Хеллоуинский/Новогодний сборник Двух Дисков.

... .

А если там, под сердцем, лед,

То почему так больно жжет?

Не потому ли, что у льда

Сестра — кипящая вода,

Которой полон небосвод?

31 число…

      Город Дайзбург, как обычно, готовится к новогодней суете. Скоро должно всё закончиться, а новогодние приключения остаться лёгким, манящим и приятным воспоминанием для тех, кто был втянут в праздничные авантюры загадочного, музыкального магазина, в одном из центральных закутков, торговых домов, с непримечательным отделом: с тканями и шторами, и тем, что происходило в загадочном штате.       Погода была скудная…       Несмотря, на лёгкий снег, погода располагала больше плюсовой температурой, и асфальтовые дороги под белой, хрустящей простынёй уже оттаивали, давая простора слякоти и непривлекательным коричнево-серым лужам с грязными комками.       Высокий молодой человек в чёрной дублёнке с серо-коричневым мехом тоскливо прогуливался вдоль площади, полу-пусто кинув короткий взгляд на украшенные бордюры, железные статуи из грубой проволоки, с нанесенной на них белой краской и окутанные гирляндами.       Девятиметровая ёлка блестела огоньками, а огромные шары вызывали у детворы восторг, но очень короткий. Парень невесело усмехнулся, подумав, что не смотря на все их с братом старания, люди перестали верить в чудеса.       Мир технологий победил… но не принёс нужной пользы.       Измерение грёз совсем скоро угаснет и на смену ему придёт мистика и ужасы… Древние окажутся правы.       На центральной площади начинало темнеть… Часы в очередной раз пробили 10 ударов, оглашая своим гулом улицу.       Прохожие не сразу оборачивались, недоверчиво и ворчливо комментировали этот гром, а парень прошёл к одной из кофейнь, обошёл её и замер.       На пожарной лестнице сидела старая-знакомая: тёмно-синяя шубка с белым мехом на воротнике, синие волосы в каре, кошачьи уши. Белоснежные руки с острыми ногтями, более безупречный маникюр, чем тот, что делает более 70-ти процентов смертных жительниц современности…       Девушка выжидающе посмотрела на пришедшего и чётко отметила в нём белыми глазами с вертикальными зрачками, что сузились — ауру жара, неистовости, тепла и смерти. На миг лицо пришедшего исказилось трещиной на левой щеке, а глаз заплыл чёрной пеленой во всю сферу. Вместо губ прогляделась безобразная, костлявая челюсть и выпустила горячий дым.       Синеволосая вздрогнула от этого зрелища и поспешно моргнула, отгоняя от себя наваждения. Демон хоть и не умел читать мысли, как самый молодой из Князей Ада, но ему было достаточно эмоций собеседницы, чтобы он понял, что она увидела. — Я тебя искала. — начала она робко. Брюнет отстраненно кивнул, собрав руки в карманы, неспешно вышел вперёд, подойдя к бакэнэко ближе и поднял голову, внимательно посмотрев на неё. — Я знаю… я был в другом мире. Кошка прищурилась и наклонившись вперёд, принюхалась. От черноволосого пахло морем, песком, жаром и ароматом каких-то южных цветов. Чем-то вроде жасмина. Она подёргала носом и мягко отодвинулась. — Сирены? — Русалки, — ответил он, глядя на неё не менее выжидательно, словно ожидал вердикта. — Не звучит, как оправдание… — ответила девушка. — Я и не собирался оправдываться… — пожал плечами демон, схватился рукой за выступ лестницы, подтянул себя и когда синеволосая подвинулась, он забрался и сел рядом.

Кипит гранит, вертится ось, Ведь так отроду повелось, Что всем клинкам и кораблям Дают девичьи имена Что ж остается делать нам?

