Шрам на запястье

Капли крови пенились. Окрашивали начищенную до рези в глазах раковину в алый. Стекали вниз и смешивались с ледяной водой, были на полу, а некоторые — даже на ручке двери. Судорожные всхлипы и тщетная попытка вдохнуть полной грудью были заглушены шумом воды. Слёзы неистово катились по щекам, а во рту всё ещё присутствовал мерзкий привкус желчи, которой его только что вырвало. Локвуд вцепился узкими ладонями в края раковины, да так, что пальцы обрели молочный оттенок. Он сделал ещё одну попытку сделать вдох. Кровь продолжала капать с кончика носа, на мгновение перестала, а затем продолжила литься с безудержной силой. Как будто плотину прорвало. Хотя, в каком-то смысле, её правда прорвало. Беспричинная тревога и злость на самого себя изо дня в день терзали того, кто руководил целым агентством в таком юном возрасте, кого считали прекрасным лидером и настоящим героем, истинным лицом Англии. Энтони Локвуд стоял посреди ванной комнаты своего номера в гостинице, в которую они прибыли всей компанией, и пытался справиться с панической атакой, которая так внезапно взяла его в свой мучительный плен. Такой, который туманной пеленой застилал его взгляд во время вечернего чаепития, постоянно нагонял назойливые мысли («Эй, Тони, а ты помнишь о том, что у тебя нет семьи? А о том, что ты пуст изнутри? Нет? Так я напомню, ведь я так хорошо это все помню, что готов поделиться с тобой воспоминаниями! Вот, смотри, это то, где Джессика смотрит на тебя укоризненным взглядом, потому что ты съел весь шоколад! Ты помнишь, что ты любил шоколад? До её смерти? Как же хорошо напоминать тебе об этом!») и самое ужасное — вернул кошмары. Они тонкими насечками делали разум исполосованным, похожим на чучела для тренировок у них в зале. Все те, кто был ему дорог в реальной жизни, подвергались опасности там, где человек бессилен над собственными действиями. Паника не желала отпускать Локвуда из своих жестоких объятий. Локвуд всей душой желал, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Ему просто надо умыться и идти спать. Но перед этим ему надо попытаться вдохнуть. К удивлению, ему это удалось. С пятой попытки, правда, но всё же получилось. Голова продолжала кружиться. Энтони попытался отвлечь свои мысли от струек крови на раковине на что-то другое, ведь они навевали мысли об одном из тех кошмаров, том, где Люси становится жертвой полтергейста. «Только этого мне не хватало», — думает Энтони Джон Локвуд, и на его глаза попадается тонкий шрам на запястье, который появился там неделю назад.

***

— Локвуд, не хочешь ли составить мне компанию и сходить за пончиками? — раздается голос Люси по пустынной лестничной клетке. — Одну секунду, — кричит Локвуд из своего кабинета, одновременно подписывая документ. — Сейчас спущусь. Ждать приходится, конечно же, далеко не одну секунду. И даже не пятнадцать минут. Но Люси не замечает этого, она, закутавшись в плед, сидит на диване в гостиной и в мягком свете лампы читает книгу, которую ей посоветовала Холли. Мир детектива Деверокса с необычайной силой захватил её. Перестрелки на тёмных улицах Манхэттена, потусторонние артефакты, неожиданные повороты сюжета и до невозможности харизматичный главный герой. Люси и не подозревала, что Холли нравятся такие книги. — Так мы идем или нет? — поинтересовался зашедший в комнату Локвуд, опираясь на спинку своего любимого кресла. «Спросил так, словно это он меня ждал полчаса», — подумала Люси и удивлённо приподняла бровь. — Странно, что ещё не стемнело, — сказала девушка, убирая книгу в сторону. Зал осыпали брызги из отсветов сапфира на шее Люси, которую раньше прикрывала книга. Лицо Локвуда озарила улыбка, которая моментально прибавила яркости солнцу за окном и каким-то чудесным образом сделала всё в этом мире более значимым и весомым. На улице было по-зимнему холодно, хоть и стояла середина ноября. Голые ветви деревьев царапали небо, а морозный ветер выжигал лёгкие, не давая возможности вдохнуть. Но Локвуд и Люси этого не замечали, ведь они были поглощены беседой. И друг другом. Ведь когда идёшь рука об руку с любимым человеком, то холода не замечаешь, верно? Только непрерывное тепло, согревающее всё тело, достающее до самой души. Дорога за пончиками и обратно прошла вполне удачно. Не считая того, что им пришлось отстоять огромную очередь, несколько человек постоянно наступали им на ноги, а продавец нагрубил. Но парочка, казалось, и не придала этому никакого значения. Ведь их общая вылазка на улицу прошла просто чудесно. Наверное, и из-за того, что они впервые за долгое время пошли куда-то вдвоём. Удивительно, каким сказочным событием может оказаться обычный поход за пончиками, не так ли? А порезался Локвуд только из-за того, что на обратном пути решил погладить уличного чёрного, словно угольки в догорающем костре, кота. Зверь, как оказалось, не нуждался в излишней ласке со стороны людей, особенно людей без лишнего кусочка ветчины. В общем, без травм в тот день не обошлось. Однако на долю Локвуда после этого инцидента выпала излишняя (но это совершенно не значит ненужная) забота. По приходу домой Люси осторожно осмотрела руку, где на запястье тонкой алой струйкой засыхала кровь. Девушка обработала рану и даже поцеловала то место, где в скором времени должен был появиться шрам. Локвуд сиял, совсем позабыв о жжении в руке.

