Актёры всегда скрывают свои чувства
12 октября 2021 г., 20:13
Актёры всегда скрывают свои чувства. Но у этих двоих плохо получалось. Казалось, что об их безграничной любви знает вся деревня, кроме них самих.
Солнце в тот день словно взошло на пару часов раньше, а слепило в два раза больнее. По крайней мере, так показалось Гену, который ночью почти не спал. Он пытался закрыться одеялом с головой, но даже это не помогало, потому что тут же начинала душить июльская жара. Ген поморщился и с недовольным стоном перевернулся на другой бок, шипя себе под нос все известные проклятья. А солнце только настойчивее пыталось раскрыть его тяжёлые веки. Пришлось встать. В деревне уже вовсю кипела жизнь. В широкой тени дерева сидели старики и что-то упорно обсуждали, но приметив Гена, тут же перешли на агрессивный шёпот. К сожалению или к счастью, он с лёгкостью мог понять тему их разговора. Но думать об этом, конечно, не стал. Он слегка потянулся, разминая спину, и внимательно огляделся, словно пытаясь приметить что-то. Или кого-то? Нет, об этом думать тоже не стоит. Ген прошёлся по деревне, но не приметил ничего интересного. Дети носились кругами по улицам, будто это было их единственным развлечением. От такой активности у Асагири закружилась голова, и он настойчиво решил уйти от толпы. Но быть снова одному не хотелось. А искать Сенку — это как признать собственную зависимость от него, но разве Ген такой? Нет, он абсолютно независим. Первым порывом было уйти в лес прогуляться, но он снова себя одёрнул. Наверное, хватит уже наигранно подшучивать над Сенку, хватит его избегать и пытаться игнорировать. Пора признать и признаться. Они были неплохими друзьями, часто сидели и болтали в домашней обстановке. Они были единственными, кто мог вспомнить вкус той самой «старой» колы, попивая новую за очередной беседой. Они такие странные для этого мира. Но почему-то Сенку было проще влиться в эту жизнь, а вот для Гена эти люди были совсем непонятными. Не в плане эмоций и поступков (в этом он слишком хорошо разбирался), а скорее в плане восприятия. Они не понимали порой элементарных вещей, и приходилось уводить тему. А вот с Сенку можно было не подбирать слов и расслабиться, почувствовать себя… дома. Ген нахмурился, сбрасывая наваждение, и поднял взгляд от земли. Ноги сами привели его туда, где он проводил большую часть времени. Работа как всегда продолжалась, но помогать как-то не хотелось. Здесь жизнь была ещё активнее, чем в деревне: люди перемещались быстрее и таскали какие-то материалы, раздували печи, кричали что-то друг другу. Раздавался звон, треск, лязг. Было шумно, и для его больной головы это казалось невыносимым. Ген было уже развернулся, но на плечо тяжело упала чья-то ладонь. Он резко обернулся, вздёрнув плечи и подняв брови вопрошающе-надменно (на деле скорее испуганно). — Ген, ты нужен в лаборатории, — голос запыхавшийся, с лёгкой хрипцой. Первую секунду Ген не мог осознать, что произошло, но во вторую сердце ударило в виски. Ладонь Сенку была непростительно тёплой и мягко обжигала кожу. Асагири повёл плечами, чтобы сбросить чужую руку, и это сработало. Было даже жаль, но позволять такое было бы слегка не в его характере. В лаборатории оказалось значительно тише, хоть и слышался приглушённый шум работы. Сенку с одушевлением что-то рассказывал, а Ген подметил, что они тут только вдвоём. — Почему ты не позвал Хрома? — резкий вопрос перебил стройный ход мыслей, из-за чего Ишигами раздражённо фыркнул. Но не злобно, а в своей привычной манере. — Почему ты спрашиваешь? — кажется, Сенку что-то подметил. Он никогда не был сильно внимателен к людям, но в последнее время стал проявлять больше способностей к психологии. — Ты