i will never (be your friend)

— Как ты мог? Как ты мог? — Сквидвард упал на колени, сжимая сломанный кларнет между двух трясущихся щупалец. Его больше не возможно было восстановить. Кларнет был не только сломан, но и разлетелся на маленькие черные кусочки — его самое ценное сокровище теперь обращено в пыль. Сквидвард слышал сквозь глухую дымку горя бормотание толпы за занавесом, их голоса медленно сливались в один большой устрашающий рёв. Что происходит? Где следующий исполнитель? Это вздор. Я ухожу домой. Сквилльям возвышался над ним, как и всегда, спокойная усмешка изящно расплылась по его совершенным чертам лица. Наклонившись, головоногий моллюск с монобровью усмехнулся: — Слушай, Сквиди. Ты не хотел бы, ну, не знаю, передумать? Ярость. Чистая, раскалённая до бела ярость хлынула по венам Сквидварда, охватив всё его тело. Встав и выпрямившись во весь рост, он закричал: — Нет! Мы закончили, Сквилльям. Вот и всё. — неуверенно указывая на разбитый кларнет, Сквидвард добавил: — Ты можешь уничтожить сотни моих кларнетов, мне всё равно. С меня достаточно. Всё кончено. На пару мгновений Сквилльям казался искренне удивлённым — пока его лицо не исказилось во что-то тёмное, мрачное и пугающее. — Я заставлю тебя пожалеть об этом. — рявкнул Сквилльям, его голос сорвался от абсолютной ярости. — Помяни мои слова, Сквиди. Ты заплатишь. — Однобровный головоногий моллюск ткнул потным, трясущемся щупальцем в нос Сквидварда. — Я всегда получаю то, что хочу. Сквидвард уставился на Сквилльяма ровным взглядом, пропитанным страхом, гневом и отвращением, скопившимися в его животе. — Может быть и так. Но ты не сможешь достать меня, — сказал Сквидвард, разворачиваясь, чтобы уйти — от Сквилльяма, от прослушивания, от всего. — Ни сейчас. Ни когда-либо снова. Сквидвард сделал шаг вперёд — и вдруг всё потемнело. Свет за кулисами потускнел до еле заметного, мутно-серого цвета. Такелажные верёвки яростно содрогнулись прежде чем оторваться от стен и связать щупальца Сквидварда, удерживая его на месте. Тяжёлые сценические занавески, словно одержимые, начали быстро закручиваться, образуя массивный, головокружительный смерч из ткани. Весь театр начал разрушаться. — Нет, — выдохнул Сквидвард, натягивая верёвки. Чем больше он двигался, тем сильнее они сжимались. Пульс начал биться с бешеной скоростью. — Сквилльям, отпусти меня! Отпусти меня! Сквилльяма уже не было видно, но его слащавый голос эхом разносился по полу разрушенному театру. — Никто не сможет уйти от меня, — прошипел Сквилльям. Теперь его голос звучал по-другому — более глубоко, искажённо и с хрипотцой. С каждым словом театр содрогался сильнее. — Никто! Вот и всё: последняя капля. Ужасно неустойчивый, весь театр рассыпался на нелепые куски и обломки. Сквидвард оказался похоронен в эпицентре разрушения, всё ещё связанный верёвками, его тело было искалечено упавшими обломками. Он не мог сбежать. Конечно, он не мог. Зачем он вообще пытался… — Сквидвард! Сквидвард проснись! Пожалуйста!

