Ты - мой океан

Что он имел ввиду, говоря «сбор телефонов»? Неужели его родители одни из тех кто использует такой вид воспитания?Нет, ну его родители вроде влиятельные люди, да не может быть. Нужно расспросить его завтра, а если это всё-таки окажется правдой, то мне нужно что-то сделать. Не знаю что, но нужно. Ведь телефон сейчас нужен всем, практически вся жизнь там. На следующий день первое, что я у него спросил: «что значит сбор телефона?» Я немного опоздал и пришел прямо на уроке. Сначала я хотел расспросить его после урока, но терпения мне не хватило. Я ткнул его плечо пальцем, когда он лежал на парте, на что он недовольно что-то промычал. — Вчера ты написал: «время сбора телефонов», что это значит? — То и значит. Мама забирает у меня телефон в 5:30, чтобы я был более умным и продуктивным. То есть не тратил время зря. — И как ты к этому… относишься? В смысле, чувствуешь дискомфорт, когда она забирает твой телефон? — Ну не сказал бы, это же просто телефон. — Уверен? Точно? — Хёнджин, мы тебе не мешаем? — перебил меня учитель. — Простите, учитель Чон, — я коротко поклонился ему и, наконец, приступил к урокам, все-таки не сказав того, что хотел. Но на уроках сосредоточиться я не смог. Все мысли были о Феликсе и о его родителях. Хотя мои мысли были заполнены в основном вопросом: «Какого хрена они себе позволяют?!» Но затем в мою голову взбрели и такие мысли: «А вдруг у него в семье абьюзивные отношения?» «Может, поэтому он такой стеснительный и даже немного зашуганный?» «А если они его еще и бьют…?» «Чёрт, Хван, хватит о таком думать!» Я. Срочно. Хочу. Узнать. — Феликс, — потянул его, хватаясь за его локоть. Я перехватил его, когда он возвращался с обеда в класс, и затащил в туалет. — Что ты делаешь, Хван? -Я хочу знать, у тебя дома абьюзивные отношения, да? Тебе плохо из-за родителей? — набросился с вопросами я, положив руки на его плечи, смотря прямо ему в глаза. — Хван, успокойся. Все хорошо. И вообще, с чего ты решил что это так? - натянул улыбку он. — Ангелочек, ты же знаешь, что можешь сказать мне правду? Я пойму и помогу. — Всё хорошо. — повторил уже немного раздражённо он. — Феликс, пожалуйста, будь честен со мной. Не всё же хорошо, я же вижу. — сказал я, пытаясь сделать голос уверенным, чтобы Феликс понял мои намерения. — Хёнджин, пожалуйста… Возможно, у меня не «всё хорошо», но у кого сейчас «всё хорошо»? У всех у нас есть проблемы, и это нормально. Я со своими справлюсь как-нибудь сам. — Но родители — это другое. Родители не должны быть твоей проблемой, и это не нормально! - немного повысив голос, сказал я — Ну и что? Что дальше? Они взрослые люди, их не переубедишь, — кажется, я разозлил его. — Лучше просто смириться. Хотя другого выхода у меня и нет, — напоследок сказал он и развернулся, выходя из туалета. — Есть. А как же я? — схватив его руку, спросил я. — Что ты сделаешь? Ты закроешь им рот, когда они будут материть меня за единственную четвёрку? Ты будешь рядом, когда они решат снова ударить меня за якобы «непослушание»? Ты будешь затыкать каждый раз, когда они будут называть меня жалким, потому что я не альфа как вся их родословная?! Нет! Ты не будешь рядом всегда!— сорвался он. Видно, что он держал это всё долгое время, настолько долго, что наконец сорвавшись, дав себе волю, заплакал. Моё сердце разрывается от боли. Видеть его таким… раздавленным, просто ужасно. Я обнял его и сказал: — Буду. Я буду рядом, стоит тебе меня позвать, буду рядом, если тебе это нужно, всегда. Каждый раз, как только захочешь выпустить гнев, я буду рядом, захочешь плакать - я тут как тут. Я готов разделить каждую твою эмоцию. — Но… почему? Что во мне такого, что ты готов на это? — А разве нужна причина? Ты просто... — Я ведь нравлюсь тебе? — перебил он. — Хах, Ликси…— опешил я, но взяв себя в руки, продолжил.—Нравишься. Ангелочек, ты мне очень нравишься Он смотрел прямо в мои глаза, будто пытался найти ответы там. Феликс приближался всё ближе к моему лицу и буквально в двадцати сантиметрах остановился. — Ты мне тоже, Хёнджин, — прошептал прямо мне в губы, перед тем как резко прижаться к ним. Сначала меня охватил шок, это не похоже на Феликса. Но затем счастье, смешанное с грустью. Счастье от того, что моя первая любовь — взаимная, а грусть — от услышанного прежде. И похоже, не только я это чувствовал. Феликс плакал, не отрываясь от моих губ, слёзы так и текли с его глаз, будто все слёзы, которые он сдерживал, вырвались. Может, так и было. Я большими пальцами вытирал каждую подступающую слезинку, как бы говоря «я здесь. Я рядом.» Но вдруг я услышал странный звук. «Щёлк. Щёлк.» Я резко оторвался от столь нежных губ, чем испугал обладателья этих губ, и взглянул в сторону двери, но никого там не было. Наверное, показалось. Мой взгляд снова упал на заплаканное личико Феликса — Ч-что случилось? — дрожащим голосом спросил он — Да так, показалось кое-что. — я снова уставился на его лицо, осматривая его веснушки. — Ангелочек, я не хочу портить такой момент, но...нам нужно поговорить и решить, что делать. — Хёнджин, но что мы можем сделать? Мы даже ещё несовершеннолетние, чтобы можно было съехать. — В этом году, как ты помнишь, у нас выпуск, вот тогда мы можем съехаться, найти подработку. Попрошу помощи у брата. А пока...это прозвучит безумно, но может ты поживешь у меня? — Ты предлагаешь мне сбежать из дома? Хёнджин, они же заявят в полицию! — Ну тогда не сбегай, просто поставь перед фактом. Они ничего и сделать не смогут, ведь так? — Это не так просто, Хён. — Я помогу тебе. — Тогда... ладно. — Хорошо, когда пойдём? Если тебе нужно ещё подумать, я пойму. — Я не хочу возвращаться домой, так что давай поскорее. — Хорошо, мой ангелочек — я снова обнял его, так крепко как мог, и от ощущения маленьких ручек на спине сердце затрепетало. «Как же я счастлив.»