пытаешься что-то выяснить? — Ген спросил тихо, чтобы не спугнуть. — Нет, просто пытаюсь понять. Скучаешь по Хрому? — снова саркастичный тон и усмешка, но в голосе что-то надломилось. Наигранная ирония, которая, казалось, далась с трудом. — Невероятно скучаю. Так что там за открытие, которое ты не можешь осуществить без моей помощи? Ген слишком быстро переключил тему, поэтому ничего не оставалось кроме как смириться. И Сенку заново продолжил объяснять. — Мне нужна твоя помощь, рабочих рук не хватает. Я мог бы сделать один, но это муторно. — Так народу полно, — Ген сделал паузу и снова надавил, — почему я? — Тебе я доверяю. Это было сказано так просто и прямо, что менталист оторопел. Он замер, пытаясь проморгаться и согнать наваждение, думая, что оно всё ещё не закончилось с утра. Но это оказался не сон. Дальше работа продолжилась молча, но немой диалог между ними продолжался. Учёный смешивал что-то в пробирках, подогревал, болтал, переливал. И отдавал что-то из получившегося Гену, чтобы тот просто подержал. А Ген в свою очередь кидал на друга порой совсем уж откровенные взгляды. — Может, тебе штатив какой-нибудь подарить? — всё-таки не выдержал Асагири, нахохлившись. — У меня есть. — Так зачем ты меня позвал, я не понимаю? — Наберись терпения, Ген. Всеми правдами и неправдами менталист пытался отстраниться и уйти от дел, лишь бы не находиться больше в обществе Сенку. Но это мягкое «Ген», слетевшее с чужих губ, заставило одуматься. И он продолжил ждать, жадно хватая каждое движение Сенку. Тот был так ловок и уверен, что становилось ясно с первого взгляда, что наука — его любовь и страсть. И смотреть на людей, которые заняты своим любимым делом, всегда казалось Гену чем-то особенно приятным. Тем более, когда это делал Сенку. Его профиль был так суров и в то же время изящен. Губы то сжимались в тонкую линию, то слегка приоткрывались. А взгляд твёрдо фокусировался на химической реакции. Но когда Сенку в очередной раз сделал что-то магическое с пробиркой и присоединил к чему-то хитро изогнотому, пришлось отвести взгляд, ведь он направился в сторону Гена. — Так, смотри, — голос Сенку прозвучал где-то совсем близко, — берёшь пробирку и по капле вливаешь сюда, медленно помешивая. И обязательно высчитывай капли. — Что? — менталист не понял, ведя хмурый взгляд на содержимое пробирок. — Я так и знал, — Сенку улыбнулся без свойственной ему иронии, очень тепло, как отец. Он подошёл к Гену и мягко положил ладони на его запястья, словно спрашивая разрешения. На этот раз Ген уже не сбрасывал чужие ладони. Да и сложно это сделать, когда у тебя в руках пробирки с чёрт знает чем (а вдруг рванёт?). Сенку вздрогнул, когда их руки соприкоснулись. Он искренне не понимал почему пошёл именно за Геном, но сам перед собой оправдывался дружеской привязанностью. Хром сейчас занят, а Кохаку бы не смогла тут помочь. Нет, даже перед собой оправдаться не получалось, слишком неубедительно. Было страшно признавать собственную слабость, но пришлось. Он скучал по этому парню. — Где ты был вчера вечером? — спросил словно бы скучающе Сенку, но менталист его тут же раскусил. — Ты волнуешься? — хитро прищурился Ген и довольно разулыбался. — Нет, я мыслю рационально. Ты ведь мог уходить ночью, чтобы передать данные о нас. — Я слышу, когда ты врёшь, Сенку. — Я не знаю, что ты себе надумал, но я полагаюсь только на проверенные факты. — Снова врёшь. Повисло молчание. Ишигами больше нечего было сказать, чтобы опровергнуть чужие слова. И он не нашёл ничего лучше, чем продолжить работу. Сенку снова аккуратно взял чужие запястья и начал подливать по капле одного раствора к другому. На этот раз неловкости было ещё больше. — Сенку, я же вижу, что-то не так. — Да