***

Громкий пронзительный голос разорвал кошмарную дымку сна Сквидварда. Он звучал безумно, неистово — и так сильно отличался от медового, слащавого тембра Сквилльяма. С громким паническим криком Сквидвард подскочил в кровати, все его три сердца бешено колотились в груди. Капли пота стекали с его головы к носу, мешая нормально видеть. А может быть это были слёзы. Дрожа, Сквидвард поднял щупальце, чтобы вытереть влагу с глаз. Да. Однозначно слёзы. Медленно, но верно, размытое зрение осьминога прояснилось — он увидел ту же самую скромную комнатушку мотеля, в которой лёг спать, с отслаивающимися обоями, ужасным декором и прочим. Его багаж был прямо там, где он его и оставил прошлым вечером, сложенный в высокую стопку на правом краю кровати. Никаких следов Сквилльяма Фенсисона и никаких следов разумного театрального оборудования. Слава Нептуну, подумал Сквидвард, его паника начала стихать. Всё в порядке. Затем послышался голос, очень близкий к спокойному и комфортному: — Сквидвард? Ох. Ну конечно. Головоногий скосил взгляд влево и конечно же, это был Спанч Боб Сквэ Пентс. Его сосед. Коллега. Абсолютное проклятие его существования. И он плакал. — Сквидвард? — губка икнул. — Ты проснулся? — Конечно, я проснулся, квадратные ты мозги, — огрызнулся Сквидвард, изо всех сил стараясь выглядеть угрожающе не смотря на опухшие глаза. Он очень надеялся, что темнота их комнаты в мотеле скроет хотя бы часть этого вида. — Как, по твоему, я должен спать, если ты кричишь во всю рядом со мной? — Но… ты первым начал кричать, — сказал Спанч Боб, громко высморкавшись в свой ночной колпак. Сквидвард поморщился. Отвратительно. — И ты метался по кровати, и… и я не знал что делать! Тишина, намного более громкая, чем обычно. Их комната была освещена всего лишь тусклым ночником в форме ракушки, который Спанч Боб взял с собой в поездку-- но тем не менее. Сквидвард обратил внимание, что Спанч выглядел более неопрятным чем обычно: голубые глаза были наполнены слезами, пижама измята, квадратное тело нервно подрагивало. Сквидвард смягчился. Честно говоря, этой маленькой губки было слишком много. Столько паники по поводу кошмара, который даже не принадлежал ему? Вздохнув, головоногий потянулся к тумбочке и выхватил несколько салфеток. По какой-то причине, они не были плотно упакованы — об этом сообщала крошечная надпись на задней стороне коробки. На самом деле, прошлым вечером они со Спанч Бобом провели практически целый час смеясь над «хитрыми бизнес-проделками». «Хей, Спанч Боб, гляди-ка. Один доллар за салфетку! А мистер Крабс точно не отправился в поездку вместе с нами?» Тем не менее, прямо сейчас Сквидвард готов был заплатить любую цену, лишь бы Спанч Боб прекратил реветь. Не очень аккуратно, Сквидвард впихивал салфетки в руки Спанч Боба одну за другой — спустя время поток слёз наконец начал стихать. Хихикнув, губка всхлипнул: — Ну и дела, Сквидвард, такими темпами ты потратишь всю свою зарплату на салфетки. — Тогда перестань плакать. — отчеканил Сквидвард с красными щеками. Спанч Боб улыбнулся. — Есть, капитан. Наконец-то, наконец — слёзы прекратились. Слава богу, подумал Сквидвард, собирая салфетки и направляясь к мусорному ведру. Вопреки распространённому мнению, он ненавидел, когда Спанч Боб плакал. Конечно, он был раздражающим — но так же Спанч Боб был парадигмой чистого счастья, символом постоянного восторга, которых Сквидвард мог только мечтать достичь. Если Спанч Боб был расстроен, если же он плакал… это означало, что истинное счастье так же неуловимо, как и Атлантида. И несмотря на своё постоянное уныние, Сквидвард отказывался в это верить. Я конечно могу плакать, пока не засну, подумал Сквидвард, избавляясь от салфеток. Но только не он. Сквидвард вернулся в кровать, удобно устроившись на простынях. Не смотря на то насколько дряхлым было остальное помещение, он должен был признать, что одеяла и подушки были довольно мягкими — странный повод для оптимизма в такой унылой комнате. Осьминог глянул на цифровые часы на прикроватной тумбочке. Красные светящиеся цифры показывали 3:57 утра — ещё рано вставать. — Сквидвард? — произнёс Спанч Боб, всё ещё находясь рядом с ним. Сквидвард вздохнул, переведя взгляд от часов к жёлтому парнишке. — Да? — Ты хочешь поговорить об этом? Сквидвард инстинктивно открыл рот, чтобы пролаять что-то по типу, Нет, это не твоё дело или, Нет, а теперь проваливай, но заколебался. Спанч Боб наклонился вперёд, добрые, серьёзные голубые глаза заглядывали в самые глубокие уголки его души. Именно в этот момент маленькая, отвергнутая часть души Сквидварда потребовала своего освобождения. Это была та самая часть, что раньше принадлежала Сквилльяму, та часть, что ранее была артистически бесстрашной — часть, которая сейчас шептала ему, что он неудачник при каждом кривом мазке кистью, на каждой фальшивой ноте и на каждом неловком танцевальном движении. Он не знал было ли это последствием кошмара или то, что Спанч Боб выглядел таким искренним в этом тусклом свете, но по необъяснимым причинам, именно в этот момент, Сквидварду захотелось излить свою душу этому маленькому жёлтому парнишке. Однако, прежде, чем он успел снова открыть рот, чтобы ответить, голос в