Светись

Чонгука приглашают за стол, где полно еды, и он понимает, что из всех блюд ему знакомо только кимчи. Остальное — впервые видит. Юнги сажает дочку на колени, ласково спрашивая, что ей положить. Чон смотрит сначала на старшего, потом на свои руки, которые на коленях, и мило улыбается, не замечая, что за ним внимательно наблюдает мать Юнги. — Можете обращаться ко мне Мин Джиу-ши, — кивает женщина, садясь за стол. — Спасибо вам за цветы. — А это Чон Чонгук, ма, — вставляет Юнги, Соён подносит маленькую ложечку с едой к губам отца и тому приходится открыть рот. — Я рад, что вам понравилось, — Чонгук смотрит женщине в глаза, кланяясь корпусом, и снова переключается на Юнги, не в силах перестать наблюдать за ним. — Разрешите пожалуйста спросить, как вы познакомились с моим сыном? — женщина явно была готова к масштабным переговорам. Юнги напрягается, утыкаясь взглядом в тарелку, а Соён принимается разглядывать Чонгука, пользуясь случаем, что он на неё не смотрит. — Мин Юнги… мой преподаватель, — Чонгук прочищает горло, кладя металлические палочки на тарелку, — но в последнее время можно сказать, что мы стали друзьями. — Вот как, — женщина вскидывает брови вверх, осуждающе глядя на сына. — Дружба с учеником. — Чонгук лучший студент в моей группе. Точнее в группе, где я веду свою дисциплину, — Мин жуёт салат и ведёт себя так, будто ничего сверхъестественного не происходит. — Вы только учитесь или уже работаете где-то? — Мин Джиу перескакивает на следующую тему. — Мам, с чего вдруг тебе интересоваться этим? — Юнги смотрит на мать холодным взглядом, намекая прекратить свои расспросы. — Мне просто интересно! Не в тишине же сидеть, — женщина кладёт рисовую палочку себе на тарелку и поливает её соусом. — Юн, ты сможешь завтра отвезти Соён в игровую комнату? Не только же ей со взрослыми проводить свои праздники. Она позвала туда своих друзей. — Не могу, извини. У меня лекции до пяти вечера, — в голосе Юнги проскакивают нотки сожаления. — Ничего, не волнуйся, я об этом позабочусь, — обнадеживает мать. — И прослежу, чтобы никто из детей не поранился, — женщина переключается на Чонгука. — И как у вас с предметом, который ведёт мой сын? — Я не скажу, что я быстро всё улавливаю, — начинает Чонгук, устанавливая зрительный контакт с собеседницей. — Везде нужно прикладывать усилия и предмет Юнги-ши не исключение. — Помню, как заставляла учить его математику в детстве, — мисс Джиу начинает улыбаться, вспоминая прошлое. — Порой вникакую не хотел заниматься и капризничал. Потом придумал себе забаву: делал бумажные самолетики из листков тетради, на которых мы занимались дома, и кидал из окна многоэтажки. Всё это продолжалось где-то неделю, пока один сосед не заметил, кто именно кидает эти самолётики и из какого окна. Да, было ему потом. Рассказ вызывает у Чонгука умиление, и он осознает, что попросту не может контролировать это чувство, особенно в тот момент, когда смотрит на уже взрослого, серьёзного мужчину, который сидит неподалёку от него. Рядом с Юнги Чонгук донельзя сентиментальный. Особенно учитывая тот факт, насколько сильно преподавателю подходит роль отца. — Мам, ты выставляешь меня в дурном свете, — тянет Юнги, ощущая чувство дискомфорта третьего порядка по десятибалльной шкале. Остаток вечера пролетает быстро. Чонгук рассказывает об отце и про маму, делится историями про то, как учил математику в школе с репетиторами, а когда выясняется, что они за столом начинают говорить «о вечном», Соён, которая успела несколько раз побегать и вернуться к отцу за стол, уже сопит на плече Юнги. Убедившись в том, что такси Чонгука пришло и тот сел в него, Юнги поправляет занавеску и отходит от окна, принимаясь мыть посуду. На кухню заходит мать. Несколько минут, прежде чем начать разговор, они проводят в тишине. — Юн, мне кажется, этот мальчишка влюблён в тебя, — начинает разговор женщина. — Разве? — Мин решает строить из себя ничего не подозревающего человека. — Я всегда думал, что он натурал, и до сих пор в этом убеждён. — Я видела, как он на тебя смотрит. Так, будто жизнь готов отдать. — Да, он хорош и как человек, и как друг, — делает заключение Юнги, ощущая, как в голове у него понемногу начинает мигать сигнал тревоги. — Почему ты его сегодня позвал? — не унимается женщина. — Хотел познакомить с дочкой, — выдыхает Юнги, поворачивая голову в сторону