам, это быстро надоело и они оставили пришельцев.       Те же, все равно не совались к недружелюбному народу, не докучали своим вниманием и не требовали чего-та от местных жителей. Однако, всего за ночь, театр преобразился так… что даже местный Глава Города начал тревожиться и, собрав несколько отчаянных ребят, направился прямо к обновленному зданию, решив потребовать у своевольных путников лицензию на реставрацию здания, или — будьте любезны, покинуть Эдинбург, да еще и без гроша в кармане. Так как, никто из местных, этих путешественников о преображении театра не просил.       Глава застал работников за тем, что черноволосый парень расклеивал листовки у ближайших столбов, о намечающемся представлении, а Скарамуш и парень в гримме, быстро зашли обратно в театр.       Это начало очень сильно раздражать Главу Города. Он окликнул брюнета, когда тот размазывал клей по стене одного из ближайших зданий и, когда тот обернулся, пухлый мужичок с нездоровым цветом лица и сальными волосами, стремительно направился прямо к нему. — Молодой человек! Соизвольте мне объяснить, что здесь происходит! — неприятным голосом, начал тот.       Брюнет отвлекся от своей работы, приляпав к стене плакат и не разгладив его как следует, поставил ведро с клейстером и длинной кистью подле себя. Он поправил перчатки. — Извините? — Я спрашиваю вас, что здесь происходит?! — взвинтился Глава, — Я не припоминаю, ни того, чтобы заказывал реставрацию данного строения, ни каких-либо развлекательных трупп. Тем более, в нашем городе День всех Святых не празднуется! — Возможно, — слишком просто и обыденно, протянул тот, — но… вы не учли кое-чего. Здание не реставрировалось почти 12 лет. А по закону, по прошествию всего шести лет, оно уже считается бесхозным, так? Так. И не волнуйтесь… Пока он это говорил, парень достал из кармана небольшой портсигар и взяв сигарету, прикурил от складывающейся зажигалки. — Мы не затребуем с вам никаких средств, ни за представление, ни за реставрацию… — выдохнув дым, брюнет выпрямился, — единственное… пожалуй, не за бесплатно я буду продавать людям напитки… но не обижусь, если мою таверну, так никто и не посетит. — Таверну? — удивленно подпрыгнул на месте Глава. Брюнет усмехнулся и указал пальцами, держащими сигарету в сторону от театра, где у главного входа, много-левее располагалась небольшая деревянная, но очень симпатичная и аккуратная пристройка, с вывеской «Пьяная Семерка». — О, кстати. — очнулся брюнет и снова взяв ведро с кистью, зашагал, как раз в ее сторону, — Не хотите выпить? Могу поставить вам ящик фирменного бесплатно, если разрешите нам поработать здесь 30-го числа.       Глава Города осторожно переглянулся с пришедшими мужиками и парнями, словно спрашивая их мнения, а молодой человек, расклеивающий листовки уже испарился внутри небольшой таверны.       Кучка самозванных добровольцев, выпроводить нежеланных гостей медленно приблизилась к зданию и тут же вздрогнула, когда дверь резко отварилась и брюнет, сжав в зубах сигарету, вытащил два ящика с заставленными, слишком плотно друг к другу стеклянными бутылками двух цветов, с длинными горлышками: темно-медового оттенка и изумрудного.       Темная и светлая жидкость внутри склянок привлекла внимание пришедших.       Брюнет достав крайнюю бутылку из левого ящика, откупорил крышку зубами и схватив с окна оставленный кем-то стакан, налил приятного-янтарного цвета питьевой напиток, от которой пахло душистым пшеном и медом до середины, а после протянул пухлячку. — Попробуйте. Я аба-где алкоголь не покупаю. — он хмыкнул и не дождавшись ответа, всунул стакан в руки Главы.       Тот еще долго глядел на напиток, вертел в руках стакан, принюхивался с подозрением поднимая и опуская тот, будто стараясь найти, к чему прикопаться. Брюнет курил у того самого окошка, где взял стакан и облокотился на него, глядя незаинтересованно куда-то в сторону.       Мужики и парни, сопровождающие Главу Города, одновременно склонились за его спиной к этому стакану и с любопытством долго на него зыркали, будто выжидали вердикта. Незнакомец терпеливо ждал.       И вот, пухляк, наконец, вкрай нанюхался аромату от хмельного и сделав несколько осторожных глотков, замер и на мгновение просиял. Брюнет усмехнулся, сделав еще одну затяжку.       Но, Глава, дабы не показывать, что уже со всем согласный, тихо фыркнул, горделиво вскинул голову и сказал. — Хорошо… ладно. Если вы, действительно, не возьмете денег с жителей... — Ни копейки. — вернул на него взгляд, с лукавой улыбочкой брюнет. — Хм-м-м… — тот все еще подозрительно прищурился на парня и снова, сделав глоток из стакана, прокашлялся и сказал. — Хорошо! Только… еще один ящик, — он прожестикулировал свободной рукой, — и можете остаться. — А вы умеете торговаться. Похвально. — щелкнул пальцами брюнет и зашел в таверну снова. Через пару минут, он вернулся с еще одним ящиком, который разбавляли изумрудные и янтарно-медовые бутылки. Брюнет улыбнулся и поставил ящик рядом с остальными. — Если заинтересует, еще что-нибудь, заходите в мою таверну, сделаю колоссальную скидочку. Ну и… на представление заходите. — Хм… я подумаю… — фыркнул Глава Города и кивнув на ящики мужикам, велел тем самым забрать причитающееся и дождавшись, когда те водрузятся халявным бухлом, кивнул и развернувшись, предупредил, — но мы следим за вами. — Как скажите. — улыбнулся широко брюнет и проводив гостей долгим взглядом, помахал им вслед и вернулся к главному входу в театр, что не переставал преображаться. На крыльце его ждал тот же беловолосый парень, теперь во фраке, на плече которого были вышиты игральные карты и крыло. Он смотрел вслед ушедшим и поправив цилиндр, глянул на брюнета. — Как думаешь, придут? Роял. — Придут, куда денутся... — стянул тот перчатки и посмотрел себе за спину с самоуверенной ухмылкой, — Более того, я уверен, они нам и зрителей приведут… Беловолосый поправил длинную челку, что закрывала ему левую часть лица и улыбнулся, прикрыв глаз, а после взялся за козырек цилиндра и вскинув голову, обернулся и осмотрел результат своего прибытия в данный город. — В таком случае… еще парочка дней… и это представление они не забудут никогда… — Верно. — усмехнулся брюнет, закуривая очередную сигарету и посмотрев в сторону, помахал возвращающимся Скарамушу и Гримеру, что несли намечающийся обед.       Беловолосый подошел снова к дверям театра и провел по ним рукой, блаженно улыбнувшись. — В таком случае… будем ждать гостей к нашему представлению. Мы должны позволить этому тетару, снова прожить великолепный спектакль… — Да… но опасайтесь гоблинов… — хмыкнул Роял и затушив ладонью бычок, направился в таверну.