глубине разума плавно усмехнулся. Ох, да ну, произнёс голос, надменно и самовлюблённо. Ты и вправду думаешь, что этот придурок заботится о тебе? Он использует твои же слова против тебя. Пауза. Внезапно желание рассказать Спанч Бобу всё, отпало напрочь. Отвернувшись, головоногий проворчал: — Нет, это был просто кошмар. — Про Сквилльяма? — сказал Спанч Боб настолько прямо, что это ощущалось физически. Ошеломлённый, Сквидвард сел в своей кровати, на его шее выступили капли пота. — Откуда… откуда ты знаешь? К его чести, Спанч выглядел смущённым просто от того, что задал вопрос, что было редкостью для него. Отведя взгляд голубых глаз в сторону, губка ответил, странно мягким тоном: — Ты произнёс имя Сквилльяма очень много раз. Во сне. — он усмехнулся, но даже это звучало непривычно и странно. Румянец проступил на лице Сквидварда, и он снова отвернулся, сосредоточившись вместо этого на белом потрескавшемся потолке мотеля. Он не сказал ни слова, когда Спанч Боб залез к нему под одеяло. Раньше он бы точно разозлился, но сейчас присутствие повара рядом странно успокаивало. Возможно даже было желанным. Под одеялом правая рука Спанч Боба приземлилась всего в нескольких сантиметрах от левого щупальца Сквидварда. Мягкое, приятное тепло окутало пространство между ними и медленно охватило всё существо головоногого. Как странно, подумал Сквидвард, что всего лишь несколько минут назад его охватывало совершенно иное чувство — ярость. Раскалённая добела, жгучая ярость. Разрушительная и пагубная. Сейчас это было не так. Не жгучее пламя лесного пожара, а скорее огонёк свечи — трепещущий, мягкий и мерцающий. Это было… по-другому. Да, это то, кем был Спанч Боб: совершенно другим. Отличающимся от всего остального Бикини Боттома. От остального мира. Особенно от Сквилльяма. — Он был моим парнем, — произнёс Сквидвард спустя долгое время молчания. — Мы встречались два года. Тишина вновь протянула свои длинные зловещие щупальца по всему пространству комнаты. Затем, Спанч Боб произнёс: — Боже, Сквидвард. У тебя просто ужасный вкус на мужчин. Он не смог сдержаться: Сквидвард внезапно рассмеялся. Он смеялся до боли в животе и слёз в глазах — и в какой-то момент Спанч Боб присоединился к нему. Вместе они превратились в хихикающий, задыхающийся дуэт, надёжно укрывшийся в тёплых одеялах и простынях. — Я думаю ты прав, — усмехнулся Сквидвард, когда веселье момента прошло. Рядом с ним, Спанч Боб просто пожал плечами, подтягивая одеяло ближе к жёлтому носу. — Не знаю, — задумчиво сказал он. — Сквилльям действительно жесток по отношению к тебе. Забавно, что ты встречался с ним, — Спанч снова рассмеялся — его типичный, волнистый смех — но это звучало странно и натянуто. Сквидвард перебирал простыню в щупальцах. Пока он делал это, его присоски инстинктивно вцепились в ткань. Ракушки. Он и вправду очень нервничал — отсутствие контроля над присосками обычно было частым явлением у тревожных подростков-осьминогов, а не у того, кому уже за сорок. Медленно отцепляя их от простыней, Сквидвард продолжил дрожащим голосом: — Знаешь… он не всегда был таким злобным и противным. — Не был? — Нет, — ответил Сквидвард, глянув влево. Спанч Боб смотрел на него в ответ своими большими, голубыми, широко раскрытыми от любопытства глазами. Немного успокоенный его присутствием, Сквидвард снова вернул взгляд в потолок и продолжил: — Когда мы познакомились в старшей школе, он был начинающим художником как и я. Нас привлекали одни и те же вещи: искусство, музыка, танцы… и в конце концов, он пригласил меня на свидание. Сквилльям Фенсисон — выдающийся художник — хотел быть со мной. Я был в шоке. Снова тишина. Затем Спанч Боб рассмеялся, так сильно, что даже кровать затряслась. — Я уверен, что много кто хочет быть с тобой, Сквидвард, — сказал он, игриво подталкивая его локтем. — О, ну конечно, — ответил Сквидвард, отталкивая его руку. — Я просто по уши в свиданиях, Спанч Боб. Просто уже не знаю, что со всем этим делать. — Вот это настрой! — хихикнул Спанч Боб, прежде чем снова воцарилась тишина. — Так, эм… Что произошло после? Страх — ужасный, грызущий страх — внезапно пустил корни в извилинах мозга Сквидварда и расцвёл. Это была самая тяжёлая часть истории, плохая часть, и пока Сквидвард копался в своих воспоминаниях, этот ехидный, надменный голос снова вернулся. С гнусавым смехом, он пробормотал: Давай же, Сквидди. Поделись с парнишкой своей травмой. Ему всё равно наплевать. Сквидвард сглотнул и снова начал бесконтрольно трястись и потеть… и внезапно Спанч Боб начал тихо напевать себе под нос. Это была весёлая, тонкая мелодия, которую Сквидвард мгновенно узнал: Бетта Гудфиш, одна из его любимых — «Taking A Chance On Love.» Чем больше Спанч Боб напевал, тем сильнее гнусавый и резкий голос Сквилльяма в голове Сквидварда стал рассеиваться. Спустя пару минут, Спанч остановился и хихикнул. — Прости, — застенчиво произнёс он. — Ты молчал какое-то время и я отвлёкся. — Ничего, — ответил Сквидвард, и теплота румянца собралась на его скулах. — Ты всё ещё хочешь говорить о Сквилльяме? — аккуратно спросил Спанч. — Всё в порядке, если нет. Тишина. Затем, сделав глубокий вздох, Сквидвард кивнул. — Да. Я думаю, мне это нужно.