матери. — Зачем? Вот лично я с тех пор, как приехала сюда к тебе и к внучке, видела твоих друзей только мельком. И то издалека. А тут ты решил пригласить какого-то там студента на день рождения своей дочери. — Я решил смотреть шире, — философски отвечает Юнги. И если на чистоту, то ему хочется придумать любое оправдание, чтобы уйти от этого разговора восвояси. — И быть не просто злым преподом. — Ты с ним спишь? — напрямую спрашивает женщина, и Юнги ошарашено распахивает глаза от услышанного вопроса. — Нет, о чём ты. Зачем ты это спрашиваешь? — Юнги гремит тарелкой, которая выскальзывает из рук и падает в раковину. — Ты наверно забываешь, что я твоя мать и всегда вижу, когда ты меня обманываешь. Юнги прекращает мыть посуду на половине, вытирает руки и хочет уйти подальше в другую комнату, в иную реальность, чтоб только его не трогали, но разгоряченная разговором мать идёт за ним, намереваясь, видимо, стоять до конца. — Да он же совсем ещё юный. Тем более твой студент. Он не нагулялся. Понимаешь? — продолжает пилить женщина. — А что если Соён к нему привяжется? Что если к нему привяжешься ты? И что потом будет? Снова годами отходить будешь и страдать? Ты не думал, что у него один только ветер в голове. — Ты знаешь его всего несколько часов, — злобно бросает в ответ Юнги, морально трансформируясь в колючего ежа. — Соён нужна мать. Девушка, на которую она будет смотреть и с которой будет брать пример. Та, которая научит её быть женственной. — У неё есть ты. Любящая бабушка, — Юнги разворачивается к матери, кладя руки той на плечи. — Пожалуйста, не нагнетай. — Подумай о том, нужен ли тебе ещё один ребёнок рядом, — напоследок говорит женщина, сгущая тёмные краски в накаляющейся атмосфере. — Да боже, ему не пятнадцать! — выкрикивает Юнги полушёпотом. — Ты чего так кричишь? Твоя дочь спит, — возмущается мать. — Совсем не умеешь свои эмоции контролировать, — женщина уходит проверить, не проснулась ли Соён, и Юнги облегченно выдыхает. Когда-нибудь Мин откинется от такого уровня поддержки в семье. Юнги набрасывает куртку и решает проехаться на машине где-нибудь за городом, где можно не контролировать скорость. Мин уже сотню раз пожалел, что на этом ужине присутствовала его мать и что он разрешил ей покопошиться не в своём деле. Всё-таки люди с годами не меняются, Юнги постоянно забывает об этом, а ведь он знал, что всё может так и закончится — гнетущим разговором. Мать всегда драматизирует, и Юнги устал от этого. Крепко сжимая руль, Мин осознает одну забавную вещь, от которой его пробивает мелкой дрожью в руках и в теле: во время словесной перепалки с матерью, он безумно хотел Чонгука. На себе, под собой, облизать его всего, покусать, смотреть в его лицо, когда тот на грани. Юнги резко давит на тормоз, съезжая на обочину, бьет руль машины кулаком, откидывается на сидение и закрывает глаза руками. Внутри — неопознанный страх, ведь такая сильная, всепоглощающая страсть чем-то хорошим редко заканчивается. Надо брать себя в руки. Ведь если Мин понял, что действительно хочет быть с Чонгуком не просто несколько месяцев, а много лет, то нужно построить их отношения правильно, а не через жопу.

***

Юнги ждёт пары с Чонгуком. Ему мало того, что младший изредка заходит к нему на переменах, когда Мин не может уделить ему достаточно внимания в силу своей занятости, — стремление уйти домой пораньше постоянно даёт о себе знать: Мин старается выполнять дела во время перерывов, чтобы потом поспешить к дочке. Чонгук приносит преподавателю холщовую сумку, где лежит огромная кукла в запечатанной коробке, — подарок к прошедшему дню рождения, так сказать. Когда Юнги достаёт содержимое из пакета, чтобы понять, что там, в аудиторию заходит Хосок, который, видимо, искал Чонгука по всему университету. — Так и знал что ты здесь, Чонгук-а, — Хосок останавливается, разглядывая куклу в руках преподавателя. — Не знал, что вы приносите с собой подобное в университет, сонбэнним. — Всё сказал? — спрашивает Юнги, прижимая куклу ближе к себе, будто так и надо. — А ты знал, насколько велик процент студентов, которые не сдают математику со второго раза и попадают на комиссию? — Юнги даёт красивый намёк прекратить шуточки. — И знать не хочу, — Хосок поднимает руки вверх, показывая, что сдаётся, и улыбается. — Чонгук, пошли в столовую. Я голоден так, будто искал тебя целые сутки.

