Примроуз Эвердин

      В доме Эвердинов было тихо. Примроуз Эвердин не просыпалась уже четвертые сутки. Никто из ее семьи надолго не отходил от ее кровати, все ждали ее пробуждения. Мысли о том, что девочка может и не проснуться, даже не приходила ни одной из них в голову. Китнисс на эти четыре дня забросила охоту, после того, как чуть не убила Гейла, впервые за долгое время промахнувшись. Во второй день "комы" сестры она решила, что сидеть у кровати и ждать пока Прим откроет глаза для нее слишком и сбежала на пару часов в лес. Однако после того, как она, целясь в оленя, чуть не застрелила Гейла, тот отправил ее домой со скандалом и чуть ли не волоком тащил девушку в город из леса. Все это сопровождалось истерикой с её стороны и успокаивающих словах парня, говорившего, что все будет хорошо и дома она нужней, чем ему на охоте. Все это время он каждый день вечером приходил, приносил немного добычи и часть денег с едой, вырученных в Котле. Много он не мог приносить, так как у него у самого была огромная семья, но Эвердинам хватало. Всё-таки какие-никакие запасы у них были, в свое время семья запаслась на случай чёрных дней. Да и честно говоря, им было не до еды и прочего, они почти неподвижно сидели у кровати девочки, отвлекаясь лишь на бытовые и биологические вопросы.       И вот после еще одной бессонной ночи Прим проснулась. Сначала никто ничего не понял, вся семья — кот, мама и сестра девочки — задремали каждый на своем месте. Кот — в ногах хозяйки, мама — на стуле, ближе к младшей дочери, а Китнисс — облокотившись головой о косяк, возле входа в комнату. Прим, будучи Атанасией Фридман, резко открыла глаза и тут же об этом пожалела. Голова болела нещадно, не давая сконцентрироваться на мыслях. Девушка не была глупой, однако в этой ситуации она не могла ничего понять. Перед ней сидели абсолютно незнакомые люди, которых она никогда раньше не видела, хоть они и казались ей смутно знакомыми. Боль в голове не давала ей нормально думать, но одно девушка поняла точно. Она была не дома. Закрыв глаза на мгновение, Атанасия медленно села на кровати, умудрившись не потревожить кота и не издав ни одного лишнего звука. Часто моргая, пытаясь прогнать нечеткость зрения и головокружение, она осмотрелась. Всё было старым, потрепанным и по-хорошему должно было уже стоять на мусорке, но даже в удручающей нищете этого места было что-то уютное. В комнате было прибрано, в принципе было видно, что здесь кто-то живет на постоянной основе. Вот тут на столе в угле лежала сумка с луком, у комода стоял стакан с водой, где-то, будто набатом отдавая в голове, тикали часы. Здесь были даже книги на полках, библиотекой, даже домашней, это было назвать слишком щедро, но они были. Почему-то именно эту полку с фотографиями и потертыми временем книгами она выбрала как точку концентрации, чтобы попробовать осмыслить свое положение и попытаться успокоиться. К ней медленно приближалась истерика. Получалось сложно, головную боль сопровождало еще и сильная сухость во рту и сильное желание сходить в туалет. В целом было, мягко говоря, дерьмово. Отвратительные ощущения в теле, все же не сильно помешали ей осмотреть девушек и сравнить с фотографиями. Это были они и видимо здесь они и жили. Всё же не вытерпев, девушка решила помассировать виски и тут же вскрикнула, увидев не свои длинные, в шрамах, пальцы, а маленькие, нежные пальчики. Тут же проснулись все и на секунду зависнув, бросились к девушке. Атанасия этого не оценила и, крича, начала вырываться из объятий девушек, попутно скидывая кота с себя и вскакивая с кровати. Её тут же одолела слабость, было ощущение будто кто-то напихал в ее тело ваты, ноги не слушались, но она умудрилась добраться до стола в угле и схватила нож, торчащий из сумки. — Так, слушайте, — она закашлялась, направляя нож на ошарашенных девушек, — если это какая-то шутка, то знайте, это не смешно! Где я вообще?!       Китнисс с Миссис Эвердин со страхом и неверием смотрели на девочку. Девушка попробовала подойти к сестре, но та, с явными намерениями ее зарезать, если та подойдет еще ближе, направила на нее нож. — Прим, ты чего? — почти скуля пробормотала Китнисс, — что с тобой? — Со мной? — девочка хрипло засмеялась, — а вы как думаете? Проснулась в боге забытом месте и рядом со мной абсолютно незнакомые люди, а так ничего, все хорошо! Даже голова не болит, горло не сушит, будто у меня лютое похмелье, и ссать не хочется, будто неделю не была в туалете! Всё просто замечательно!       