***

Более десятка лет Сквидвард держал рот на замке о своих отношениях со Сквилльямом. В конце концов, это было ещё одним тёмным, гнилым пятном на жалком полотне его жизни. Месяцы превратились в годы и головоногий нашёл утешение в притворстве, что этого просто никогда не было. Было проще думать именно так. Но сейчас вот он, в кровати рядом со Спанч Бобом, из всех людей — готовый вытащить свой скелет из шкафа. Мысль была пугающей. И освобождающей. Сквидвард начал неспешно. — Взгляни сюда, — произнёс Сквидвард, указывая на потрескавшийся белый потолок над ними. — Что ты видишь? Спанч Боб перевёл взгляд вверх, постукивая пальцем по щеке в притворной сосредоточенности. — Это… потолок! — ответил губка, абсолютно бесполезно. Сквидвард фыркнул. — Нет. То есть да, но опиши его мне, Спанч Боб. Они разделили мгновение дружеской тишины, пока Спанч Боб изучающе скользил голубыми глазами по потолку над ними. Его выражение лица было весьма очаровательным: высунутый кончик языка, нахмуренные брови, надутые щёки. Это было его «Сосредоточенным выражением», которое часто появлялось когда губка читал, готовил или мастерил. Сквидвард поймал себя на том, что нежно улыбается, глядя на это. — Он грязный, — наконец сказал Спанч Боб. — Потолок. — Ага. — Да, но я имею в виду, что он когда-то был чистым и белым, — продолжил он, жестикулируя по ходу объяснения. Маленьким жёлтым пальцем он очертил все трещины, осколки и пятна, которые покрывали пространство. — Видишь эту тусклость? Трещины? Такие повреждения не появляются за одну ночь, Сквидвард. Они требуют большого пренебрежения и давления на протяжении долгого времени. Поражённый, Сквидвард просто кивнул. Ему следовало ожидать, что Спанч разбирался в подобного рода вещах — в конце концов, он губка — и чистота обычно была их специализацией. Собравшись с силами, Сквидвард сказал: — Ну, этот потолок в значительной степени отражает то какого было встречаться со Сквилльямом. Спанч Боб повернулся к нему с приятным взглядом голубых глаз. Внимательно слушающий. Нервно, Сквидвард начал. — Когда мы только начали встречаться, Сквилльям осыпал меня обожанием. Подарки, цветы, ужины, что угодно — Сквилльям делал это, — ответил Сквидвард. — Первые несколько месяцев отношений были словно сбывшая мечта наяву. По мере того, как разворачивался его рассказ, в воображении Сквидварда они вместе со Сквилльямом были в очертаниях этого потолка — как две картины на треснувшем полотне. В его разуме воображаемый Сквилльям дарил внушительный букет цветов воображаемому Сквидварду, и они любовно обнялись. — Но медленно… он начал меняться, — продолжил Сквидвард. — Он строго критиковал моё искусство и не в полезном ключе. Всё, что я создавал, всё, что делал, он называл мусором — и то, что я никогда не буду так же хорош в этом, как он. Воображаемая сцена на потолке изменилась: сейчас Сквидвард и Сквилльям стояли рядом и рисовали. Сквилльям наклонился к незавершённому холсту Сквидварда и неприятнейшем образом рассмеялся, сталкивая его с мольберта. — Со временем он стал придираться ко мне всё больше и больше. Он изолировал меня от моих друзей, семьи, любой системы поддержки, которая у меня была, — медленно произнёс он. — И хуже всего было то, что об этом никто не знал. Он всегда был внимателен к тому, чтобы обращаться со мной очень хорошо, когда мы были в публичных местах. Воображаемая сцена вновь изменилась, показывая одинокого Сквидварда в комнате, наполненной тьмой. — Наконец, на последнем курсе, моё терпение лопнуло. И я расстался с ним, — произнёс Сквидвард, чувствуя как у него перехватывает дыхание. Вот она. Самая трудная часть. Кошмарная часть. — Он… плохо это воспринял. Он уничтожил мой кларнет, испортил моё прослушивание в престижный музыкальный колледж и… вот и всё. С тех пор мы враги. Сцена на потолке трансформировалась в последний раз, чтобы показать прошедший кошмар Сквидварда. Головоногий вздрогнул, вместо этого повернувшись к лицу Спанч Боба. В уголках блестящих голубых глаз губки собрались слёзы и рефлекторно Сквидвард потянулся к ним щупальцами, чтобы смахнуть. — Я думал, что