100 способов получить поцелуй

***

      В субботу Маринетт подскочила ни свет ни заря.       Подумать только: сегодня состоится их первое официальное свидание с Адрианом! Она ужасно нервничала и попросила Алью помочь ей. Разумеется, подруга не отказала ей и пришла в строго оговорённое время: в половину девятого утра. В отличие от вчерашнего дня, настроение у неё было отличное.       — Итак, девочка-красавица моя, как твои дела? — с улыбкой поинтересовалась Алья.       Она вошла в комнату Маринетт с подносом еды, который вручила ей Сабин, да так и обомлела.       Встретил её полный кавардак. На кушетке и полу валялась вытащенная из шкафа одежда, а Маринетт, задумчивая и серьёзная, сидела посередине всей этой кучи малы и рассматривала какую-то блузку.       — Нет, это не годится, — пробормотала она и вытащила следующую. — А вот эта вроде… А, нет, тут дырка, тоже не годится.       — Маринетт! — ахнула Алья. — Тут у тебя мамай, что ли, прошёл? Ты вообще видела, который час?       Маринетт вздрогнула и только сейчас заметила, что в её комнате появилось новое действующее лицо. Она оглядела комнату растерянным взглядом и смущённо улыбнулась.       — Прости, пожалуйста, я немного увлеклась.       — Да уж, — пропыхтела Алья и стала пробираться к столу. — «Немного» — это ещё слабо сказано.       Она наконец поставила поднос на горизонтальную поверхность и, повернувшись к Маринетт, скрестила руки на груди. Алья критически осмотрела царивший хаос, прикидывая, сколько ей предстоит работы. Потому что, похоже, вся соль заключалась в том, чтобы успокоить нервы Маринетт, которая лихорадочно перебирала вытащенные вещи.       — Итак, ты не сказала, во сколько у вас свидание? — решила начать с простого Алья. — Ты позвала меня так рано в выходной день…       Маринетт замерла, бросила быстрый взгляд на часы и засуетилась ещё сильнее.       — Адриан сказал, что зайдёт за мной в двенадцать. А я совершенно не готова!       — Ты так рано меня позвала, у тебя ещё три часа в запасе! — всплеснула руками Алья. — Ты как будто на свадьбу собираешься.       — Отвали-и-и! — Маринетт кинула в неё какой-то футболкой. — Это ты с Нино уже тысячу раз ходила на свидания, а я первый раз иду. И в жизни, и с Адрианом!       Алья тепло ей улыбнулась, подошла к подруге со спины и положила руки ей на плечи.       — Прости, прости, я пошутила. Конечно, я понимаю, что ты нервничаешь. Просто не вижу смысла в долгих приготовлениях. Вы же уже целовались не раз и не два!       — Какая разница, — угрюмо буркнула Маринетт, однако заметно расслабилась. — То поцелуи, а то свидание. Вдруг ему что-то не понравится? Вдруг мне что-то не понравится?       — У меня тут единственный совет, — Алья помассировала ей шею. — Просто будь собой.       — Если бы всё было так просто, — вздохнула Маринетт.       Алья закатила глаза и отошла к вытащенной куче вещей неподалёку. Она стала её внимательно изучать, параллельно продолжая разговор:       — Я поняла бы, если ты с незнакомым парнем пошла гулять. Ну, или с тем, с кем вы мало общались в обычной жизни. Но, дорогуша, вы дружите со второго класса коллежа! Это уже целых четыре года, если не пять. К тому же, как я уже сказала, ваши поцелуи тоже отметать не стоит. Ты ему нравишься, Маринетт, и тебе не нужно оказывать на него впечатление — он уже впечатлён.       Она поднялась на ноги и повернулась к Маринетт, держа в руках джемпер.       — Ты так думаешь? — недоверчиво покосилась на неё Маринетт.       — Определённо, — улыбнулась Алья. — Поэтому не надо думать, что это будет что-то страшное или непонятное. Всё будет как всегда, как мы гуляли вчетвером обычно. Только с некоторыми исключениями. Там не будет меня и Нино, зато будут обязательно присутствовать ваши поцелуйчики, — и она лукаво подмигнула.       Маринетт рассмеялась и взяла то, что ей протягивала Алья.       Это был милый джемпер нежного розового цвета крупной вязки и с широким вырезом — Маринетт связала его несколько месяцев назад, но так пока и не придумала, куда надеть его. В принципе, он отлично подошёл бы к её чёрным брюкам — самое то для прогулок по мокрому зимнему Парижу.       — Ладно, я попробую не думать об этом, — вздохнула Маринетт.       Но уверенности у неё сейчас было гораздо больше, чем полчаса назад. Алья всегда умела поднять ей настроение.       Хлопнув в ладоши, Алья уселась за стол.       — Поэтому ты сейчас же отправляешься отмокать в ванную, — тоном, не терпящим пререканий, заявила она. — Потом будем уже всю остальную красоту наводить. Времени у тебя вагон и маленькая тележка, так что давай — топай, топай.       После того как Маринетт спустя полтора часа вышла из ванной, в комнате её ждал сюрприз. Алья умудрилась навести везде порядок и принести ещё один завтрак — предыдущий съела она сама.       Пока Маринетт допивала чай, Алья увлечённо копалась в её косметике.       — Знаешь, самым лучшим будет сделать невидимый макияж, — с умным видом говорила она. — Это и естественно, и очень женственно.       Маринетт только кивала и следовала всем инструкциям Альи — ей ведь виднее, столько опыта.       Общими усилиями к назначенному времени Маринетт была полностью готова и даже чувствовала себя гораздо более уверенно. Даже когда Адриан поцеловал её в щёчку, когда здоровался, Маринетт только слегка порозовела, мило ему улыбнувшись — большой успех!       — Замур-рчательно выглядите, миледи, — он не выдержал и поцеловал её ладонь. — Вы случайно за ночь не превратились в нежный пончик? Так бы и съел.       — Глупости!       Маринетт усиленно делала вид, что крайне серьёзна, хотя улыбка так и норовила появиться на её лице.       Дальнейший разговор они продолжили уже на улице, где не было любопытных взглядов и хихиканья Альи и мамы.       — Я говорю чистую правду! — возмутился Адриан. — Но здорово, что ты надела брюки, я хотел показать тебе кое-что.       Маринетт лукаво посмотрела на него.       — А если бы я надела юбку?       — Я бы полюбовался на твои ножки, — тут же откликнулся Адриан, довольно усмехнувшись, за что получил лёгкий подзатыльник от покрасневшей Маринетт. — Но потом мы бы купили тебе брюки, потому что, во-первых, сейчас погода не для юбок, а во-вторых, мы полезем наверх, а там холоднее будет, чем тут.       Маринетт удивлённо подняла брови.       — Куда-куда мы полезем?       — Сюрприз, — расплылся в довольной улыбке Адриан.       Он не спеша повёл её по улочкам Парижа. По пути Адриан, не переставая, болтал о всякой милой или смешной чепухе, чем отвлёк Маринетт от мыслей про загадочный «верх».       Всю дорогу они держались за руки, и Маринетт ощущала себя на вершине блаженства. Ей нравилось чувство тепла, которое дарила ей ладонь Адриана; оно проникало под кожу, в самое сердце, заставляя его неровно биться от каждого брошенного взгляда или лучистой улыбки.       Когда они оказались неподалёку от Марсового поля, у Маринетт неожиданно появилась догадка, куда её вели. Она затормозила и с плохо скрываемой улыбкой поинтересовалась:       — Ты хочешь затащить меня на Эйфелеву башню, да?       — Ты меня раскусила. — Адриан смущённо потёр шею. — Знаешь, у меня есть два варианта: мы можем пообедать на первом или втором этаже башни в одном из ресторанов, а можем подняться на самый верх и перекусить горячим какао с круассанами. — Он показал свою сумку, которую взял с собой. — Что скажешь?       Маринетт перевела заинтересованный взгляд на башню, которая величественно возвышалась над ними чуть меньше, чем в одном километре.       — Знаешь, — она лукаво посмотрела на Адриана. — Второй вариант мне нравится больше всего.       Лицо Адриана осветилось лучезарной улыбкой. Он взял её за руку и нетерпеливо повёл к Эйфелевой башне.       — Тогда идём! У меня как раз были куплены билеты на лифт до самого верха!       Смеясь, Маринетт последовала за ним. Как оказалось, он знал её слишком — слишком хорошо. И от этого её сердце билось ещё неистовее, а приятное чувство теплоты распирало изнутри.       Отстояв очередь, они наконец добрались до лифта. Желающих попасть на самый верх оказалось не так уж и много: видимо, из-за погоды — летом многим гораздо приятнее смотреть на Париж, чем зимой. Но Маринетт и Адриан были одеты тепло, а энтузиазм не давал им печалиться из-за мокрого снега, который стал валить огромными хлопьями.       — Я семнадцать лет прожила в Париже, но так ни разу не побывала на самом верху, — вдруг созналась Маринетт, глядя через окно лифта на стремительно удаляющуюся землю. — Наверное, это глупо и странно? — смущённо улыбнулась она.       Адриан покачал головой и обнял её за плечи.       — Если честно, я сам был тут всего один раз — с мамой. Это было так давно, что я уже ничего и не помню.       Вместо ответа Маринетт погладила его по руке и, вздохнув, положила голову Адриану на грудь. Сердце её каждый раз сжималось, когда он упоминал свою давно умершую мать — а слова поддержки или сочувствия были бы лишними и неуместными.       Когда они вышли на верхней площадке, куда и был куплен билет, то никого из людей не увидели. Только охранник прогуливался где-то на другой стороне, да и то — больше глядел в телефон, чем по сторонам. Адриан, заметив это, вдруг резко повернулся к Маринетт и наклонился к ней. Глаза его горели возбуждённым огнём.       — Есть одно небольшое предложение. Только не знаю, как ты на это смотришь?       Маринетт усмехнулась.       — Тебя ничто не может остановить, так ведь? Выкладывай.       — Давай залезем ещё выше, — заговорчески прошептал он ей. — Я знаю, что там есть ещё одна площадка, только туда никого не пускают — в целях безопасности. Но когда мы ходили тогда с мамой, я нашёл путь наверх, и… Нет, если ты не хочешь, я не настаиваю! — поспешил заверить Адриан, увидев, как округлились от удивления глаза Маринетт. — Я понимаю, что это опасно и…       Маринетт поспешила схватить его за руки и быстро-быстро проговорить, пока Адриан не успел себе ничего напридумывать:       — Да, давай сделаем это!       Её глаза мерцали. Совершить что-то противозаконное на первом же свидании — Алья будет и в бешенстве, и в восторге!       — Я хоть и неуклюжая, но мне очень нравится высота, — улыбнулась Маринетт. — Я ведь поэтому и уговорила родителям отдать мне мансарду с балкончиком.       Адриан довольно заулыбался.       — Тогда идём!       Это было довольно трудно и они пару раз даже чуть не попались, но всё же умудрились проскочить на самую высокую площадку. Маринетт восхищённо оглядывалась: она впервые видела Париж почти с высоты птичьего полёта.       — Это потрясающе! — прошептала она. — Просто дух захватывает.       — Согласен, — улыбнулся он.       Но когда Маринетт подняла глаза, она поняла, что смотрел он на неё, но никак не на город перед ними. Маринетт замерла и затаила дыхание.       — Спасибо. — Она покраснела. — Тут очень мило.       — И ты милая. — Адриан протянул руку и осторожно поправил шапку на голове Маринетт, которая слегка слезла с макушки. — Мне… Я правда не ожидал, что ты согласишься залезть сюда.       — От меня не так уж и легко избавиться, — улыбнулась Маринетт, чувствуя, как пылают её щёки.       Она сделала шаг к Адриану, не отводя от него взгляда. Он тоже подошёл к ней почти вплотную.       Мысли лихорадочно метались в голове Маринетт. Она вспомнила слова Альи, брошенные ею перед уроком физкультуры прошлым днём. И ведь правда: кто они сейчас друг другу?       — Мы… Мы встречаемся? — вдруг выдохнула она, не совладав с собой. — Или просто… Дружим с привилегиями?       Адриан бережно взял её лицо в ладони, погладил слегка обветренную от ветра и морозца кожу щёк. На его губах появилась та самая улыбка, от которой сердце Маринетт всегда делало кульбит.       — Если ты хочешь со мной встречаться, — непривычно робко произнёс он.       Маринетт судорожно сглотнула и вцепилась в его куртку, привлекая к себе. Не желая отпускать.       — А ты хочешь?       Адриан наклонился ещё ниже; его губы почти-почти касались губ Маринетт.       Он выдохнул ей чуть ли не в самое сердце:       — Всегда хотел.       Следующее, что помнила Маринетт — как они одновременно подались навстречу друг другу, чтобы погрузиться в уже привычный вихрь чувств и ощущений.       Они ещё долго целовались на самом верху башни, а потом — с удовольствием пили горячий какао с вкусными круассанами, крадя друг у друга сладкие поцелуи. А сомнения в душе Маринетт окончательно развеялись.       И она с нетерпением ждала каждого нового дня.