Снег, глинтвейн и мандарины

      Снег хлопьями падал с тёмного вечернего неба, окрашивая всё вокруг в белый цвет. Из окна открывался прекрасный вид, но сейчас, когда весь город окрасился в белый, а в вечерней мгле зажигались гирлянды и свет в окнах зданий, он весь как будто светился.       Сергей стоял у окна и смотрел на искрящийся в огнях вечернего города снег. Приближение нового года уже витало в воздухе, а хвойный запах ёлки, белые хлопья за окном и гирлянды лишь усиливали ощущение скорого праздника. Сергей поёжился от холода, спрятал руки в рукавах любимого фиолетового свитера с совушками, но вид из окна был завораживающий, притягивал к себе своей "чудесатостью", поэтому уходить не хотелось. Олег заметив, что Сергей спрятал руки в рукавах свитера, взял с кресла мягкий тёплый плед, накинул его на плечи Разумовскому и обнял его. – Спасибо, – Сергей улыбнулся и, обняв Олега в ответ, сказал: – так намного теплее. – Может, глинтвейна выпьем? Тебе не помешало бы согреться, – предложил Олег – Отказываться от такого предложения было бы преступлением, – сразу же согласился Разумовский, не переставая довольно улыбаться. – Тогда я пойду готовить, – сказал Волков и, поцеловав Сергея в висок, ушёл на кухню, а Разумовский посмотрел на падающий снег ещё несколько мгновений и направился следом.       На кухне было теплее, но Сергей всё равно кутался в плед и прятал руки в рукавах свитера. Олег уже поставил на плиту кастрюлю, и резал апельсин, а Разумовский, подойдя со спины, попытался незаметно стянуть кусочек, но Волков, конечно же, заметил это. Он взял Серёжу за руку, и, тепло улыбнувшись, поднёс её к губам, оставив лёгкий поцелуй, после чего спросил: – Может, всё-таки стоит подождать, пока я приготовлю глинтвейн? – Так уж и быть, – Разумовский покачал головой, сделав вид, что недоволен, что придётся ждать, но улыбка выдавала его настроение. Рядом с Олегом он был по-настоящему счастлив, и скрыть этот факт не представлялось возможным.       Сергей сел в кресло, облокотившись на стол, и спрятал руки в рукавах, а Олег искал в шкафу нужные для приготовления глинтвейна пряности. Плед то и дело сползал с плеч Разумовского и его постоянно приходилось поправлять, на что он всё время недовольно бурчал себе под нос. Усмехнувшись, Волков подошёл к нему, поправил плед на плечах и поцеловал в макушку, после чего снова вернулся к плите.       Когда Олег добавил в кастрюлю красное вино и мёд, ждать окончания приготовления оставалось совсем недолго. На окнах в кухне сияли гирлянды, переливаясь разными цветами, и Сергей улыбнулся, вспомнив, как ещё совсем недавно они с Олегом украшали квартиру, вешали эти гирлянды и мишуру, как Серёжа вечно говорил, что украшения висят криво, потом становился на табуретку, а Олег его подстраховывал, как они вешали звезду на вершину ёлки... Новый год уже тогда казался совсем близким, а сейчас, при взгляде на искрящиеся снежинки, на огоньки гирлянд, ощущение скорого праздника только усиливалось.       Когда напиток нагрелся до нужной температуры, Олег разлил его по кружкам. Одну он поставил перед Серёжей, а вторую взял себе и сел рядом с Разумовским. Сергей взял кружку так, чтобы руки согревались от тепла напитка, и сделал глоток. Глинтвейн приятно согревал, тепло разливалось по телу, окончательно прогоняя ощущение холода. От напитка исходил приятный запах пряностей, имбиря и немного цитруса. На вкус он сладкий, немного терпкий, с лимонной кислинкой. В голове Сергея промелькнула мысль, что стоит пить глинтвейн почаще - не только чтобы согреться, но и просто. Потому что нравилось. Мягкий плед уютно лежал на плечах, окутывал теплом, руки согревались о кружку с рубиновым пряным напитком, и ощущение холода совсем отступило. Олег со своей порцией глинтвейна справился довольно быстро - ему нравилось, когда напиток горячий, даже немного обжигает, прогревает каждую клеточку. А Сергей пил долго, растягивая удовольствие, грея руки о кружку, не желая расставаться с этим ощущением тепла. Когда Волков допил глинтвейн и поставил на стол пустую кружку, Разумовский придвинулся к нему ближе, а Олег приобнял его, прижимая к себе. Сергей неспешно допил свою порцию, отодвинул кружку к краю стола и, улыбнувшись, положил голову на плечо Олегу. Они просидели так, обнявшись, довольно долго, но время проходило совсем незаметно, просачиваясь словно песок сквозь пальцы. За окнами снег всё падал и искрился в огоньках гирлянд, в домах загорались всё больше и больше окон. Эта ночь казалась такой длинной (и такой же "чудесатой") как новогодняя, которая должна была наступить так скоро. – Не хочешь мандарин? – Спросил Олег, потянулся, приподнявшись с кресла, к дальнему краю стола. – Нет, – ответил Серёжа, нехотя отстраняясь. Рядом с Олегом было так тепло и уютно, что не хотелось отстраняться ни на секунду. Сразу становилось холодно, хотелось снова прижаться и никогда не отпускать. Волков вернулся в кресло, и Разумовский снова положил голову ему на плечо. Олег очистил мандарин и стал есть по дольке, а Сергей, сначала просто смотревший в окно, потом на гирлянды, перевёл взгляд на фрукт. – Бери, если хочешь, – улыбнулся Олег, заметив, что Сергей периодически посматривает на дольки. – Нет, спасибо, – ответил Разумовский, закрыл глаза, устраиваясь на плече Волкова поудобнее. Олег покачал головой, заметив, что Сергей всё ещё, как ему казалось, незаметно, посматривает на мандарин, пододвинул фрукт ближе к нему, но Разумовский так и не взял. И для чего только это нужно - пытаться делать равнодушный вид и отказываться? Мог ведь просто отломить половинку или попросить, но нет, Сергей продолжал просто сидеть и наблюдать. Олег про себя усмехнулся, протянув ему последнюю дольку, но тот отрицательно покачал головой. Как только он доел мандарин, Сергей, хитро улыбнувшись, поцеловал Олега, слизывая сладкий сок с его губ. Волков не ожидал этой маленькой хитрости Разумовского, поэтому на секунду замер. Мгновение спустя, он ответил на поцелуй и запустил руку в мягкие рыжие волосы. – Так мне больше нравится, – Сергей отстранился, довольно улыбаясь. – Кто бы сомневался, – усмехнулся Олег, приобняв Разумовского за плечи, а тот вновь опустил голову на плечо Волкову.       Новый год — это всегда что-то особенное. Время радости, оптимистичных планов, надежд, долгих весёлых каникул… и немножко волшебства, которое они сами создают себе, стараясь, чтобы праздник стал ярким и запоминающимся! Старый год подходил к концу, уступая место новому, который, словно чистая книга из 365 страниц, позволял написать на каждой новой что-то особенное и уникальное. "Чудесатое". И они напишут эту книгу вместе.