сказал тебе перестать плакать, ты, идиот… — Это так подло, — перебил его Спанч Боб, тяжело всхлипывая. — Как кто-то может быть так жесток с тобой? Сквидвард, с тяжёлым вздохом, отстранился. Повернувшись к потолку, он вытер несколько собственных слёз. Тишина снова заполонила их общее спальное место. — Я правда не знаю, — наконец произнёс Сквидвард. — Всё, что я знаю, это то, что это сломало меня. Теперь каждый раз как я совершаю ошибку в искусстве, музыке, танцах или чем-либо другом… В глубине моего сознания всегда существует маленький Сквилльям, не прекращающий напоминать мне о том, что я недостаточно хорош. Затем он неловко кашлянул, прежде чем снова повернуться к Спанч Бобу. — Хочешь знать секрет? Спанч, всё ещё со слезами на глазах, кивнул. — Да. Сквидвард улыбнулся — короткой, грустной и ужасной улыбкой. — Этот маленький Сквилльям в моём сознании… основная причина почему я так плохо играю на кларнете. Глаза Спанч Боба расширились. Нижняя челюсть отвалилась. Да, это была именно та реакция, которую Сквидвард и ожидал. Всё время до этого, он никогда подобного не признавал, притворяясь музыкальным гением, невероятным мастером кларнета, но в глубине души он всегда знал правду. Его музыка была просто ужасной и всё это из-за Сквилльяма Фенсисона. Каждый раз как он собирался сыграть ноты, появлялся он, с моно бровью и прочим, говоря ему: ты облажаешься, Сквидди. Всегда оставаясь хорошим парнем, Спанч Боб прочистил горло и нервно рассмеялся: — Сквидвард, ты не плохо играешь на кларнете… — Всё в порядке, Спанч Боб. Тебе не обязательно врать мне… — Нет, я правда имел это в виду, — настаивал Спанч, активно жестикулируя. — Я всё время слушаю как ты играешь по ночам. Иногда ты звучишь действительно хорошо… — Ты слушаешь меня…? — … и я думаю, что если бы ты мог заменить маленького Сквилльяма в своей голове на нечто более позитивное, ты снова смог бы играть как раньше. Сквидвард нахмурился и закатил глаза. — О, да? И чем же мне его заменить? Я не могу никак контролировать это. Спанч Боб приятно хихикнул, прежде чем указать на себя двумя большими пальцами. С щербатой улыбкой и всё такое, он выглядел словно солнце: сияющим, неземным и ярким. — Почему бы тебе взамен не поместить туда маленького Спанч Боба? — усмехнулся парнишка. — Тогда я бы мог всегда быть рядом с тобой и напоминать тебе о том, насколько хорошо ты справляешься! Румянец побежал по лицу Сквидварда и поселился там. Осьминог повернулся и лёг на бок, подальше от Спанч Боба. — Звучишь абсурдно, — сказал он и жар прилил к его щекам ещё сильнее. Позади него губка хихикнул. — Я знаю! Взгляд Сквидварда скользнул к цифровым часам на тумбочке. Красные светящиеся цифры показывали 4:46 утра — почти час прошёл с тех пор, как он последний раз проверял их. Зевая, осьминог потянулся, сворачиваясь калачиком. — Нам нужно поспать, — произнёс Сквидвард, ощущая, как мутная дымка пронеслась перед его взором. — Нам вставать через три часа. Спанч заколебался. — Сквидвард, могу ли я…? — Да, можешь остаться, — пробормотал Сквидвард. — Только постарайся… оставаться на своей стороне кровати. — ТАК ТОЧНО, КАПИТАН! — Спанч Боб! Тише! Я пытаюсь уснуть. — Ох, прости. Так точно, капитан, — прошептал он, переворачиваясь на свою сторону кровати. — Доброй ночи, Сквидвард. — Доброй ночи, Спанч Боб, — ответил головоногий и сделал паузу. Затем, с глубоким вдохом, он добавил: — И… спасибо. — За что? — За то, что выслушал меня, — ответил Сквидвард, уткнувшись половиной лица в подушки. Он был рад, что Спанч Боб его не видит — иначе невозможно было бы скрыть розоватый оттенок на его щеках. — Я не говорил об этом много лет и было приятно наконец выговориться. Тишина, уже в который раз за ночь. Затем: — Без проблем, Сквидди. Я всегда рядом с тобой, приятель. Сквидвард слишком долго задержался на этих словах: Я всегда рядом с тобой, приятель. Когда осьминог погружался в мир снов, в его голове снова раздался голос. Он не был привычно гнусавым и надменным. Этот был пронзительным, взволнованным и хихикающим. Он произнёс сладких снов, Сквидди. Спи крепко. И на этот раз так и было.