Она обвела взглядом собравшуюся компанию и вдруг ей пришло осознание. Прим, явно где-то когда-то увиденные лица, ветхий дом и маленькое тело. Истерика была уже не в двух шагах от неё, а всего лишь в шаге. В глазах промелькнуло понимание и девушка решила уточнить: — Китнисс Эвердин? — она указала ножом на девушку и потом перевела острие на женщину, — Мисс Эвердин? — Да, а ты Примроуз Эвердин, моя дочь, — глухо сказала женщина, в любой момент готовая подбежать к девочке и поймать её, если та упадет в обморок. Девочка мелко дрожала и чутка пошатывалась, у нее не получалось устоять на месте и она переминалась с ноги на ногу, пытаясь удержать равновесие. В итоге плюнув и не надеясь на благоразумие организма, Прим облокотилась одной рукой за угол стола, не убирая нож, всё еще целясь в людей, стоящих перед ней. Она чувствовала, что такими темпами упадёт в обморок, в глазах уже предупреждающе отплясывали чечетку звездочки. А бегающие в разнобой мысли ничуть не улучшали обстановку. — Так, хорошо, один вопрос перед тем, как я, видимо, ебанусь в обморок, — на этих словах Китнисс и её мама недовольно поморщились, — мне это не снится, так?       Они медленно покачали головой. Китнисс, если можно было это так назвать, была в шоке. В момент она действительно потеряла свою Прим, своего утёнка, видя перед собой абсолютно незнакомого человека. В глазах её сестры был виден неподдельный ужас и то, как она дёрнулась с ножом в её сторону не оставляло сомнений, что сестра действительно могла вогнать в неё лезвие, даже на секунду не подумав, что это её сестра. Что-то в глазах Прим и то как быстро она направила на неё нож, не давали в этом сомневаться. Китнисс почувствовала себя маленькой девочкой и даже не заметила, как сжала в руках руку матери, ища в ней поддержку. Та же была на удивление спокойной, ободряюще сжимая руку девушки. Правда её спокойствие объяснялось холодным расчетом врача, который был немного, но готов к амнезии младшей дочери. Рана всё же была серьезной, а дать должного лечения она в силу обстоятельств не могла при всём желании. — Ты дома, Прим, здесь никто не обидит тебя, — женщина кивнула на нож, который сжала в руках девочка, видя в нём единственную опору в этом месте, — Тебе сейчас плохо и было бы хорошо, если бы ты вернулась в кровать.       Прим ещё раз обвела их взглядом и всё же опустила нож. Взгляд задержался на коте, шипящим на неё. Ей очень сильно хотелось рассмеяться, картина была до ужаса странной, расшатанные нервы давали о себе знать: всепоглощающий страх с которым она жила в последнее время накатил на неё новой волной, напоминая о себе. И девочка хрипло начала смеяться, облокотившись на стену и сползая вниз. Истерика была уже на пороге и с радостью встретила её в своих объятиях, как старую подругу. Она смотрела на них, на свою "семью" и не могла понять. У неё совсем поехала голова и на старость лет мозг решил подбросить ей ещё и галлюцинации или ей действительно стоит верить в перемещение между мирами? — Я ничего не понимаю, - пробормотала она и зарылась руками в волосы. Девочка начала ещё сильней трястись, но уже от нахлынувшей истерики. Прим обняла руками коленки и смотрела на девушек, уже видя их через пелену слёз. — Что со мной произошло?       Тут уже очнулась Китнисс, выйдя из оцепенения. Ей пришлось подавить в себе порыв подойти к сестре, обнять её и успокоить. Она ещё не забыла, как та направила на неё нож. Всё же испытать на себе своё же оружие девушка не решилась. — Тебе в голову прилетел камень, и ты лежала без сознания дня четыре, — нерешительно пробормотала она. Китнисс могла быть самой сильной женщиной на свете, быть кем угодно для своей сестры, но рядом с ней, когда та её не узнает, она становилась самым нерешительным и уязвимым человеком на свете. — Хорошо, хорошо, — пробормотала девочка, утыкаясь затылком в стену, — Хорошо, всё просто замечательно...       Примроуз Эвердин снова потеряла сознание и, будто издеваясь над ней, мочевой пузырь не выдержал.