Те дни, которые угасли

***

Вакаса не мог сказать точно, что он чувствует к Шиничиро. Он долго думал что это: возможно, браткая любовь? Ну как с Бенкеем, с которым он знаком с песочницы на детской площадке, безусловно, он любит Бенкея, но это не то. Или может, преданность? Не собачья, конечно, но так, как Такеоми предан Шиничиро. Имауши предан Шиничиро, но все равно не то. А может, это все таки лю.. — Чувак! — Шиничиро явно разозлился из-за того, что даже Вака не слушал его, а он, между прочим, рассказывал такую ахуительную вещь, — Вака, я хуею от твоей скучности, ты даже не слушаешь меня, сам то расскажи что-нибудь! — Такеоми и Бенкей, до этого гадавшие на картах, немного оживились и пододвинулись ближе к коробке, на котором по-турецки сидел Имауши. — А что рассказывать? — просидев в молчании пару минут, за которые, кажется, Оми и Араши даже успели сыграть в джокера, Вакаса вдруг поднял глаза на Шиничиро, который стоял в непозволительной близости и откровенно пялился на него, тот привстал и показательно взъерошил волосы, которые, слава всем богам, больше не зализывал. — Ну там, — Сано прикусил губу, — может, про девчонку. — Чё, — блондин скривился, а Араши громко заржал, и Такеоми даже пришлось похлопать его по спине, потому что тот подавился воздухом и теперь кашлял, задыхаясь. — Шин! — все ещё покашливая, сказал Бенкей, — Вака же столько раз говорит тебе, что его девушки не интересуют, он даже на них не смотрит! ХА-ХА-ГХА! — парень снова закашлял, и Такеоми, уже устав от этого смеха, ебанул друга по спине со всей силы, — Блять! Оми, я тя уебу, чес слово. — Пиздец, — Вакаса зевнул и лёг на коробку, вытягивая ноги, — ну я не знаю что рассказывать, не думаю, что вам будет интересно, как я один раз ебанулся с дерева, когда украл арбуз у бабки на даче. — АХУЭ!! Я не думал, что ты так можешь, рассказывай, что уж. — Хорошо. Весь оставшийся вечер парни рассказывали забавные истории из жизни, Такеоми рассказывал, как один раз они с Сенджу встретили Шиничиро и Манджиро, и младшие подрались из-за мороженого, Бенкей рассказал, как как-то спиздил с магазина том манги, который до сих пор лежит у него в шкафу, парни решили повспоминать ещё и свои первые встречи, Вакаса и Бенкей знали друг друга с глубокого детства, Такеоми и Шиничиро познакомились, когда Акаши защитил какого-то парня(потом он узнал, что Шиничиро жил с ним в одном районе) в переулке от разбойника, Имауши, Оми и Кеизо учились в одной школе, а Вака и Шин познакомились последними, так как.. — Я думал, вы не сойдётесь в характерах вообще, — затянулся Акаши, — Вака кажется слишком спокойным и нелюдимым, а Шин наоборот, слишком приставучий, — Такеоми засмеялся и подавился, уворачиваясь от куска пенопласта, кинутого в него Сано. — Закройся, — зевнул Шиничиро, — вы не собираетесь домой идти? Щас уже… — он взглянул на часы, — час ночи, Оми, твои сто процентов ещё не спят. Такеоми слегка скорчился, вспомнив о брате и сестре, сидящих сейчас дома и, вероятно, поедающих моти. — Ну ладно, я убежал, — Акаши встал, — Бенкей, пойдёшь ко мне? — Араши часто гостил у Акаши и играл с его младшими, больно уж он любит детей. — Го, — спустя несколько минут от парней остались только окурки сигарет и карты, которые Бенкей забыл, ну и ладно, завтра возьмёт. — Вака, а ты… — только сейчас Шиничиро вспомнил про блондина, который мирно спал на коробке, свернувшись калачиком и тихо посапывая. Брюнет рефлекторно прикрыл рот рукой и застыл, боясь разбудить это милое существо. Но Вакаса и сам проснулся, перевернувшись и свалившись на пол. — Блять, — Имауши встал, потирая бок и висок, — я заснул прямо тут? Сорян. — Да ничего страшного, — Шин слегка улыбнулся, видя растрёпанного парня, а сам Вакаса, почувствовав пристальный взгляд на себе, порозовел, — пошли покурим. — Я не курю. — Ну тогда просто поговорим. — Ладно. Сейчас они сидели на ступеньках возле гаража, Шиничиро тихонько покуривал, а Вака прижал колени к себе, боковым зрением посматривая на Сано, он был красивым, стоит признать. — Ну и почему мы молчим? — спросил Сано. — А…. — Имауши ненадолго застыл, придумывая, что бы сказать, но явно не те самые три слова, — чем ты хочешь заниматься в будущем? — Я? Ну, вообще, думаю заняться байками, открою свой магаз и все в этом роде, а ты? — парень снова затянулся и выдохнул дым куда-то наверх. — Я давно думал об этом, — Вакаса потянулся, — я хотел открыть свой магазин со сладостями. — Вау! Это так мило! — Шиничиро был в восторге, — Представь, мои мелкие и мелкие Оми будут приходить к тебе, а я буду хвастаться, что это магазин моего друга! «Моего друга» Нахуй этот «друг», Шин, скажи пожалуйста ещё раз, но без этого противного слова. — Слушай, Вака, а давай… — парень специально затянул с паузой, чтобы Имауши обратил внимания на него и посмотрел, — в будущем наши магазины будут рядом! — Чего? — Ну, чтобы мы были рядом, представь, я буду заходить к тебе когда захочу, хоть каждые десять минут, и ты тоже. — Звучит здорово. — Ну так обещаешь? Ну не мог он отказать этой паре чёрных глаз, что так пристально вглядывались в его, фиалковые, эти чёрные омуты словно гипнотизировали. — Ага. — Обещаешь? — Обещаю. — Я тоже. И они чокнулись, сигарета и чупа-чупс, что Вакаса достал буквально пару минут назад. — С каким вкусом? — спросил Шин, указывая на сладость в руках блондина. — Виноград, — Вака посмотрел на упаковку, которая лежал у него в руке, — а теперь ещё и сигарета. Шиничиро засмеялся, а Вакаса, смотря на парня, которого, видимо, позабавила его шутка, подумал, что, наверное, можно и подождать. У них ведь впереди ещё столько лет в жизни, он успеет признаться, куда же деваться.