***

Примерно в 7:30 утра зазвонил будильник на телефоне-ракушке Спанч Боба — громко. Очень громко. Настолько громко, что их соседи слева и справа начали кричать и стучать по стенам. По какой-то причине, Спанч Боб запрограммировал свой будильник на ту же самую мелодию морского горна, которая звучала каждое утро на Конч-стрит. Типично. Спанч Боб проснулся первым и вскочил с кровати, чтобы выключить будильник. Подпитываемый, казалось бы, бесконечной энергией, губка был одет и готов уже к 7:45 — идеальные ресницы, выглаженные квадратные брюки, вычищенные до блеска зубы. Инструкция мистера Крабса настаивала на том, чтобы по такому случаю они выглядели прилично, поэтому Спанч Боб был одет в простой бирюзовый свитер с классической белой рубашкой под ним, и коричневыми штанами в тон. Сквидвард встал примерно через десять минут и делал свои утренние дела гораздо медленнее. Пока он занимался утренней рутиной, Спанч Боб сидел на краю кровати, перечисляя события и мероприятия, которые могли бы быть интересны им обоим. Спустя несколько минут ответов Сквидварда по типу Неа, Точно не это или Хм, а это может быть интересным — оба наконец определились с графиком, который устроил всех. Спанч Боб записал всё в блокноте мотеля, и выглядело это примерно так: Наше со Сквидди Подводное приключение! День первый! 8:30 — Мы прибываем в конференц-центр, накрываем и организовываем стол! 9:00 — «Исследование Мэлоди Фэнг в искусстве мыльных пузырей». Я очень хочу это увидеть, никогда бы не подумал, что надувание мыльных пузырей будет считаться искусством! Сквидвард не очень заинтересован. Но я так хочу пойти! 10:00 — «Как написать симфонию не выходя из дома». Рыба будет учить нас как создавать музыку используя то, что есть дома! Интересно, могу ли я написать симфонию только с помощью своей лопатки? 11:00 — " Поэзия с Нилом Гиллборном». Сквидди сказал, что поэзия этого парня очень прямая и страстная. Я читал очень много поэзии, но никогда не слушал вживую, так что это должно быть здорово. 11:30 — 16:30 — Кейтеринг Красти Крабс! :) 17:00 — Вечер открытого микрофона! Сквидвард сказал, что это супер важная часть фестиваля. Удивительно, но Спанч Боб остановился на середине предложения и взглянул на Сквидварда. Головоногий изо всех сил старался надеть гольф с узким горлом, ворча из-за своего большого носа, который всегда мешал ему. — Эй, Сквидвард? — с любопытством спросил Спанч Боб, постукивая пальцем по щеке. — У меня есть вопрос. — Что? — выдохнул Сквидвард, когда его голова наконец вылезла из горловины. Спанч хихикнул, а затем спросил: — Почему вечер открытого микрофона такой важный? — Ох, — ответил Сквидвард, начиная рыться в чемодане в поисках буклета с информацией о фестивале. Найдя его, он подошёл к губке, раскрывая самую последнюю страницу первозданного материала. Разворот был великолепен: блестящий и разноцветный, он демонстрировал огромную, просто впечатляющую сцену с надписью «Подводная выставка» наверху. — Весь фестиваль заканчивается этим грандиозным событием — Подводной выставкой, — медленно объяснял Сквидвард, обводя щупальцем контур страницы. — Очень многие известные художники, танцоры, музыканты и многие другие начинали именно с этой выставки. Фактически, именно здесь «Дракон» впервые и был популяризован. — О-о-о-о, — воскликнул Спанч Боб — его глаза засияли чистым любопытством. — То есть, это как одно большое шоу талантов? — Эм, ага. Думаю так можно сказать, — усмехнулся Сквидвард, закрывая буклет и складывая его обратно в чемодан. — Даже есть приз за самое лучшее выступление, но его каждый год оставляют в секрете. — Держу пари это пожизненный запас мыльной воды для пузырей, — сказал Спанч Боб, мечтательно вздыхая. — Это было бы потрясающе. Сквидвард саркастически усмехнулся. — Лучше несколько тысяч долларов! Или драгоценностей. Или жемчужин! — Нет. Мыльный раствор, — твёрдо повторил Спанч Боб. — Идиот, — сказал Сквидвард, подавляя очередной смешок. — В любом случае, это основная причина, почему это мероприятие такое важное — это не сколько вечер открытого микрофона, сколько… прослушивание для Выставки. Если ты понравишься руководителям фестиваля на прослушивании, тебя пригласят официально выступить там. С этими словами Сквидвард вернулся к сборам. Всё это время Спанч болтал ногами взад и вперёд, сидя на кровати и тихо напевая про себя. — Могу поспорить, что ты попадёшь на Выставку, Сквидвард, — сказал Спанч. — Ты лучший кларнетист из всех! Сквидвард заколебался. Выработанный рефлекс твердил ему закатить глаза и усмехнуться на такое заявление, но сейчас что-то иное было внутри него, что-то великолепное и тёплое, твердившее о совсем противоположном. — Что ж, спасибо, Спанч Боб, — воскликнул Сквидвард, элегантно поднимая свои щупальца, чтобы сымитировать игру на кларнете. — Я действительно самый лучший, самый выдающийся талант, который только можно найти в Подводном мире. — Держу пари, что да! — рассмеялся Спанч Боб, с энтузиазмом хлопая в ладони. В этот момент их телефоны одновременно издали звук. Взглянув на экран, Сквидвард увидел текстовое сообщение из чата «Красти команды» — это был никто иной, как мистер Крабс. «Утра, ребята», значилось в сообщении. «У вас всё готово к первому дню фестиваля?» «Привееет, мистер Крабс! У нас всё супер!», ответил губка одновременно с сообщением Сквидварда: «Нет, Юджин. Мы оба погибли, а всё вокруг в огне.» Мистер Крабс просто отправил стикер с поднятым пальцем вверх, за которым следом посыпались фото из Красти Краб: гриль, столики и лодка кассира. «Без ваших постоянных перепалок тут довольно тихо, ребята! Берегите себя. И заработайте мне много денег!» Вздохнув, Сквидвард спрятал свой телефон в карман. Надев коричневый клетчатый пиджак поверх белого гольфа, он повернулся к Спанч Бобу и сказал: — Пошли. Глаза губки сверкнули в ответ. — Выглядишь потрясающе, Сквидвард. — Замолчи.

