15 марта: Глаза
2 июля 2022 г., 18:45
***
Весь день настроение у Маринетт скакало туда-сюда подобно американским горкам с их поразительными виражами. То она страдала от очередных спазмов, скрутивших её так некстати рано утром; то через час уже радовалась вместе с Альей отмене завтрашнего урока по химии; в обед Маринетт уже поливала гневной тирадой погоду: за окном хлынул проливной дождь; а ближе к физкультуре она же улыбалась, радуясь, что преподавательница вошла в положение и разрешила посидеть на скамейке. И вот сейчас оно у неё снова приближалось к критической точке в самом низу. А всё было довольно прозаично, на самом-то деле. После разминки ребят отправили заниматься в тренажёрном зале: дождь за окном, какая тут улица. Почти все девочки попросились позаниматься йогой в зале для аэробики, а парни вместе с Аликс и Маринетт, которой делать было нечего, ушли к тренажёрам. И там, глядя, как Аликс резво бегала на беговой дорожке, Маринетт испытывала двоякие чувства. — Чего грустим? — с улыбкой поинтересовался Адриан, подойдя к ней. Он отвинтил крышку с бутылки и сделал несколько жадных глотков. У Адриана, похоже, был минутный перерыв между подходами, поэтому он, по всей видимости, решил узнать, что на этот раз стряслось у Маринетт. Её лицо мрачнело с каждой секундой, и игнорировать это было сложно. Кажется, Маринетт не успокаивали даже мышцы Адриана, которых не скрывала простая чёрная майка. Она хмурилась и даже не смотрела на него. — Вот я не занимаюсь, и скоро совсем не влезу в дверной проём, — огорошила Адриана Маринетт; она пристально следила теперь за Нино, который уселся на велотренажёре. Брови Адриана недоумённо поползли вверх. Он медленно закрыл бутылку с водой и окинул Маринетт внимательным взглядом, как бы изучая её будто рентгеном. Маринетт невольно покраснела. — И где? — выдал Адриан после тотального изучения фигуры своей девушки. Маринетт насупилась и неопределённо обвела себя руками. — Да… я не знаю. Один уже лишний есть килограмм, — буркнула она. — Просто я вчера вечером съела целых три круассана на ночь. И сегодня в обед умяла целую шоколадку. Алья сказала, что в… м-м-м… эти дни это совершенно нормально, когда тянет на вкусненькое, но я ведь стану большой жирной коровой, — и Маринетт печально уставилась на Адриана. — У меня из красивого будут только глаза, да и те будет не разглядеть из-под тонны жира, которым я заплыву после этих круассанов. Адриан недовольно цокнул языком. Он отставил бутылочку на подоконник, рядом с которым они стояли, обхватил обеими руками лицо Маринетт и заставил посмотреть ему прямо в глаза. — А теперь, Жучок, слушай, что я тебе скажу, хорошо? — негромко, чтобы никто посторонний не услышал, но довольно строго начал Адриан. Маринетт даже замерла, поражённая переменой. — Для меня ты самая красивая девушка на свете, и ничто этого не изменит, понятно? Даже твой килограмм, который непонятно где. — В заднице, — проворчала смущённая Маринетт, отводя взгляд в сторону. — Всё равно эта милая попка самая лучшая на свете, уж я-то знаю не понаслышке, — совсем негромко промурлыкал Адриан ей на ухо и довольно усмехнулся, когда она запищала и спрятала лицо в ладонях. Некоторые ребята обернулись на них, но никто не заострил особого внимания: привыкли уже к шушуканью этих двоих, и вскоре потеряли к ним всякий интерес. А потом и вовсе перешли в соседний зал, где стояло больше тренажёров. — Ты нахальный котяра, вот ты кто! — выпалила Маринетт, уткнувшись лбом в грудь Адриана. — Это ж надо ляпнуть такое… Адриан весело рассмеялся и заключил её в объятья, положил