Два вида чая или обнимашки в кровати

Габриэль сидит у себя в комнате и потирает синяки на глазах. Вчера всю ночь он слышал стоны из комнаты червовых и по голосам понял, что это были Вару и Феликс. —Интересно, чем они так усердно занимались? Кто-то стучится в дверь. Валет вздрагивает и оборачивается. Несколько секунд он возвращается в реальность, а потом рассеянно говорит: –Да, входи. Дверь медленно открывается. Гость идёт неспеша, осматривается и опускается на пол. —Друг мой, плохо спал? В ответ Габри зевнул. —Да, Данте. Всю ночь Вару и Феликс что то делали у Феликса. В комнате червовых, — он снова зевнул и потёр глаза. Бубновый король прикрыл веки, усмехнувшись: —Главная проблема влюблённых — хронический недосып. Он сложил ноги в позу лотоса и похлопал возле себя, приглашая присоединиться. Габри только удивленно посмотрел на него: —Влюбленных? Это кто? Валет присел рядом, обхватив коленки руками и положив на них голову. —То, что тебе непонятно, ты можешь понимать как угодно. Не желаешь присоединиться? –Ммм, извини, Данте, но я обычно то не всегда понимаю тебя, а сейчас тем более... Я пожалуй откажусь и посплю. —Нет лучше места спокойного и беззаботно уединения, чем в собственной душе, — кивнул в знак согласия и продолжил медитировать. Габриэль лёг на кровать и закрыл глаза. В голове появились новые вопросы: —«А кто влюбился то?.. Рассказать Данте о том что говорил ночью Феликс Вару?..» — посмотрел на него — «Интересно, о чем он сейчас думает?» —«Да хватит уже пялиться на меня!» Данте громко выдохнул. —Тебя что-то беспокоит, Габриэль? Валет смутился и отвел взгляд: —Нет... ничего, Данте.... Красный лениво приоткрыл глаза. Он поднялся на ноги и подошёл к кровати друга, облокотился на стену, немного нагнувшись. —Доверие — первое условие дружбы, — Подмигнул Данте и улыбнулся. Бубен присел и посмотрел на короля: –Дружбы... После этих слов он задумался, а потом улыбнулся Данте в ответ: –Просто я не знаю... Все таки чем Феликс и Вару так занимались?... Феликс просто даже стукнул стенку, а потом сказал что ненавидит Вару... Я от этого кстати и проснулся, — снова зевнул. Философ немного скривил губы и сделал задумчивое лицо: —«А стоит ли? Рано или поздно всё же придётся...» Габри обхватил руками коленки и уткнулся в них. Пробормотал тихо: –Я теперь даже не знаю... мне им почему-то завидно... («Вот бы мы с Данте так же что то делали...») Данте вновь улыбнулся, но уже немного по-другому: —«Друг мой, что ты со мной делаешь». Он сел на кровать и отодвинулся к стенке: —Иди сюда. Валет подполз к своему королю и обнял его. От него так приятно пахнет зеленым чаем и... чем-то необычным. Он закрыл глаза и стал наслаждаться объятиями друга. Данте положил свой подбородок Габри на макушку и немного сжал его плечи руками. —Зависть людей показывает, насколько несчастными они себя чувствуют (шёпотом). Габриэль вздохнул и с грустью посмотрел на Данте. —Габриэль, ответь мне: что значит для тебя любовь? —мягко повернул голову валета, чтобы их взгляды встретились. Тот посмотрел на него в ответ, немного краснея. –Я-я... не знаю... —«Ты такой милый, как же хочется... Нет, не стоит»,— Данте наклонился к Габриэлю, но через секунду вернулся в своё прежнее положение и отвёл взгляд. —На небесах мы будем птицами, летящими бок о бок, а на земле мы будем двойниками, цветущими веточками на одном дереве... что это я... Друг мой, ты говорил о Фелексе и Вару, так ведь? — снова посмотрел на Габри. Когда Данте запел, он прикрыл глаза: —«Всегда бы так лежать...» Потом, после его вопроса, нехотя открыл глазки и ответил: –Да. О них. —Ты говорил что завидуешь... чему именно? Философ всё также тепло улыбается. Смотрит в большие карие глаза своего валета, разглядывет в них маленькие блестящие звёздочки и переливы. Неспеша опускает руки на его талию... —«Что же я делаю?!» –Оу... Ну, я не знаю что они там делали... Но... Им же было хорошо?.. — он покраснел чуть больше и посмотрел на Данте. —Когда человек любит кого-то, ему всегда хорошо рядом с ним. –А тебе... хорошо со мной?.. Габри посильнее прижался спиной к другу. Король чмокнул вальта в макушку. —Когда я с тобой, мне очень хорошо, — сказав это, он повернул его к себе. —А тебе, Габри? Сейчас тебе хорошо? –Да, Данте... Мне хорошо... Только когда ты рядом, вот так прижимаешь меня к себе, —вздохнул —Это такое странное чувство. —Влечение сердец рождает дружбу, влечение ума – уважение, влечение тел – страсть, и только все три вместе рождают любовь... Последние слова философ сказал очень тихим, сладким, непривычным для него шёпотом. Он наклонился к своему валету очень близко и... прильнул к его губам. POV: Габриэль Когда ты внезапно меня поцеловал я замер. Это было так приятно и я ответил поцелуем. Только сейчас я понял что настолько сильно люблю тебя...

***

Бубновый король не давил на вальта слишком сильно. Его губы касались чужих легко, даже небрежно. У него не было опытов в поцелуях, ведь во время правления Суховати он даже не думал что... такое вообще возможно. Данте просто делал то, что хорошо умел — следовал за своими чувствами, слушал чужие эмоции. Эти губы со вкусом рождественского чая... это так будоражит. —«Это...так приятно. Но мне хочется чего-то большего». Король оглаживал талию своего валета, проводил руками немного вверх и постепенно вниз по ее контурам. Тот поддался эмоциям и стал целовать Данте сильнее, придвинувшись к нему в плотную. Габри тоже хотел большего, но не решался об этом сказать. Каждое движение по его телу вызывало в нём всплески гормонов и удовольствия. Философ кончиками пальцев провёл по животу Габриэля до груди и ладошками подтолкнул назад. Лёгким уже было нечем дышать, но поцелуй разрывать не хотелось. Валет поддался и опрокинулся на кровать. Теперь Данте был сверху и его это устраивало. Наконец Габри разорвал поцелуй, но потом, глубоко вздохнув, с новой силой примкнул губами к чужим. Не ожидая такого напора со стороны своего валета, король потерял контроль над ситуацией. Теперь его губы были во власти любопытного клона. Данте снова нахлынули приятные чувства... он вновь почувствовал вкус терпкой корицы и сладкого апельсина. Остановился. —Друг... любовь моя, ты точно хочешь этого? Как говорил один мудрец: «Никто не возвращался из путешествия таким, каким был раньше», — он посмотрел на Габриэля, улыбнулся той же теплой улыбкой. Бубен томно посмотрел на него и, не отвечая, снова поцеловал, на этот раз прижав его к себе руками и обхватив ногами тело. Это означало — «Да!».