С любовью и апельсинами

Чимин неуклюже выходит из кухни в гостиную. С тяжестью заваливается на диван и укрывает живот большим пледом. Осенью холодно, сыро. Беременным омегам в такое время по-особенному тоскливо. Хочется такого-сякого. Необычного. Сегодня ему захотелось апельсинов. Сочных, сладких и больших. Но на улице гроза, весь день моросит проклятый дождь, барабанит по окнам, и бедный Чимин, что из последних сил пытался забыть про апельсины и снова заснуть в столь раннее утро, психанул. — Юнги… Я так больше не могу… Проснись. — толкает спящего мужа в бок один раз, другой, потом щипает за ухо. Альфа недовольно переворачивается к нему лицом, еще с сонной и припухшей мордашкой смотря на Чимина. — Ну что, Чимин? Что? — ворчит, не желая вставать с теплой кровати. Особенно, когда на улице такая отвратная погода. — Я хочу апельсины. — без угрызения совести заявляет новоиспеченный Мин. — Апельсины? Прямо сейчас..? — понимая, что не может отказать, смотрит с неприязненным взглядом в окно, что находилось прямо над их кроватью. — Может ты сможешь дождаться вечера? Когда дождь стихнет. — Но я хочу прямо сейчас… — надул губы и зажевал свою щеку. От желания он нервно сминает в руках край одеяла. Большой живот утыкался в живот альфы. Последней каплей для Юнги стали даже не молящие глаза омеги, не его милые лепетания о вкусных цитрусах, а легкий толчок малыша, что из живота Чимина донесся и до живота Мина. Помолчав несколько секунд, Юнги тяжко выдохнул, и стал подниматься. — Ладно, будут вам апельсины… Вымогатели… — тепло улыбнулся, смотря на обрадовавшегося Чимина. Вот так Юнги и пошел в магазин по дождю. С зонтом, конечно. Омега не отпустил бы его мокнуть под холодными каплями. Чимин проводил его взглядом из окна. Рассматривал, как он обходит лужи, а когда все же наступает в одну и матерится — тихо смеется. Потом оглядел пожелтевшие листья деревьев. Они поблескивали из-за дождя и их беспощадно срывало очередными порывами ветра. А сейчас, сидя на диване в ожидании очередной хотелки, омега пытается включить телевизор. «Нет связи». Из-за дождя не ловила связь. Разочаровавшись, Чимин отложил пульт, и заварил себе какао. Бросил туда несколько маленьких зефирок — они предавали приятный ванильный вкус. И снова Чимин сидит на диване, болтает ножками в мягком ковре. На нем были разные узоры, и самое главное — пейзаж леса. Это их памятная вещь с Юнги, сохранившая в себе их воспоминания о Канаде, где они отдыхали. Незабываемое время, полное их любви, и ее итог — чудо в животе омеги. Перед Чимином горел камин, выложенный кирпичными плитками под цвет их винных стен. Он завороженно смотрел на трещащий огонь, и пил какао, обдувая его воздухом перед каждым глотком. В доме была почти что гробовая тишина. Лишь тиканье часов из спальни и постукивание дождя по крыше и окнам. Чимин через раз все же смотрел на улицу. Заметил, как на подоконник села ворона. Маленькими прыжками она передвинулась на его середину и схватила упавшую веточку рябины. Она была ярко красной, резала взгляд. Птица покрепче взяла ее в клюв и быстро улетела. Наверное, искала место посуше. Парень уже представил, как она подлетит к своему гнезду, аккуратно залезет в него, а там будут ждать ее дети. Она поделится с ними своей удачной находкой, а пока птенцы будут наслаждаться ягодой, ворона будет чистить перья после своей непростой вылазки. Почему-то от таких мыслей Чимин вспомнил о своем альфе, и тихо засмеялся. Совсем скоро послышался звук открывающегося замка. Омега отложил кружку с какао на журнальный стол, и потопал на встречу к мужу. И все равно он промок. — Ты не замерз? — осматривает его, кусая губы от чувства вины. — Прости, мне и правда стоило потерпеть… — Все хорошо, ты как тут? — стягивает промокшую куртку, кидая на обогреватель в углу комнаты, а потом снимает с себя обувь. — Я в порядке. — облизывается, смотря на апельсины. Юнги держал их в сетчатом мешке. Они были точно такие, какие желал беременный омега. Большие, яркие, сочные и наверняка очень сладкие на вкус. — Держи. — с гордой лыбой отдает ему апельсины. — Видишь, какой я у тебя мужчина? В такую погоду, жертвуя собой, преодолел столько луж и препятствий. Но апельсины принес. Уверен, они самые сладкие. — Мой герой! — хихикает, обнимая Юнги свободной рукой за шею, и нежно чмокает в губы. — Вот тебе моя награда. — И все? — играет из себя жутко недовольного, подняв брови. — Нет, пойдем на диван. Итак, они помыли апельсины, оба уселись на диванчик, укрылись пледом. Его хватило сразу на двоих. И мужья, крепко обнимаясь, ели апельсины. Делили между друг другом каждую дольку и наслаждались ее вкусом. И вправду сладкие. Осень уже не казалась такой мерзкой и серой. Дождь уже не резал слух, а не работающий телевизор не влек к себе никакого внимания. Казалось, что с октябрем все летнее тепло иссякло, но стоило в доме зародиться уюту, так души его хозяев снова согрелись. Холод ушел наружу, и чувствовалось умиротворение. Ничего так не беспокоило больше, ничего не тревожило разум. Апельсины, любовь, и Юнги с Чимином, объединившие все это в свое личное тепло и в еще одно теплое воспоминание об этом времени года.