      Полгода, проведённых в Каринтии, явно на нём сказались. Там магию ценят, любят, относятся с уважениям, и там он чувствовал себя свободней.       Они с братом хотели научить этому чёрствых людей Дайзбурга, которые не верили в чудо и не боялись его последствий. Всё слишком уныло, хотя и на кону Новый Год.       Вейс всё рассуждал, куда отправится в этот раз на праздники. Каринтия ему полюбилась. Мир, пресыщённый магией, который подпитывает его стихию, даёт карт-бланш на радость, не высмеивает, а принимает его внутреннего шута, и слова о том, что Огненный Бог Фуруэр не любит людей, глядя на этот жёлто-серый мир, начинают иметь для демона особое значение. Хотя… ни один из миров не был ему родным. — Куда дальше? — пока парень задумался, баканэко жалостливо прижала ушки к голове и опустив лицо, хрипло поинтересовалась у демона, что когда-то был полон энергии, задора. Любил жизнь, движение и веселье.       Здесь себя Рюга не чувствовал в своей тарелке, и даже теперь, как и раньше, чувствовал травмированность и отстранённость Йоухикко, пусть и зная, что он был СПОСОБЕН её расшевелить, он просто кое-что понял и сдался. Тащить на себе одном, уныние двоих, было выше его сил. Достаточно и того, что было у него и брата в прошлом. Только вот, почему-то он может с этим прошлым расстаться, а некоторые нет…

Демон может расстаться с прошлым…

— Куда-а-а…? — протянул тот задумчиво глядя перед собой, вытянул руку и послал в воздух два огненных шарика кружа их между пальцами, — Этот Новый Год, я, наверное, проведу в Каринтии… не хочу заражаться унынием от Тони…       Кира слабо кивнула и поджала к себе ноги в темных лосинах, положив подбородок на колени и обхватив руками. — … как прежде… — начала была она. — Уже не будет, как прежде. — твёрдо и решительно ответил Рюга, посмотрев в сторону баканэко и шумно, нервно выдохнул, — Не будет, Кира. Я — демон, НО ДАЖЕ Я не знаю, что тебе нужно и чем тебе помочь… я ЗА развитие, ЗА перемены. Но… я не могу унести на себе столько боли. И чаяний. Он отвернулся и прикрыл глаза, протерев лицо, чувствуя как жжёт верхний уголок глаза, а веко непроизвольно дёргается. Он оттянул пальцами кожу и проморгался как следует. Девушка молчала.       Снег начал кружение над их головами, отправляя неприятную и тоскливую боль в далёкое воспоминание, о том, как такой же снегопад кружился в унисон, во время их близости... .

Вслепую вновь перелистай

Пергамент нам доступных тайн

Лёд, раскаленный докрасна,

Любовь страшнее, чем война,

Любовь разит верней, чем сталь...

