100 способов получить поцелуй

***

      Маринетт изо всех сил пыталась завязать непослушные шнурки на кедах, но из-за раздражения на кое-кого у неё подрагивали руки, и все попытки терпели крах. Она уже толком и не помнила, из-за чего они с Адрианом поругались с утра. Но, стараясь поддерживать репутацию типичной женщины, она продолжала дуться на него и не подпускала к себе ближе, чем на метр.       — Да пропади вы пропадом, дурацкие шнурки! — взревела Маринетт.       Психанув, она резко откинулась назад, пребольно ударилась спиной о шкафчики и громко ойкнула. Слёзы невольно выступили на глазах. Хотелось что-нибудь разрушить или свернуться калачиком и лежать так до скончания веков. А ещё эта репетиция дурацкая…       Маринетт не знала, когда это началось. С утра, когда она, невыспавшаяся, споткнулась о Тикки и ободрала коленки о пол. Или с Авроры, которая выносила целое утро мозг необходимостью репетиций и всего прочего, связанного с выпускным; а может и с Альи, которая после того, как Маринетт огрызнулась на её невинную просьбу, задумчиво протянула: «У-у-у, подруга, опять у тебя ПМС, что ли? Сочувствую. Ладно, не трогаю».       — И ничего подобного, — зло сообщила Маринетт своим шнуркам, которые как будто тоже обвиняли её в несдержанности. — Я просто не выспалась. Нет у меня никакого ПМС.       Она хотела уже было встать, но мужской голос буквально пригвоздил её к месту:       — Как будто это что-то плохое.       Вскинув голову, Маринетт недовольно прищурилась, уставившись на Адриана. Она и не заметила, как он вошёл в раздевалку. Он стоял рядом, возвышаясь над Маринетт подобно каланче, чем ещё больше начал её раздражать.       — Нет у меня ПМС, — буркнула она, отворачиваясь.       Адриан негромко усмехнулся и присел перед ней на пол. Она бросила на него укоризненный взгляд, но после того, как он вдруг принялся завязывать ей шнурки, брови у Маринетт поползли вверх. Она густо покраснела. Ворчать на Адриана сразу же расхотелось.       — Ч-что ты делаешь? — пролепетала она, растерянно глядя, как он завязывал аккуратный бантик на левой ноге и переходил к кедам на правой.       — Помогаю, — бесхитростно ответил он, поднял на неё голову и улыбнулся. — Репетиция вот-вот начнётся. Нам нужно быть в зале, пока Аврора не начала свою старую песню.       Плечи Маринетт поникли.       — Я не хочу туда, — надула она губы.       — Мы совсем недолго, маленький мой дутик, — усмехнулся Адриан и, как будто не замечая, что Маринетт снова начала закипать, вновь перевёл всё своё внимание на шнурки.       — Я не дутик, — фыркнула она.       Раздавшийся в ответ смех, однако, не заставил её разозлиться ещё больше. Потому что Маринетт осознала всю глупость своих срывов на человека, которого — вообще-то — любила больше жизни. Он не заслуживал быть мальчиком для битья.       — Извини, — буркнула Маринетт, отводя взгляд. — Я сегодня похожа на гарпию, на всех бросаюсь…       Адриан, покончив со шнурками и на правой ноге, поднял на неё голову и лукаво улыбнулся.       — Ты не гарпия. Просто кошечка, которой не хватает внимания.       Маринетт вспыхнула и несильно схватила его за вихры. Адриан только рассмеялся, но с удовольствием позволил притянуть себя ближе, даже поудобнее устроился на полу перед ней, обняв её ноги.       — Эта кошечка сейчас покажет коготочки, — утробно прорычала она, сурово глядя в зелёные глаза напротив, в которых плясали весёлые черти. — Я просто не выспалась, только и всего…       — Эх, — нарочито печально вздохнул Адриан. — Вероятно, это моя вина: я недостаточно сильно любил тебя предыдущей ночью.       Маринетт пискнула и, выпустив волосы Адриана из захвата, закрыла полыхающее лицо руками. Ну как, как можно было говорить такие смущающие вещи таким спокойным и деланно беззаботным тоном?!       — Эй, маленький дутик.       Адриан ласково убрал её руки и с улыбкой посмотрел на Маринетт, которая недовольно сопела. Он потянулся, поцеловал её и тут же отстранился. Видимо, опасался, как бы она снова не оттаскала его за вихры.       — Давай так, — начал Адриан. — Мы сейчас станцуем так, чтобы у Авроры захватило дух, потом пойдём к тебе или ко мне домой, там и поговорим, идёт?       Маринетт, помедлив, кивнула. Она уже глубоко переживала, что сегодня ворчала на него. Он же у неё такой хороший. Адриан заслуживал лучшего, гораздо лучшего.       Она высвободила руки, обняла его за шею и прижалась лбом к его лбу.       — Прости, — выдохнула Маринетт. — Я не должна была… Я вела как последняя су…       Но Адриан ей не дал выругаться. Снова поцеловал её — на этот раз дольше, глубже, и у Маринетт захватило дух, а мысли все выветрились из головы. Они целовались бы и целовались дальше, но из коридора донёсся властный голос Авроры, призывающий всех в актовый зал.       С сожалением оторвавшись от губ Адриана, Маринетт не сразу разобрала, что он говорил ей.       — Что-что?       — Я сказал, — повторил Адриан. — Что прекрасно понял, чего ты такая злая. Ты в прошлом месяце такая же была, я примерно запомнил дату. Так что после репетиции получишь шоколадку, чтоб не вредничала, окей?       Маринетт недовольно надула щёки. Она не знала, плакать ей или смеяться. Нет, она решительно не отдаст этого парня никому-никому.       — Ладно, — миролюбиво протянула Маринетт. — Может, тебе ещё и дату скинуть, когда меня вообще трогать не стоит? — просто так ляпнула она.       К её удивлению Адриан кивнул — слишком серьёзно и решительно.       — Это было здорово, — произнёс он. — Чтоб мне знать, когда тебе принести таблетки, вкусняшки и что там ещё вам, девочкам, надо.       Маринетт фыркнула и рассмеялась — легко и весело. С помощью Адриана она поднялась на ноги, и они поскорее направились в зал, пока Аврора не разнесла всё и вся. Но перед дверьми они на мгновение остановились.       — Ты… больше не злишься на меня? — осторожно спросил Адриан, беря её за руку.       Маринетт встала на цыпочки и чмокнула его в подбородок.       — Я скорее злилась на себя, чем на тебя или других, — неловко пояснила она. — Извини, это всё гормоны.       — Ладно, — Адриан просиял. — Зато теперь я знаю, как тебя можно успокоить. Да и на будущее нам пригодится.       И — пока она не поняла намёка — он с ехидным смешком проскочил в зал. А когда до Маринетт наконец дошло, она, напротив, не взорвалась, а лишь густо покраснела и с нежной улыбкой последовала за ним. И прежде чем начать слушаться указаний Авроры, Маринетт успела подумать, что в ближайшие дни обязательно приготовит Адриану что-нибудь необычайно вкусненькое. Он этого заслуживал как никто другой.