Поле

Артур, как всегда, проснулся рано и, даже не предупредив никого о том, что уже давно встал из своей мягкой постели, помчался в сад. Он обожал выходить по утрам на улицу, когда капли росы еще не растворились в воздухе, а солнце светило так ярко, что чуть-ли не ослепляло маленького мальчика. Артур обожал запах свежести, траву, что так щекотала его ноги, но больше всего он обожал бабочек. Он ловил их в сачок, рассматривал их узор на крыльях, ведь именно в узоре, как он сам считал, спрятана вся тайна их жизни на земле. Мальчику казалось, что он читает их историю, заглядывает вглубь, смотря на пятнышки и линии. Так он делал и сегодня, он сидел в кустах сирени, поймав очередную бабочку, но такую бабочку до этого он еще не видел: ее усики были изящнее остальных, а цвет ее крыльев, такой прекрасный темно-синий, этот цвет Артуру всегда казался зловещим и грубым, но, смотря на эту бабочку, он ощущал лишь спокойствие и какое-то умиротворение. – Господин, пора вставать, – Дверь в спальню приоткрылась, впуская полоску теплого утреннего солнечного света в спальню, в нее вошел мужчина лет тридцати, выглядящий достаточно солидно: – Вы же не собираетесь проспать всю жизнь? – с некой насмешкой продолжал мужчина, но его перебил высокий, но хриплый голос, который донесся из-под одеяла: – Очень даже хочу… Одеяло немного приподнялось и за ним показался юноша, который выглядел достаточно молодо, не на свой возраст, но, скажем так, повидал он не мало. Привстав, потянувшись и посмотрев на мужчину, юноша еле проговорил, сдерживая зевание: – Ну что? Какие планы на сегодня, ублюдок? (Да, юноша особо не отличался этикетом и манеры ему были ни к чему, конечно же, по его мнению, хотя эти самые манеры ему должны были привить еще в детстве, судя по его положению в обществе). – На сегодня у Вас… Пока, так называемый, ублюдок перечислял все планы, которые были предназначены на сегодня, парень уже ушел в ванную, даже не слушая, ведь вопрос он просто задал ради приличия, хоть и добавил такое нелестное слово к нему. Войдя в ванную, чтобы привести свое лицо в благопристойный вид, он услышал некий шепот, который послышался из его комнаты, и стал прислушиваться: – Михаил? А где папа? – Просунув свою маленькую голову в проем между двумя дверьми, спросил Артур, после он уже полностью вошел в спальню, пробежался глазами и не нашел своего отца, он начал вытирать скопившиеся на его глазах слезы: – Молодой лорд, что у Вас вновь приключилось? Подойдите сюда, -- с улыбкой сказал Михаил, понимая, что случилось что-то незначительное. Он поднял Артура на руки, достал из грудного кармана носовой платок и начал вытирать капельки с маленького личика, в то же время малыш рассказывал свою историю о бабочках, росе и о злой кухарке, которая нашла его в грязной пижаме и домашних тапочках в кустах сирени на улице: – Что там за дурдом? – Прослушав, приукрашенную воображением ребенка, историю крикнул из ванной комнаты парень. – Папа! – Чуть ли, не спрыгивая с рук Михаила, вскрикнул маленький лорд и побежал к двери в уборную, открыв ее резким движением, он тут же получил нагоняй от своего названного «папы», который не постеснялся вышвырнуть его за дверь со словами: – Тоже мне, хоть немного думай о субординации, Артур, – соскочив с своего места, Михаил вновь принялся успокаивать мальчика, который уже привык к подобным выскочкам своего отца: – Разве так следует поступать, господин Альберт? Простите, конечно, я должен влезть вновь в ваши отношения, но это Вы должны думать о своей субординации, Артур еще ребенок. – укоризненно посмотрев на дверь, откуда только что толчком был вышвырнут Артур, сказал Михаил: – Ничего страшного, Михаил, все нормально, я сам виноват в этом, – шмыгнув носом, прошептал мальчишка, встал с пола и побежал к выходу: – А, кстати, Элис сказала, что завтрак готов! – Михаил попрощался с Артуром, помахав ему вслед, провожая печальным, но добрым взглядом, сделав глубокий вдох, он подготовил всю одежду для своего господина и принялся ждать его дальше, пока тот не закончит свои дела. Альберт смотрел на свое отражение в зеркале, слова Михаила о его поведении заставили его задуматься и даже немного смутиться, ведь, он был прав, Альберт давно уже забыл, какого это – быть ребенком. За завтраком не произошло ничего особо удивительного: Артур, как всегда кривлялся, но вот Альберт все еще думал о своем поведении, но, как это всегда бывало, извиниться ему не позволяла его гордость, хоть он и понимал, что поступил довольно грубо. Так ничего и не съев, Альберт отправился в свой кабинет, попутно разглядывая портреты его предков и его самого, висевшие на стене старого особняка, наткнувшись на картину, которую он еще несколько лет назад приказал завесить, он остановился, спустя несколько десятков секунд раздумий, полотно уже лежало на полу, оголив перед юношей то, что он не хотел видеть так долго: на картине был изображен сам Альберт, будучи еще ребенком, лет восьми отроду, а рядом с ним, так похожий на него, еще один мальчик: – Алекс… – тихо, чтобы никто не услышал, прошептал Альберт, после чего он побежал, будто бы стараясь сбежать от прошлого, которое даже и не думало отпускать его. Добежав до своего кабинета и захлопнув дверь, тот самый мальчик с картины, правда уже подросший, ощутил, как из его темно-синих прекрасных глаз, от которых всегда исходило лишь равнодушие к жизни и холод, по бледным щекам текут слезы.