Малолетка

Не слыша ничего вокруг, Соня несла очередной пакет с таблетками, на этот раз не крадеными, а купленными на последние деньги, которая в кои то веки перевела ей мать. Вокруг пели птицы, лаяли собаки, но из-за громкой музыки в наушниках, девушка пропускала это мимо ушей и быстрым шагом направлялась домой, совершенно не боясь, что ее могут изнасиловать. Соня часто ходила одним и тем же путем, и возле одной из пятиэтажек она заметила темный силуэт, на который даже свет от фонаря не падал. Осторожно подойдя чуть ближе она заметила исходящий дым от сигареты. — Никит? — сняв наушники, она немного нагнулась пытаясь разглядеть его лицо в темноте, — Ты что-ли? — А кто еще, — его ответ прозвучал безэмоционально, а голос заметно дрожал. Хоть он и старался говорить грубо, получалось у него совсем плохо; вместо дерзкого ответа последовал тихий хрип. — Ты что тут делаешь? — Сижу блять. Глаза разуй, — раскинув руки в стороны, раздраженно ответил парень, — Не слепая вроде, — он снова затянулся, — А ты хули тут так поздно гуляешь? — Домой иду, — приподняв кисть, она указала на пакет, на котором красовался логотип аптеки, — А ты? Заметив синяки на сильных руках парня, девушка сразу же пожалела о сказанном. Она вовсе не хотела ставить Никиту в неловкое положение своими вопросами, однако такими темпами правды от него точно не жди. На подсознательном уровне у Сони сердце разрывалась от мыслей о том, что с ним могло случиться и всей душой желала только добра. — Тоже сейчас пойду, — пряча взгляд в кроссовки, он вертел сигарету в руке. — Ну, иди, — издевательски сложив руки на груди, она ждала пока парень выдаст себя с потрохами и перестанет скрывать то, что должно вылезти наружу. Соня как никто другой понимала насколько тяжело держать все в себе. — Сейчас пойду, — от невыносимого желания уйти от разговора, парень хотел провалиться сквозь землю и забыть об этой дурацкой встрече. — Чего не идешь? Тебя поднять или как? — Бля, че приебалась? — резким взглядом, Никита мечтал придушить девушку на месте, но понимал, что она это вовсе не со зла. — Да так, жду пока ты мне правду скажешь, — уже спокойно сказала Соня. Опустив взгляд на парня, она без лишних слов понимала всю боль, которую он испытывал. Повисла гробовая тишина. Молчание жутко давило как на Соню, которая только и ждала пока он ей откроется, так и на Никиту, который не привык раскидываться своими проблемами направо и налево, а научился жить со своими страданиями в одиночку, — Ладно, вставай, — первой нарушив тишину, она присела на корточки напротив Никиты, — У меня переночуешь. — Нет, — отвернувшись, он скрыл свое недоумение. Бойко находился в замешательстве и Соня это сразу поняла. — Я тебя на съедение бомжам не отдам. Пошли давай, — вытянув руку вперед будто перед ней находился не рыжий комок стресса, а брошенный щенок, к которому просто необходимо проявить милосердие, Соня взглянула в голубые глаза и искренне улыбнулась, — Перед другими выебываться будешь. Пошли. Глубоко вздохнув, Никита смирился с тем, что Соня очень упрямый человек и сделав последнюю затяжку, потушил сигарету об асфальт. Встав на ноги, он все еще смотрел на нее раздраженным взглядом, однако в душе был чрезмерно благодарен ей. Дом, в котором жила девушка находился в пяти минутах ходьбы, но даже такое короткое время казалось бесконечным. Они шли в тишине не проронив и слова. Но зайдя в лифт пятиэтажки, парень набрался сил произнести, как на первый взгляд кажется, простые слова. — Даже не спросишь что случилось? — устало облокотившись о стенку лифта, он смотрел на Соню через старое пыльное зеркало. — Ты же все равно скажешь «не твое дело» или что-то подобное, — пожав плечами сказала Соня и двери лифта распахнулись издавая приглушенный писк. Парень лишь по доброму ухмыльнулся и последовал за подругой до нужной квартиры. Недолго покопавшись в кармане джинс, Соня нашла кипу ключей и ловким движением открыла замок на двери. — Можешь подождать в коридоре? — сняв с себя черные кеды, она сделала шаг вперед, но в последний момент шепотом произнесла: — Кстати, не матерись при бабушке. Кухня находилась напротив узкого, но длинного коридора и отделялась деревянной аркой, за которой кроме старого советского проигрывателя ничего не было видно. Слева сидела миловидная пожилая женщина. Она удобно расположилась на диване возле окна и смотрела телевизор и больше ничего вокруг себя не замечала. Но шорох пакета вывел ее из транса, и выключив телевизор она увидела внучку стоящую в дверном проходе. — Привет, — прозвучало слишком равнодушно. — Привет солнце, — лучезарная улыбка бабушки выглядела слишком ярко на фоне скептического выражения лица подростка, — Голодная? — Немного, — сказав это, Соня мельком посмотрела назад и словила на себе взгляд парня, — Бабуль, ты не против если у меня друг останется на ночь? — Ты себе друзей нашла? — положив руку на сердце, она раскрыла очи, в которых светилась искренняя радость за внучку, — Как здорово! Конечно, пусть остается. — Не на одну ночь… — подумав о том, в какой ситуации мог оказаться Никита, девушка заранее огласила просьбу. — Все хорошо, пусть остается сколько душе угодно, — обойдя взглядом Соню, она наклонила голову в поисках того самого друга, — А где он, твой друг? — Никит, — обернувшись в его сторону, она позвала его рукой, — Иди сюда. Шагая по деревянному полу, он услышал множество скрипов. — Здрасте, — неловко