      А говорят, что демоны любить не умеют… или это опасно.       Вейс так не считал.       И не боялся этого.       Он не был ни на стороне ада, ни на светлой какой-то там стороне.       Он был свободен.       И это было его природой и проклятьем.       Как и сущность «клеймёного». А клеймёные любят внимание, увы… Черноглазый Рюга, как тем более… близнецы, что поделать?       В Каринтии было забавно. Можно допекать Филлипэ своими выходками и смеяться с его реакции. Можно стать ребёнком и поиграть с Лаурой и Катариной в снежки. Можно подшутить над кем-то, превратившись в крупного пушистого пса… а потом выкинуть такой фортель… но… не здесь. И не теперь. Всё это веселье и чудо, оставалось там. Как и… — Девушка у тебя там появилась? — начала первой синеволосая. — … . — Вейс моментально напрягся. Плечи его поднялись и стали жёсткими. Он поджал губы и вперил острый и укоризненный взгляд на бывшую девушку, что ему на самом деле была дорога, любима и нравилась всей душой и всем пламенем, если бы у демонов было и жило такое. Кира выдержала его взгляд и только сейчас парень понял, что происходит с ним на протяжении всех его жизней.       Далёкое прошлое, томительное настоящие, и неизвестное будущее… и на пути все это время женщины, которые его… так или иначе бросали.       Сами в него влюблялись и сами его бросали. А как только ОН захотел изменить свой выбор и бросить сам… хотя бы раз, поступить по собственному желанию, то в чьих-то глазах моментально становился ублюдком. Да, он демон… но даже у демона есть какие-никакие принципы!       Долго глядя в глаза йокаю, Вейс пару раз непроизвольно и нервно дёрнул носом и, утерев его, как маленький мальчишка, сказал: — Я в этом не виноват. — Я знаю. — тихо добавила девушка. — Тебя, я винить, тоже не буду… но, — он хотел что-то сделать, а рука дрогнула и демон её опустил, только указав на Йоухикко, — всё кончено. Она снова уныло кивнула, а парень спрыгнул с лестницы и задрав голову, когда приземлился на землю, продолжил: — Я сделал ВСЁ, ЧТО МОГ. Если у тебя своя дорога, надо было раньше об этом сказать. Я устал, понимаешь? Я ценю чужую свободу, я ценю ТВОЮ СВОБОДУ, но я ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ТЫ БЫЛА СО МНОЙ! Синеволосая только судорожно выдохнула и сглотнула, не проронив ни слова. Парень ненадолго замолчал, чтобы более правильно и осмысленно подобрать слова, не наговорить лишнего и донести то, что он хочет донести. Только вот… сердце и разум в этот раз не в ладу. Эмоции находят, в груди болезненно жжёт, словно кто-то, то и дело целое ведро воды ледяной опрокидывает ему на грудь. Закусив губу и подумав, осмыслив и разобрав слова, брюнет нервно забрал волосы назад, переметнулся с ноги на ногу и продолжил, охрипшим голосом: — Мы разные. ОЧЕНЬ. Разные. Мне жаль, что я не заметил. Я дурак… — развёл руками, — Невнимательный, незрелый дурак. Хотя казалось бы, триста с лишним лет. Кира молчала, слушая его, не моргая, хотя по щеке не переставая скатывалась слеза. — Если бы я знал, мы бы этого с тобой избежали. — выдохнул тот, ощущая как дерёт горло и говорить становится сложнее, глаза жжёт, — И знаешь, К ЧЕРТУ! Я готов. Я буду уёбком, мразью, кем хочешь. Я. Он ударил себя в грудь, пытливо уставившись на баканэко. — Я — демон. Некоторые мои близкие тоже, хер с ним, кем ТЫ и твоя когорта меня считаете. Пусть жалеют тебя до беспамятства, ты это заслужила. Но я пока живой…С горечью добавил он, посмотрев на девушку не моргая. — И мне надоело, что мои чувства топтают… — смахнув с глаза, чёрную, как смоль слезу, он провёл пальцами по треснувшей щеке отвернувшись, подождал, когда лицо примет приемлемый вид, чтобы не пугать и не доставлять синеволосой ещё хлопот, проблем, кошмаров.       Выдохнув и прочистив горло, Вейс посмотрел под ноги и добавил: — Мы разные. И, это Я, никому из вас не подхожу, да? Что делаю не так? Кира не ответила, а он выдохнул, передёрнул плечами и повернув к ней голову с пустыми, чёрными глазами сказал: — На этом наши пути — всё. Я устал. Достав пачку сигарет, чтобы прогнать горечь в горле, он вставил одну в зубы, поджёг от ладони и втянув в себя дым, прогнал через лёгкие и выдохнув, сказал: — Нужна будет помощь, обращайся. Но с этого дня мы, друг другу - никто.       Подойдя к лестнице, он положил на край пачку сигарет и зажигалку с бенгальским огоньком, коротко бросил взгляд на бывшую, задержав его ненадолго на бледном лице, затянулся снова, подавляя неуместный кашель, так как до этого Рюга не разу ни курил и учился по ходу дела, протёр глаза от слёз и дыма. Развернулся и пошёл прочь.