***

Он поднёс губы к запястью. К тому самому месту, где теперь красовался новый шрам. Оказывается, руки у него просто закоченели. «Конечно, идиот, ты же тут устроил праздник Посейдона в ледяной воде», — подумал Локвуд. Шрам, несмотря на то, что выглядел весьма убого, восстанавливал в памяти один из самых лучших моментов его жизни. Кровь из носа уже не текла с неистовой мощью, и поэтому Локвуд наконец-то смог распрямить спину. Он взглянул на себя в зеркало. В отражении на него смотрел бледный юноша, к верхней губе которого тянулась дорожка из крови. Тёмные тени под глазами делали его старше, над хмурыми бровями нависала темная прядь намокших волос. Но всё это не скрывало один ясный, как июньское утро, факт. Он ещё мальчишка. В его глазах ещё видны ребяческие искорки. Он слишком юн для того, чтобы разбираться с этим ворохом проблем, чтобы остаться без родителей, чтобы, в конце концов, спасать страну, которая жертвует целыми армиями таких же мальчиков и девочек, как он сам. Отражение в зеркале перестало хмурить брови. Локвуд выключил воду. Достал из ящичка над зеркалом ватные диски, затем немного неуверенной походкой медленно направился к графину с водой. Той ночью, медленно переходящей в блеклое утро над лавандовыми полями, его руки тряслись ещё очень долго, а судорожные вдохи напоминали всхлипы. Но слезы больше не катились по немного впалым щекам. Локвуд медленно приходил в себя. Вновь и вновь прокручивал в голове недавние события, именуемые его разумом «Как я получил ещё один шрам и пару дополнительных поцелуев от той, чьи руки кажутся самыми нежными, а голос самым успокаивающим». И, хотя уснуть ему удалось нескоро, Локвуд всё же чувствовал, как ему становится легче. Нет, эти атаки ещё не один раз будут подкрадываться и нападать со спины в самый неподходящий момент, но этой ночью он смог одержать победу над ними. Победу над своими демонами. И причиной тому стала девушка, которая сейчас спала в своём номере, не подозревая о том, что спасла мальчика с самой обаятельной улыбкой и самыми пронзительными глазами во всем мире. Когда солнце подходило к зениту, агенты «Локвуд и компания», каждый в своём номере, готовились к скорому выезду в Лондон. Локвуд стрелой вылетел из своего номера (словно проспал всю ночь самым сладким сном) и направился в сторону лифта, возле которого уже стояла Люси. Остальные агенты, видимо, ещё не собрались. Энтони раскинул руки для объятий (чем очень удивил Люси) и сказал: — Ты сегодня просто прекрасно выглядишь! — Спасибо, — оглядев Локвуда, она поняла, что этой ночью он спал не более четырёх часов, но не стала заострять на этом внимание. «Ты спросишь, но не сейчас», — думала Карлайл, чьи щеки стали розоветь. Она обняла его в ответ, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Люси хотела сделать ответный комплимент, но не успела, так как Локвуд продолжил: — И тебе. — За что? — За то, что спасла меня, — и после этих слов он мягко поцеловал Люси в висок. Она бы хотела задать ему несколько вопросов, но они как-то моментально исчезли из её головы. Исчезли точно также, как исчезнет в скором времени шрам на запястье Локвуда, но о котором он будет еще долго вспоминать с теплой улыбкой.