***

Утро для Юнги на редкость доброе. Сегодня на последней лекции ему предстоит увидеть думающее лицо Чонгука, который, как всегда, захочет решить поставленную задачу быстрее всех, чтобы впечатлить Юнги. Две первые пары длятся как все четыре. К третьей Юнги уже выжат, как лимон, — четыре часа сна дают о себе знать. Чонгук впервые опаздывает на его лекцию, а когда всё-таки прибегает запыханный — кланяется и явно сожалеет. Ближе к концу пары Юнги пишет на доске сложный пример и садится за рабочий стол, намереваясь встретиться с Чонгуком взглядами. Чон сосредоточенно переписывает уравнение в тетрадь и не сразу замечает, что в нём прожигают дыру глазами. Чонгук широко улыбается, замечая, что Юнги смотрит именно на него, сложив руки у лица в замок. Чон пытается подмигнуть и при этом одновременно облизать край карандаша. Первое у него не очень получается, так как задействовать лишь один глаз он так и не научился, моргая обеими, а вот второе явно производит на Юнги должное впечатление. Мин оттягивает давящий на шее галстук и ёрзает на стуле, больше ни разу не посмотрев на студента. Уравнение остаётся на дом. Студенты выходят из аудитории, и Чонгук ждёт, что Юнги попросит его остаться, но тот не даёт никаких комментариев. Чон остаётся сам, наблюдая, как преподаватель быстро печатает на клавиатуре. После того, как последний студент выходит, Юнги встаёт, идёт к двери и закрывает её. Чонгук непонимающе стоит и смотрит, ощущая, как по телу расползаются мурашки. Чон знает, что кабинет для Юнги — священное место, и дверь закрывает он точно не для секса. Но тогда зачем? Видимо, Чонгук очень испорчен, раз не может придумать другую причину. Чонгуку очень хочется целоваться, ему даже кажется, что его губы немного пульсируют от подобных мыслей, но они оба прекрасно понимают, что если начнутся поцелуи, то закончить только на этом не получится. Закрыв дверь, Юнги ещё какое-то время стоит к Чонгуку спиной и потом, развернувшись через плечо, произносит: — В уравнении ошибка, и я был убеждён, что ты её заметишь, — Юнги разочарованно надувает губы, и Чонгук видит его таким впервые. — Что? — Чонгук мигом переключает внимание на доску, всматриваясь в символы. Чон чувствует, как старший становится ровно за его спиной и рассматривает сзади. — Тебе наверно плохо видно, подойди ближе, — мягко советует Юнги, и Чонгук не понимает зачем: у него ведь отличное зрение, но он слушается, делая шаг вперед. — Ещё, — Чонгук подчиняется до тех пор, пока не упирается в преподавательский стол ногами. «Так, квадрат, четвёртая степень, экспонента…», — Чонгук открывает рот, сдерживая удивлённый выдох, когда к его заднице прижимаются пахом. Чон точно в шоке от такого развития событий, он хочет развернуться, чтобы мокро и настойчиво поцеловать, но ему не дают этого сделать. — Ты отвлекся, продолжай искать ошибку, — Юнги начинает расстегивать пуговицы на груди Чонгука, прижимая младшего спиной ближе к себе, чтобы побыстрее стянуть рубашку с широких плеч. Чон заводит руки за спину, пытаясь найти талию преподавателя, чтобы сжать её пальцами. Юнги не нравится такое самовольство, он берёт Чонгука за волосы и грубо припечатывает его щекой к столу, притираясь пахом между ягодицами. Чон слышит, как под ним шуршат файлы и ощущает холодную поверхность ноутбука. Юнги крепко держит его за волосы и давит второй рукой на поясницу, чтобы Чонгук прогнулся. Если бы Чон захотел, то легко бы смог выйти из такого положения, но он, как хороший, умный парень, не совершает лишних телодвижений. Вот к чему привела его невинная любовь: Чонгука нагнули. — Я… не готов, — Чонгук дышит часто и явно напуган, понимая это, Юнги ослабляет хватку. — Я никогда не был снизу… Простите. — За что ты извиняешься? Я ведь пошутил. Пока что, — Юнги ухмыляется. — Извини, малыш, порой мне нравится жесткий секс. Чонгука прожигает током с ног до головы. Он разворачивается, делая шаг навстречу, и вовлекает в грубый, требовательный поцелуй. — Тихо, тихо, сегодня веду я, — Юнги упирается ладонью в чужую грудь. — Так зачем ты сегодня