подбородок на тёмную макушку. Маринетт ещё что-то бубнила себе под нос, при этом ладони от лица так и не отняла; у неё даже уши пылали — так сильно Адриан её засмущал. — Уф-ф, — она, наконец, выпрямилась и убрала руки. — Ты нахал, понятно? — и Маринетт ткнула пальцем ему в нос. Адриан дурашливо сморщился и пофыркал. — Ничего подобномяу, — изрёк он, за что получил в ответ ещё один недовольный взгляд. — Но я же правду сказал. — Ты просто хочешь меня утешить, — мгновенно поменялась в эмоциях Маринетт и снова поникла. — У меня даже грудь маленькая, если сравнивать с Альей. — Ну хватит, Маринетт, — нахмурился Адриан, и она тут же умолкла. — Я серьёзно говорю. Мне нравишься именно ты, и всё, что есть конкретно у тебя, и ничто этого не изменит. Маринетт грустно посмотрела на него и шмыгнула носом. Она терпеть не могла период месячных не только потому, что боль скручивала её в самых неподходящих местах, но ещё и потому, что настроение в эти дни скакало не хуже самого наилучшего мяча-попрыгунчика. Это так раздражало, но сделать с этим Маринетт ничего не могла. Проклятые гормоны, будь они неладны. Оставалось только пережить и немного поездить по мозгам Адриана — она обязательно извинится чуть позже. — Правда, правда? — Ну, конечно, — ободряюще улыбнулся ей Адриан, и Маринетт просто не могла не улыбнуться в ответ: так он действовал на неё, заражая своим оптимизмом. — У тебя прекрасны… все глаза, какие только есть. Маринетт фыркнула и, не сдержавшись, рассмеялась. Это ж надо было так ляпнуть, только Адриан мог сказать что-то в таком духе. — Неужели? — усмехнулась она. — Ужели. Адриан хмыкнул и прижал её к себе ещё ближе; его ладони скользнули с талии на упругие ягодицы и слегка сжали, заставив Маринетт ахнуть. Как же славно, что все уже ушли отсюда, иначе было бы ужасно неловко. — Эти просто бесподобны, тебе так не кажется? — безапелляционно заявил он. Продолжая прижимать Маринетт к себе одной рукой, Адриан скользнул другой выше и ласково сжали грудь сквозь ткань блузки. Маринетт сдавленно застонала и поспешно прикусила губу. Не дай бог, кто услышит. Но эти прикосновения довольно быстро завели её. — И эти тоже прекрасны, — прошептал ей на ухо Адриан. Он скользнул пальцами под подбородок, вновь вынуждая посмотреть на него. Маринетт подняла на него подёрнутый поволокой взгляд и прикрыла глаза, когда Адриан погладил большим пальцем нежную кожу под глазами. — А эти — самые замур-рчательные из всех. Его горячее дыхание опалило губы Маринетт, и она тотчас же подалась ему навстречу, мягко целуя. Адриан заставлял её пылать, даже когда просто касался. И это сносило крышу. Жаль, что им придётся потерпеть ещё несколько дней. — Ты веришь мне? — хрипло спросил Адриан после поцелуя. Маринетт кивнула и с улыбкой погладила его по лицу. Адриан тут же потянулся за лаской, напоминая котёнка, жаждущего почёсываний, и это ещё больше прибавляло плюсов к настроению, которое медленно, но верно ползло вверх, к отметке «Жизнь прекрасна, и только попробуйте с этим не согласиться». — Спасибо, — прошептала она, прежде чем увлечь его в новый вихрь ласки. — Спасибо, что ты со мной. — Я люблю тебя, — серьёзно ответил он и улыбнулся. — И это ничто не изменит, слышишь? Всё оставшееся до звонка время они были заняты поцелуями, и вряд ли кто осмелился бы им помешать, загляни они сюда. Но все были заняты своими делами, и никто не тревожил их следующие двадцать минут. Пылкие поцелуи Адриана только укрепляли сказанные ранее слова. И Маринетт купалась в его любви, стараясь отдать сторицей все эмоции, которые охватывали её из-за Адриана.