помахав рукой, он улыбнулся и незаметно принялся разглядывать кухню. — Ой, какой симпатичный мальчик, — своими комплиментами она только и делала, что вводила Никиту в краску, — Давно дружите? — Ага, — можно и так сказать, если считать, что две недели это долго, — Ладно, мы это, пойдем, — оставив пакет с таблетками на обеденном столе, она развернулась спиной к бабушке и положив руку на плечо Никиты, силой потащила его в спальню, подальше от всевозможных вопросов от бабули. Ее комната располагалась между кухней и коридором, напротив ванной. Распахнув деревянную дверь, они зашли внутрь и первое, что бросилось парню в глаза — большое окно. Несмотря на всю мрачность, которую создавали высокие шкафы, местами ободранные обои и старый ковёр, окна хорошо справлялись со своей работой и придавали спальне живой вид. — Милая старуха, — разглядывая комнату, которая больше напоминала гостевую в прошлом, Никита уселся на стул возле рабочего стола. — Ага, милая, — ответ последовал равнодушный, — Короче, раньше тут была гостиная, но теперь это моя спальня, — девушка устало упала на мягкую кровать, — А бабка спит на раскладном диване на кухне. Если что душ напротив. — Окей. Не сводя взгляда с девушки, Никита наблюдал за ее расслабленными движениями. Опустив холодные руки на щеки, Соня приложила все силы чтобы не вырубиться прямо сейчас, но заметив пристальный взгляд парня, повернула голову в его сторону и мягко улыбнулась. — Не пялься. — Спасибо тебе, — тут же перебил ее Никита, но не смог отвести глаза от ее улыбки. Она казалась ему очень родной. — Можешь жить у меня пока у тебя в семье все не наладится, — похлопав по одеялу, сказала Соня. — Откуда ты узнала? — выгнув бровь, спросил Никита. — От ребят наслышалась. Вот и сложила два плюс два, — рассмеялась девушка. Ей казалось, что даже без подсказок ребят и так все было понятно. Синяки, хмурый вид, наркотики и алкоголь выдавали ужасное положение в семье. — Так нечестно, — усмехнулся он. — Это еще почему? — оперевшись локтями о кровать, девушка приподнялась и удивленно взглянула на него. — Ты знаешь почему я тогда не пошел купаться, а я вот до сих пор не могу понять твою причину, — раскинув руки вперед на спинку стула, он ждал ответа. Это не была месть за то, что Соня так бесцеремонно заставила Никиту раскрыть перед ней все карты, наоборот, парню действительно было интересна истинная причина того, почему девушка все время ходила в джинсах, ни разу не появлялась в юбке, хотя на улице было жарко и почему она не пошла на речку в тот раз? Стеснялась своего тела? Бред. У нее красивое тело, крутилось в голове у парня. — Значит не судьба, — она пожала плечами. Никита закатил глаза и встав со стула, подошел к Соне я сел рядом на кровать. Захватив край футболки, он потянул ее вверх. — Эй, ты чего? — немного отпрянув, она подняла ладонь перекрывая себе взор. — Не делай такое лицо, будто я тебя сейчас соблазнить пытаюсь, — сняв с себя футболку, взору девушки открылся вид на его тело, которое покрывало множество шрамов и посиневших кровоподтеков, — Это ручная работа моего бати, — он указал на свежий синяк, — А это, — переместив палец чуть вправо, ближе к ребрам, показался глубокий шрам, — Год назад, когда я свою мать выгораживал. У Никиты ужасно тряслись руки, а голос дрожал. Он впервые показывал кому-то свои шрамы, ему было страшно открываться людям, он не хотел чтобы его жалели и говорили, что так нельзя, нужно обратиться в полицию и тому подобное. Но почему-то Соня была тем человеком, которому он доверился и вовсе не потому, что она разрешила ему остаться на ночь. Вовсе не из-за этого. Девушка всматривалась в каждый ушиб, которые освещала луна из открытого окна. После увиденного она долго не могла прийти в себя. Неужели все настолько плохо? Наконец взяв себя в руки, она перестала прожигать дыру в его теле и отведя взгляд, задумалась. Было заметно как ее потряхивало это свидетельствовало ее переживанием. Девушка долго не могла решиться, поддаться течению или держать себя руках. Но в данный момент она выбрала пустить все на самотек и потянувшись рукой к резинке штанов, задрала их чуть выше колен. Парень застыл от увиденного. Ее колени были засыпаны мелкими шрамами, которые тянулись до самых голеней. Рубцы напоминали веснушки кой появлялись только летом. — В детстве за непослушание меня заставляли стоять на коленях, — тяжело дыша, объясняла девушка, — Иногда насыпали гречку или замороженный горох и требовали так стоять больше часа, — глубоко вздохнув, она остановила себя дабы не заплакать, — Скажу так, на горохе больнее, а от гречки было много крови, — закатав штаны, она увидела лицо парня, на котором читался явный ужас от увиденного, — И да, в джинсах действительно жарко. Они долго обсуждали свои побои и делились историями из детства связанные с ними. Странно то, что они были знакомы не больше двух недель, но знали друг о друге будто дружили всю жизнь. Никто из них не открывался перед кем-то настолько сильно, но они не жалели об этом, знали, что в этой комнате их никто не осудит и не будет лишний раз жалеть. Им это не нужно, им была необходима лишь словесная поддержка, а в лучшем случае теплые объятия. На часах четыре ночи, весь город спал кроме этих влюбленных в характер друг друга придурков. Никита поражался эмоциональной стойкости девушки, а Соня удивлялась почему парень все еще не прикончил своего отца.