что со мной может быть не так? Я на сто миллионов процентов такой же как всегда. — Ты издеваешься? Я не придурок, Сенку, я психолог. И думаешь, я не увижу изменений в твоём поведении? — Ну тогда ты мне и расскажи, что со мной не так, раз психолог. — Ты же знаешь, что это не так работает, учёный. Но отвечать на это Сенку не стал, продолжая свою кропотливую работу, уже отстранившись от друга. Кажется, вся эта химия ему никогда не надоедала, и вряд-ли надоест. А Ген продолжал подливать, как ему сказали, выжидая какой-то реакции от растворов. Первое время вообще ничего не происходило, и хотелось уже просто перелить всё содержимое пробирки, а не по этим грёбаным каплям. Но он не мог так поступить с трудами самого близкого человека. Он совсем не обращал внимания на усталость и затёкшие руки. Вскоре явился Хром. С его помощью лаборатория оживилась разговорами, а дело пошло быстрее. Сенку и Ген смогли наконец расслабиться и выдохнуть после того тяжёлого диалога и нагнетающей атмосферы. К вечеру дело было закончено, но результат Сенку так и не показал, хотя обычно сразу же хвастался своим открытием. Хром отнёсся к этому подозрительно спокойно, что не могло не насторожить. Видимо, они оба знали, что делали, а один лишь Ген оставался в неведении. — Я посмотрю за лабораторией, а вы идите прогуляйтесь, — произнёс с довольной улыбкой Хром, чуть-ли не насильно выталкивая этих двоих. Сенку сначала пытался протестовать, но через минуту уговоров согласился оставить свой родной дом под охраной. И зачем-то пошёл следом за Геном. Или Ген за ним? Они шли, так и не задавшись вопросом, куда направляются. Медленно и спокойно ступали по тонким тропкам леса. Асагири довольно улыбался, раскинув руки в сторону и дыша полной грудью. Ему всегда нравилось в лесу, где нет излишнего столпотворения. Сенку тоже тут нравилось, но он предпочитал не проявлять этого, наслаждаясь моментом у себя в голове. Но разговор ещё не был окончен, поэтому забыться ему не дали. — Ты чем-то взволнован? — всё-таки вспомнил тему разговора менталист и выдвинул свой вердикт. — Все мы можем быть чем-то взволнованы, это естественно. — На тебя не похоже. — Разве? — спросил Сенку и тут же остановился, впав в ступор, и Ген остановился рядом. А ведь действительно. Он мог быть взволнован томительнным ожиданием открытия, новым экспериментом, результатами реакции, но ничем иным. По крайней мере, так было прежде. — Ген, как думаешь, что такое влюблённость? — вопрос не из тех, что обычно задаёт Сенку. — Ну, это словно импульс в твоей голове и жгучее тепло в груди, — задумчиво произнёс Ген, ведя рукой от затылка до сердца, слишком остро ощущая эту самую влюблённость в данный момент, — это навязчивая идея на грани с безумием. Это наслаждение и желание быть рядом. — Нет, это просто химическая реакция в нашем мозгу, — пресёк его учёный, и тут под языком менталиста неприятно загорчило. — Да, и это тоже, — ответил Ген с улыбкой, но максимально отчуждённой, ведя взгляд куда угодно, только не на Сенку. Они стояли достаточно долго, и Асагири решил, что хватит уже стоять, поэтому возобновил неторопливый шаг. Так хотелось обернуться, чтобы посмотреть, идёт ли Сенку за ним, но гордость не позволила. Да и было слишком неприятно видеть его сейчас. В горле застыл ком, а дышать стало невыносимо тяжело. Он бы расплакался как маленький ребёнок, если бы был уверен, что никто не смотрит, но вероятность этого была слишком мала. И он оказался прав, потому что вскоре позади послышались торопливые шаги. — Ты всегда уходишь на полуслове? — голос Сенку приближался с каждым мгновением и звучал слишком уж раздражённо. Редко такое бывало. Но Ген молчал, чувствуя, что стоит ему сказать хоть слово, как