***

Это произошло в коридоре, пока Сквидвард изо всех сил пытался запереть комнату 302. Чёртовы заедающие замки, подумал он, когда Спанч Боб внезапно похлопал его по плечу. — Эм, Сквидвард? — Не сейчас, Спанч, я пытаюсь разобраться с этим. Спанч Боб затих на мгновение. Затем утробный, рычащий звук разнёсся по всему пространству коридора. Раздражённый, Сквидвард выпалил: — Спанч Боб, прекрати издавать странные звуки. Я не могу запереть эту… — Эм, Сквидвард… — …и я никогда не разберусь с этим, если ты будешь отвлекать меня- — Эм, Сквидвард..... — ЧТО?! — Сквидвард резко повернул голову, чтобы посмотреть на губку… и тогда он увидел это. Дальше по коридору, всего в нескольких шагах от них, стоял самый большой и злобный на вид сторожевой червь, какого только доводилось Сквидварду встречать. Огромное красное чудовище возвышалось над ростом Сквидварда примерно на один фут, вязкая пенистая масса беспорядочно стекала из его открытой пасти. Два ряда острых зубов угрожающе блеснули им обоим. Сквидвард сглотнул. Теперь лестница была полностью заблокирована этим… этим нечто на их пути. — Что нам делать? — прошептал Спанч Боб, медленно заводя мини-холодильник за спину, подальше от червя. — Не издавай никаких внезапных… звуков, — пробормотал осьминог, начиная медленно пятится. До того, как Спанч Боб успел ответить, случилась катастрофа — его телефон зазвонил, разнося музыкальную тему из «Человека-русалки и Мальчика-моллюска» эхом по всему коридору. Сквидвард вздохнул. — Ну конечно. Охранный червь громко взревел, разбрызгивая слюну из открытой пасти и обдавая их зловонным дыханием. Затем он бросился на Сквидварда и Спанч Боба с удивительной скоростью. Схватив губку, Сквидвард отпрыгнул как раз вовремя — червь врезался головой в стену прямо за ними. Получив головокружение, он на время был дезориентирован, прежде чем снова повернуться и посмотреть на них обоих. Спанч Боб, всё ещё в руках Сквидварда, заикаясь, пробормотал: — Не думаю, что ему это понравилось… — Заткнись, ты думаешь я не знаю?? — вскрикнул он паническим голосом. Осьминог бросил взгляд на лестничную клетку. Чисто — у них был шанс. Быстро развернувшись, он помчался к лестнице, но далеко не ушёл. Споткнувшись о кусок рыхлого ковра, он полетел вверх тормашками, приземляясь тазом на пол. В этом хаосе движений он выпустил Спанч Боба из рук, который пролетел несколько футов дальше от него. — Сквидвард, берегись… — закричал Спанч Боб, но прежде чем Сквидвард успел понять что происходит, было уже слишком поздно. Его подняли в воздух и зажали между двумя рядами острых зубов. Червь сильно затряс его. Мир вокруг стал размытым, мутным и совершенно неразличимым. Наконец, спустя, наверное, целую вечность, червь разжал свою хватку — и Сквидвард вылетел — по иронии судьбы, в незапертую дверь комнаты 302. Сквозь туманную дымку головокружения, Сквидвард слышал отчаянные крики Спанч Боба — но не раньше того, как червь проскользнул в их маленькую комнату. Застонав, Сквидвард сел, замечая как червь начал обшаривать их номер, разрывая на части одеяла, подушки, их одежду, его танцевальный костюм- Его танцевальный костюм?! — Ну уж нет, — прорычал Сквидвард. Схватив с полки (бесплатную) бутылку с водой, он открыл её и сжал так, чтобы струя воды вылетела прямо в червя. Похоже, это ошеломило зверя, заставив выронить таки танцевальный костюм, но лишь на мгновение. Вот теперь червь был по-настоящему зол и начал приближаться к Сквидварду, оскалив зубы. — Тише, тише… — произнёс Сквивард, начиная отползать назад. Его спина мгновенно упёрлась в стену позади, и чем ближе приближался червяк, тем ярче Сквидвард ощущал его противное тёплое дыхание — пыхтение прямо на его трясущемся лице. — Хороший червячок… Милый червячок… Червь издал ещё один громкий рёв. Сквивард плотно зажмурил веки, уверенный, что его ждёт невероятная боль… как вдруг рычание прекратилось. Приоткрыв один глаз, Сквидвард увидел Спанч Боба, его правая рука была вытянута в положении, напоминающем приём карате. У их ног лежал червь в полной отключке. — Он… он… — заикаясь пробормотал Сквидвард. — …мёртв? — Нет, — выдохнул Спанч Боб, тяжёло дыша. — Это просто приём, которому меня научила Сенди, способный вырубить любого! И я думаю… червяков тоже, — губка рассмеялся своим фирменным смехом, но Сквидвард мог поклясться, что бедный парень был близок к панике. — Ты в порядке? — спросил Сквидвард, положив трясущееся щупальце на плечо повара. — Конечно, — ответил Спанч Боб, посмеиваясь. — Я больше волновался за тебя. Тебя так сильно швыряло из стороны в сторону! — Мне не в первой, — пробормотал осьминог. Телефон Спанч Боба снова зазвонил. Ох. Точно. Именно этот чёртов звонок и раздраконил червя. С видом, какой у любого другого на лице расценивался бы как раздражение, Спанч Боб порылся в кармане, чтобы вытащить телефон. На экране было написано «BFF» с кучей смайликов морских звёзд рядом. — Ну конечно, — пробормотал Сквидвард в момент, когда Спанч нажал на «сброс». — Ты не собираешься ответить? — Нет, — вздохнул Спанч Боб, а затем улыбнулся. — Я люблю Пата, но каждый раз как я покидаю город, он безо всякой веской причины просто разрывает мой телефон. Смотри. Спанч Боб поднял свой телефон, и конечно же последнее сообщение от Патрика было: спанч боб!!! ответь мне срочно, я только что видел такой крутой камень и хочу показать его тебе Ответ Спанч Боба был простым, просто отправь мне фото, Пат! я занят! Не прошло и минуты как Патрик отправил фотографию своего дома. Сквидвард вздохнул. — Идиот, — пробормотал он раздражённо, переводя взгляд с экрана телефона на своего коллегу. Они оба были в полном беспорядке. Водолазка Сквидварда теперь была во вмятинах из-за попадания в пасть червя, не говоря уже о пиджаке, который был полностью мокрый. В то же время, и губка выглядел не намного лучше. Его бирюзовый свитер был пропитан слюной червя, а его длинные коричневые штаны помялись из-за того падения в сторону. Сквидвард глянул на часы на тумбочке. Они насмешливо моргнули ему в ответ, показывая 8:23 утра, танцуя в темноте их комнаты. Они не только могли теперь опоздать, но ещё и выглядели ужасно. Это уже не исправить. Остальную их одежду старательно изуродовал червь, который валялся в отключке. — Нам пора идти, — сказал Сквидвард, пытаясь разгладить складки на своей водолазке. — Конференц-зал находится в пятнадцати минутах ходьбы отсюда, а нам ещё нужно подготовится. — Сквидвард, стой, — сказал Спанч Боб, жестом указывая на червя перед ними. — А что мы будем делать с ним?

***

Сквидвард вступил в крайне громкий конфликт с коренастым администратором на ресепшн. Прежде чем двое успели начать драку, вмешался Спанч Боб, который всегда был переговорщиком, чтобы успокоить обоих. В конце концов, монстр-червяк — которого, судя по всему, звали Кэрол — был уютно уложен обратно в свою клетку, всё ещё находясь в отключке. В качестве компенсации, Спанч Бобу и Сквидварду предложили два билета в Сады Келп, очевидную туристическую ловушку для пар. — Мы не пара, — прорычал Сквидвард, сопротивляясь желанию перемахнуть через стол и совершить убийство. Рыба пожал плечами. — Я почти поверил. — Что, простите… — Сквидвард, всё в порядке, — ответил Спанч Боб, положив маленькую жёлтую руку на его щупальце. — Мы возьмём билеты, сер. Спасибо.

