Надвигающийся ураган

В тот день, когда Шинобу заявила, что Томиоку никто не любит...она предостерегла саму себя, окончательно решив покончить с тем чувством, что зародилось в ней когда-то. Все знали о характере столпа Насекомого, как знали и о том насколько остры её высказывания. Особенно в сторону столпа Воды. Решив, что девушка выбрала себе в жертву тихого и немногословного Гию из-за того , что он "игнорировал" существование надоедливой Шинобу, остальные столпы не придавали значения их отношениям. Никто не придавал им значения...кроме самой Шинобу. Возможно её и раздражало то, что Томиока делал вид, что не замечает существование напарницы, но не это было основной причиной всех колкостей, направленных в его сторону столпом Насекомого. Основной же причиной было то, что Кочо лишь изредка видела на его лице хоть каплю эмоций. И в основном это было во время поедания его любимой пищи. А так хотелось видеть как его лицо вновь "оживает". И тогда, в моменты, когда их взгляды встречались, тонкие губы искажались в ухмылке, а с уст срывались едкие фразы, Томиока в миг менялся в лице. "Наконец-то" - думала Шинобу, и продолжала пытку, усложняя Томиоке жизнь. Не демонстрируя это ясно и прямо перед ним, она в тайне, позже, лёжа в своей постели вспоминала те выражения лица, что показал ей парень, не дающий покоя её сердцу, и радовалась тому, что хоть на секунду, хоть на миг с его лица спала та маска безразличия и пустоты, которая постоянно красовалась на его прекрасном лице. Пусть это были выражения лица недовольства, но даже так, она уже была счастлива. Он и правда...был прекрасен. Шинобу сама не знала, когда начала думать о нем в таком ключе. И отпираться от этих чувств было невыносимо сложно. Постоянные совместные миссии. Иногда ей казалось, что глава сам хотел сделать из них пару, иначе как объяснить то, что так часто он сталкивал их, двух противоположных друг другу людей. А когда совместных миссий не было, и Шинобу находилась в своём поместье, осматривая раненых, видя его на пороге своего кабинета, разрывалась на части от терзающих её чувств. С одной стороны, она безумно была рада видеть его, а с другой ... Если он пришел, значит ранен. И что прикажете делать с этим чувством. Потому, повторяя слова о том, что его никто не любит, она выстраивала стену между ними, будто этими словами убеждала своё сердце перестать испытывать чувства к этому дураку, который ни грамма не смыслил в любовных делах. И каждый раз ее план проваливался с треском. Всякий раз, когда она видела редкую и мимолетную улыбку Гию во время трапезы, она была счастлива, когда ночью во время миссий в горах он отдавал ей своё хаори и садясь рядом, согревал своим теплом, её сердце трепетало. А когда она смотрела в два бесконечно глубоких синих омута, падала и тонула всё глубже. "Я ужасна" - думала Шинобу. Представляя, как он, такой непоколебимый, серьезный и до невозможного мужественный, прижимает её к себе ещё ближе, целует и срывает с неё одежду. "Этот дурак даже не осознаёт насколько опасная девушка сейчас находится с ним рядом". Они столпы, их жизнь каждый день находится на волоске от смерти...не время для любви, ведь потом будет очень больно терять, но..."Это не значит, что мы не можем быть близки... Я так хочу его". И ниже пасть невозможно... А Томиока, молча держа в кольце своих рук "опасную" девушку, лишь думал о том, как приятно она пахнет, какая она крошечная, хрупкая и невозможно милая...даже когда с этих губ срывались грубости, скрытые за улыбкой, Гию мог думать лишь о том, как хочется заставить её замолчать, сорвав поцелуй. Он знал её...и любил эту вспыльчивую, грубую, но безумно прекрасную девушку. "Она будоражит, и когда прижимается так близко, заставляет меня думать о неприличных и неподобающих вещах. Хочу коснуться молочно-белой кожи, скрытой за этой чёртовой бесформенной одеждой. Определённо лес и пещера это не то место, где мы можем...Однако в следующий раз, если мы окажемся в таком положении, я однозначно поцелую её, а потом...Лучше не думать об этом"- вернулся в реальность Томиока Гию, понимая , что ещё немного и от этих мыслей, в штанах станет мало места, а сидящая между его ног особа обязательно заметит кое что неладное, а потом ещё и глумиться над ним будет. Костер потух, лишь тлели угольки, две фигуры, освещаемые редкими искорками света, жались друг к другу, чтобы согреться и хоть немного поспать, чтобы на рассвете вернуться к миссии...и забыть о том, как ночью, будто невзначай, касались друг друга сквозь одежды.