из глаз польются непрошенные слёзы. Ещё чего не хватало. — Асагири Ген, ты меня совсем не слышишь? — учёный остановился, и менталисту тоже пришлось. На плечи второго мягко легли руки, — Я не привык бегать за людьми, но только за сегодняшний день я уже бежал дважды. Этого хватило, чтобы Гена пробило. Он так и не заплакал, но устало уронил голову на плечо товарища, уже совсем не думая о его реакции и не боясь, что его оттолкнут. Но его не оттолкнули, что заставило только сильнее прижаться. Сенку позволил себе проявить эмоции и наконец признаться всему миру в том, что он не бесчувственный. Он умел чувствовать с раннего детства, просто никогда этого не признавал. Но люди, которые знают его давно, с лёгкостью могли прочитать не только его внешние эмоции, но и внутренние переживания. Видимо, поэтому Хром всё понял и заставил их уйти. Сенку повёл рукой по чёрно-белым волосам, а Гена пробила крупная дрожь. Асагири приподнял вопросительный взгляд, и это тут же спугнуло учёного. Тот не оттолкнул менталиста, но пальцы замерли в нерешительности над чужой макушкой. — Это можно считать признанием в любви? — ехидно спросил Ген. — Считай как хочешь, — Сенку хмыкнул и посмотрел в сторону, лишь бы не видеть это хитрое выражение лица. Было крайне непривычно. Ишигами стоял спокойно, словно ничего не происходило, но чувствовал, как сердце бешено скачет в грудной клетке. А Ген, что приложился ухом к чужой груди, был готов поклясться, что их пульс звучал в унисон. Вокруг было так пустынно и тихо. Мягко шелестел ветер в листве деревьев, а птицы тихо щебетали свои мелодии. И в этой идиллии становилось очень легко. Всё, что было раньше, осталось позади. Сейчас существовали только они. — Любовь — просто процессы в мозгу, — прошептал едва слышно Сенку, чувствуя тёплое дыхание в районе шеи, — но для людей нормально зависеть от этих процессов. Я же тоже человек. — Как жаль, а я думал, что ты робот. — А что, так похож? — Если честно, очень. Это последнее, что Асагири смог сказать перед тем, как критически близко прижаться к Ишигами. Они ощутили дыхание друг у друга на губах, и оба замерли. Ген — в нерешительности и с немым вопросом, а Сенку — в неверии и непонимании. Сенку не отталкивал, и в его глазах плясали живые огоньки. Ему никогда прежде не был интересен романтический аспект жизни. Он не думал вообще, что может влюбиться, пока мысли не стал занимать лишь один человек. И такой близкий Ген даже сейчас казался безумно таинственным и словно бы далёким. Пожалуй, это и привлекло Сенку с самого начала — хотелось узнать, какой менталист на самом деле. Хотелось спросить, что он скрывает, но Сенку знал, что не получит ответа. Они стояли достаточно долго, чтобы продрогнуть от вечерней прохлады, но не настолько, чтобы успеть надоесть друг другу. Их взгляды скрестились, а секунды тянулись вечностью. Сенку хотел поцеловать эти губы, но настойчиво гнал от себя подобные мысли. Это ненаучно. Это нерационально, глупо, инфальтильно. Но когда Ген подался вперёд, Сенку его не остановил, хоть его мозг и пытался протестовать. Губы менталиста едва ощутимо коснулись губ учёного. Нежное, невесомое касание подарило трепетное тепло. Первый поцелуй не был таким романтичным, как все его видят и описывают. Не было тех самых бабочек в животе, тяжёлого дыхания, страстного желания, но им было спокойно вместе, разве этого недостаточно для любви? Когда они возвращались, было уже довольно холодно для летнего вечера, поэтому Сенку молча взял своего менталиста за руку. Ген снова ощутил, как гулко забилось сердце в районе висков, и он пытался разговорить своего учёного, чтобы услышать хоть пару милых слов. Но Сенку лишь крепче сжал его ладонь и зашёл вместе с ним домой.