***

      Через какое-то время после этого разговора, в уютной двухкомнатной квартире, в телефоне Арзу высветилось сообщение. Групповой чат знакомых и друзей разрывался от нового обсуждения и сплетни. Все задавали вопросы и допытывались, что произошло между Кирой и Вейсом?       Изучив послание от брата, голубоглазый Рюга побледнел. Он кинул обеспокоенный взгляд на Руру, что замерла с телефоном в руках и как робот со стеклянным, тревожным взглядом подняла голову на возлюбленного. В голове пронеслась мысль, что это, ЧТО-ТО всем напоминает. И Арзу с Руру даже знали, что… так как проходили через это.       В груди друзей теплилась надежда, что и эти двое, рано или поздно, сойдутся вновь, но…

...

Ничего не останется от нас,

Нам останемся, может быть, только мы,

И крылатое бьется пламя

Между нами, и любовь во время зимы.

Ничего не останется от нас,

Нам останемся в лучшем случае мы,

Хорошо, что уже не страшно,

И пламя пляшет, как любовь во время зимы.

Хорошо, что уже не страшно,

И пламя пляшет, как любовь во время зимы.

      Уходящий по трассе в сторону Смертельного Шоссе демон, так не считал. Снег медленно кружился, ложась на его волосы и одежду и мгновенно таял. В пламени всё ещё был камень, но он постепенно трескался и разрушался, облегчая его…Не скоро, он смирится и сможет открыться кому-то ещё. ОЧЕНЬ не скоро. Сколько в его короткой и бессметной жизни было женщин? Шесть?       Случайных Вейс не считал, но тех, кого любил, вспоминать тоже не особо хотелось. Щека не заживала. Лицо жгло. Трещины крошились словно скорлупа, обнажая тёмные участки сущности, что была под привлекательной оболочкой. Левый глаз начал сверкать и гореть. Пар шёл от его тела, когда снег ложился сверху и с шипением испарялся.       Он шёл в никуда. Он знал о последствиях. Он представлял их и перекручивал у себя в голове до ломоты и усталости в шее и ногах. Ему было плевать. Война между Магами и Тотэмами тоже скоро будет неизбежна. Миры падут. А он найдёт свой… тот, где ему больше не нужно будет испытывать боли. Сбросить с себя всю ответственность и стать настоящим демоном. Что в этом плохого? И почему ему нельзя? Почему хотя бы раз, он не может поступить, как мразь и сделать по своему? Потому что любит? Любил? Он не знает…       Будь его воля… он бы вернулся в прошлое и начиная с Ярины, убил всех их. Всех. Ни одного исключения.       Его любовь достаточно потоптали и выбросили. Хватит ему снова стелить её на чей-то ковер.       Остановившись на миг у заброшенной заправки, Вейс посмотрел на сообщения от друзей, которые спрашивали: где он? Что случилось? Когда вернётся?       И о том, что они волнуются. В верхней части экрана девайса с бесячим пиликаньем возник звонок от брата — Вейс нахмурился.       Он какое-то время смотрел пустым взглядом на мерцающий экран, медленно отвел его в сторону верхнего угла, хотел нажать кнопку сбоку, однако… телефон сам потух.       Брюнет горько усмехнулся, отвел глаза в сторону полу-разбитого окна заброшенной достопримечательности проверки на храбрость для молодёжи, дошёл до кривых баков, скинул технику в мусорку, забрал руки в карманы и выйдя под усиливающийся снегопад, пошёл вперёд, пока тёмная, расплывчатая фигура не скрылась за вьюгой где-то далеко, в неизвестности.

…Вот и всё…

Все разрушены мосты

Впереди лишь город пустоты

Я не твой.

Я теперь сильней огня

Моя боль ведёт меня…

Князь Огненного Круга и Грех Гнева — Вейс… покинул измерение Дайзбурга, порвав со всем и со всеми.