Юбка

Какаши, вместо обыкновенного игнорирования очередного наиглупейшего вопроса Обито, наконец не выдержал: — Да что ты вечно цепляешься ко мне! То спросишь, к этому прикопаешься. Удобно ли такими маленькими руками катану держать, не мешает ли так называемая тобой юбка. Вот тебе не всё равно! Так и скажи прямо, что не нравится тебе, как я выгляжу! — Какаши прилагал усилия, чтобы голос не дрожал. И до сих пор не хотел признавать, что такие слова Обито всегда сильно задевали. — И отстань от меня уже наконец. Надоело мне слушать эти твои замечания. Ну, говори! — Что говорить? — нахмуренно пробурчал Обито, изображая, будто ничего не понимает. И надеясь, что это точно сработает. Какаши же точно считает его дурачком, который совсем не стоит внимания. — Правду говорить, идиот! — Какую правду? — О моём внешнем виде. И покончим с этим. Ты мне надоел. Какаши говорил отрывисто, и внутри него кипели обида, грусть и досада. Обито некоторое время тяжело дышал и смотрел на Какаши исподлобья. — Мне нравится, как ты выглядишь! — зажмурив глаза, выпалил он. Какаши сначала не поверил своим ушам, которые всё-таки уже начали краснеть от смущения. Но решил, что этот болван просто переволновался и сказанул совершенно противоположное. Дело-то всего в двух буквах. — Чего?.. Обито отвернулся, до побеления сжал губы и решил, что не скажет больше ни единого слова. Наговорил уже… — Повтори, — с нажимом произнёс Какаши. Обито упорно молчал. — Повтори. Я не услышал. Обито прекрасно понимал, что тот врёт, но зачем? Помучать ещё? А с него станется… — Ты тупой, а не глухой. Не буду. Ты же сам хотел, чтоб я заткнулся. — Обито, пожалуйста, — наконец серьезно попросил Какаши. И у Обито всё внутри перевернулось. «Обито, пожалуйста…» В голову от сердца ударила кровь, и вместе с ней — отрывистые слова: — Ты мне нравишься. — Ты… Ты же другое говорил, — ещё больше опешил, запутался и смутился Какаши. — Я же сказал, что не буду повторяться! — выпалил Обито и пошёл прочь. — Стой, стой, Обито! — заполошно-потерянно позвал Какаши. — Куда ты? — Тебе же всё равно, — произнёс, не оборачиваясь. Тогда Какаши обежал его, встал на носочки и быстро поцеловал в щёку: — Не совсем. Обито вдруг отвернулся, снял очки и вытер рукавом глаза, уже начавшиеся слезиться. — Э-эй, ну чего ты?.. — Какаши неловко подошёл сзади и попытался обнять Обито за плечи. — Всё же хорошо, ты мне тоже нравишься… — Зачем ты так со мной, раз нравлюсь? — сказал с болью в голосе. Резко и обиженно. У Какаши сжималось сердце. Очень хотелось стереть слёзы с любимого лица, причиной которых был он сам, прижаться и крепко-крепко обнять. Но Какаши не решился. Вместо этого стал объясняться. Объясняться. Не оправдываться. Да и понять поведение Обито тоже казалось важным: — Ну, а ты разве сам вечно не говорил мне обидные вещи и всё такое?.. Как я должен был догадаться… — Обидные? — искренне возмутился Обито. — Я интересовался тобой! — Не так интересуются! — А как? Цветы тебе дарить надо было? Я представляю, куда бы мне ты их засунул! — А хотя бы раз ты пробовал? — Нет!.. — Ну, вот. Попробуй. Обито тут же сорвал первый попавшийся цветок и сказал, протягивая его: — Какаши, пойдёшь со мной на свидание? Сказал без иронии, взволнованно и как-то даже отчаянно. — Пойду, — просто ответил Какаши, взял цветок из рук возлюбленного и впервые за долгое время улыбнулся. — А наденешь ту юбку? — Обито тоже осмелел и повеселел. — Тебе очень идёт! — Это не юбка, Обито, — мягко сказал Какаши. — И да… Надену.