***

— Вака? — голос Бенкея в трубке едва заметно дрожал, парень насторожился, — Шин мёртв. Его убили пару часов назад.

Окей. Что? Мёртв.

— Ясно. — это было единственное, что смог выдавить из себя Вакаса, перед тем, как бросил трубку. В смысле, мёртв? И этот Шиничиро, что всегда сиял, что всегда скрашивал даже самые ужасные дни жизни, мёртв? Бред. Он не мог умереть, черта с два, Вакаса ещё не открыл свою ёбаную кондитерскую! Он, блять, ещё не признался. Он не рассказал за бокалом шампанского, когда они праздновали день открытия, что любит Шиничиро, что любит до мурашек на коже, любит до потери пульса, блять. А теперь пульса нет у Шина. И он чувствует это, прикладывая руку к груди тела, нет стука сердца. Он мёртв, его и правда больше нет. Сука. Больно, падать на колени больно, и рыдать в отчаянии тоже больно, рвать свои волосы, безусловно, больно, биться кулаками об пол больно, но ещё больнее от слов Такеоми: — Он любил тебя. Больно, он любил, а Вакаса все ещё любит. — А ведь я люблю тебя, знаешь, Шин? Разговаривать с могилой явно не лучшая идея, но уже похуй. — Позаботься о нашей принцессе. Вакаса хмыкнул, он видел в Такемичи что-то, чему можно было доверять, он видел в нем то, что было и у Шина, сияние? Шин, может, мы скоро встретимся.

Я люблю тебя, так ведь?