***

К тому времени как они добрались до места проведения, было уже 8:56 утра. В этом году Подводный Фестиваль Культуры и Искусства располагался в выставочном центре Басс-Вегаса, который предлагал площадь в 566 тысяч квадратных футов, плюс 83 кабинета для собраний и бальных залов. Само здание было построено по подобию храма Атлантиды: все колонны, статуи и шпили терялись высоко в океанской синеве. Это было внушающим даже для Сквидварда — и если бы не брошюра, которую им выдал мистер Крабс, они бы точно блуждали тут часами. С помощью карты, они со Спанч Бобом в конце концов добрались до зала Нептуна А, огромного бального помещения, выделенного специально для особых услуг выставочного кейтеринга. Стены зала были украшены цветочными картинами, вместе с огромной хрустальной люстрой, подвешенной по центру высокого потолка. Сквидвард сразу же почувствовал себя не в своей тарелке: даже поставщики были искусно одеты и носили особые поварские колпаки и фартуки. Каждый из них был специалистом в высокой, изысканной кухне: томатный консоме, перепелиные ножки, дорогие стейки… и вот и они. Красти Краб. Гордость Бикини Боттома. И только Бикини Боттома. — Спанч Боб, — произнёс Сквидвард, замерший на месте. — Что мы вообще здесь делаем? Мы готовим бургеры. — Очень, очень хорошие бургеры, Сквидвард, — радостно ответил Спанч Боб, схватив осьминога за щупальце. — Пошли! Губка вёл Сквидварда всё дальше и дальше в глубину зала, запахи вокруг становились всё более божественными с каждым шагом. Они поймали на себе несколько взглядов, но, что примечательно, ни один из них не был осуждающим, что стало неожиданностью для Сквидварда. Наконец, они достигли своего места, которое, очевидно, и было их станцией: небольшая палатка, с несколькими столиками и аккуратной надписью «Красти Краб». Сняв с плеч мини-холодильник, Спанч Боб тут же приступил к подготовке. — Если мы быстро справимся, то возможно успеем на презентацию мыльных пузырей! — произнёс он, вынимая портативный гриль из рюкзака. Сердца Сквидварда сжались. Ох, точно. Спанч Боб так сильно хотел увидеть искусство выдувания мыльных пузырей, а сейчас было — быстрый взгляд на экран телефона — уже 9:12. Рыбная паста. Быстро, Сквидвард тоже приступил к подготовке, и вместе они управились с этой задачей. В итоге, их станция была полностью подготовлена: доска с меню, мини-касса, котлеты и прочее. Она даже выделялась на фоне других станций, благодаря декорированию Спанч Боба: маленькие бумажные бургеры свисали с верха палатки, на лентах такого же оттенка. Это было немного безвкусно, но в этом и было основное очарование Красти Краб. Немного безвкусно, немного странно — немного как дома. На часах уже было 9:25. Не раздумывая, Сквидвард схватил руку Спанч Боба и потянул их подальше от станции, к выходу из зала Нептун А. Удивлённый, Спачн Боб спросил: — Сквидвард, куда мы идём? Сквидвард пробормотал: — Если поторопимся, то успеем на вторую часть презентации искусства мыльных пузырей. — Я думал, что тебе не интересно- — Замолчи. Сквидвард шёл дальше и не оглядывался. Если бы он это сделал, то мог бы увидеть как жёлтые щёки Спанч Боба расцвели ярко-красным оттенком.

***

Как оказалось, «Исследования Мэлоди Фэнг в искусстве мыльных пузырей» находилось в противоположной части выставочного центра. К тому времени, как они добрались, Сквидвард уже взмок — чего не скажешь про Спанч Боба. Ожидаемо. Их со Спанч Бобом пропуски службы по кейтерингу позволили охранникам спокойно их пропустить, хоть и с короткими осуждающими взглядами. В конце концов, было уже 9:46. Они уже пропустили большую часть шоу, и когда они вошли внутрь, сцена представляла собой большую чёрную пустоту. Плечи Сквидварда тяжело опустились. — Прости, Спанч Боб, я… Внезапно помещение залило светом: переливающимся и завораживающим, он распространялся по сцене, пока не достигнул электрического угря, что вышла в центр крутящегося бассейна с мыльным раствором. Она была красивой, её длинное змеиное тело было словно гипнотический микс красного и розового цветов. Подобно закату, её оттенки ритмично сливались с ярким освещением сцены. Музыка в форме нежной, романтической фортепианной баллады начала заполнять тихое пространство помещения, воплощаясь в завораживающем гармоничном ритме танца угря. Затем, заигрывающе подмигнув, угорь — как понял Сквидвард, это и была сама Фэнг — полностью погрузилась в розовый бассейн с мыльным раствором. На мгновение, Фэнг полностью исчезла внутри розовой жидкости, а затем… вновь объявилась, словно неземная. Полностью обхватив ртом собственный хвост, она сделала из своего тела форму идеального круга — и не только, но ещё и как самодельную палочку для мыльных пузырей. Элегантно вращаясь, тело Мэлоди распространило десятки мыльных пузырей по всему помещению, к искренним радости и удивлению публики. Невероятным образом каждый мыльный пузырь принимал свою уникальную форму. Какие-то были цветами, другие же превращались в косяки рыб; один из самых впечатляющих был в форме большой акулы, играющей своими мускулами. Яркие огни, плавающие по комнате, создавали радужные блики, окрашивая пузыри во всевозможные оттенки. Представление действительно было зрелищным, но Сквидвард словно чувствовал, что смотрит на что-то совершенно иное. Спанч Боб Сквэ Пентс был, несомненно, очарован шоу. В пляшущих призматических огнях он выглядел словно ангел: голубые глаза широко распахнуты от удивления, рот раскрыт в по-детски беззаботной улыбке. Сквидвард видел подобное уже много раз — взгляд «любви». Он всплывал всякий раз, как губка смотрел на что-то, что он очень сильно любил, как например крабсбургеры, Гэри, ловля медуз или… Или… Музыка достигла своего апогея — смесь вибрирующих струнных и протяжного фортепиано слились в симфонию. В то же время, что-то щекотливое расцвело в груди Сквидварда. Он смотрит на меня так, подумал Сквидвард в то же время, как Спанч Боб начал пританцовывать под музыку, ритмично покачивая бёдрами. Он… всегда смотрел точно так же и на меня. Шоу закончилось. Сквидвард не обратил внимания на финал, но публика разразилась бурными аплодисментами — должно быть он был впечатляющим. Спанч Боб повернулся к нему, его глаза блестели, а рот всё ещё был открыт. «Влюблённый» взгляд. — Правда это было потрясающе, Сквидвард? Сквидвард оставался неподвижным, пытаясь подобрать нужные слова. В конце концов, он ответил: — Да. Действительно было.