лизнул карандаш? Ты хоть видел, как посмотрел на тебя рядом сидящий Хосок? О чём ты думал? М? Хочешь чтобы о нас узнали, и я лишился работы? — Простите, — Чонгук опускает голову. — Такого больше не повторится. — Хороший мальчик, — Юнги целует много раз в шею, заставляя Чонгука запрокинуть голову назад. Чон уже и не знает, что слышит громче: своё размашистое дыхание или биение сердца в ушах. Юнги ведёт ладонью от шеи и по направлению вниз, цепляя пальцами пуговицу на чужих джинсах, и внимательно всматривается в выражение лица Чонгука, который покусывает нижнюю губу, чтобы не терять связь с реальностью и не совершать лишних действий. Мельком взглянув на вены на руках Чонгука и на пальцы, сжимающие край стола, Мин кладёт всю ладонь на член младшего и гладит орган через ткань. — Ох, блять, — срывается с губ Чонгука, и Юнги ошарашено на него смотрит. — Ничего себе, какой у тебя словарный запас, — Мин наклоняет голову вбок, грубо расстегивая пуговицу на штанах младшего и одним движением молнию. — Как ты там на паре делал? — Юн тянет боксеры с джинсами вниз, разглядывая голое молодое тело. Старший опускается на колени, и Чонгук в таком шоке, в котором не был ещё ни разу в жизни. Юнги целует член младшего, и тот забавно дергается, вставая почти полностью. Завтра Юнги умрёт со стыда и захоронит себя заживо, но это будет потом. Когда Юнги облизывает головку, смущению Чонгука нет предела. Член упирается старшему в щеку и Чонгук скулит: он до сих пор не может поверить в то, что происходит. Во рту Юнги очень горячо, Чонгук запускает руку в чужие волосы и нежно гладит, убирая со лба старшего волосы. — Вы такой красивый. И такой… Я и подумать не мог, что… — с губ Чонгука срывается надрывный стон, и он закрывает глаза, приоткрыв рот. Прошло всего тридцать секунд, а Чонгук уже чувствует, что скоро кончит. — Я сейчас… «С тобой и не повесилишься, малой», — Юнги берёт один раз на всю длину, а после создает вакуум во рту. Чонгук широко распахивает глаза, задерживая дыхание, и Юнги кажется, что у младшего в одном глазу блестит намёк на слезинку. Чонгук уверен, что делай ему минет кто другой, он бы так бурно не реагировал. Всё-таки эмоциональное составляющая и место действия дают о себе знать. Чон пытается заставить Юнги отстраниться от себя, но тот не даёт, крепко держа младшего за бедра. Чонгук хнычет, кусая ребро ладони, чтобы не быть чересчур громким. До полной чёткости реальность прорисовывается постепенно. У Юнги во рту, под языком — белое семя. Старший встаёт с колен и целует Чонгука долго, чтобы тот почувствовал, какой он на вкус. Чон тянется к чужому ремню и, ослабляя пряжку, рассматривает выпирающий бугорок. Пропихнув правую руку между телом и одеждой, Чонгук сжимает член преподавателя и начинает дрочить. На сухую. Юнги шипит, жмуря глаза, вглядывается в Чонгука, который правда старается и это видно. — Скажи мне, какой я ужасный преподаватель, — шепчет Юнги Чонгуку, смотря тому в глаза. — Вы самый сексуальный преподаватель, которого я когда либо знал, — Чон на миг прикасается к чужим губам и отстраняется, кладя голову старшему на плечо, чтобы удобнее было делать то, что он делает, и садится на край стола, чтобы быть с Юнги одного роста. Мин доходит до пика почти сразу же, зажимая рот рукой, — на него должным образом действуют услышанные слова, а ведь Чонгук ещё думал, что это он был быстр. Как хорошо, что они друг друга стоят, а то шутки на эту тему Чон бы не пережил. — Извините, ваша одежда теперь немного испачкана, но я не мог оставить вас в том состоянии, в котором вы были, — проговаривает Чонгук, и Юнги хмыкает, потому что это звучит так, будто Мин был при смерти. Слушать, как Юнги пытается отдышаться можно вечно, но тот быстро приходит в норму, не давая Чонгуку насладиться моментом. — Теперь-то вы сходите со мной куда-нибудь? — Теперь-то конечно, — в шутку язвит Юнги, отшатываясь, чтобы достать из портфеля влажные салфетки. Мин вытаскивает для себя сразу три, отдавая оставшуюся пачку Чонгуку. Желание прийти домой, повалиться на кровать и уснуть накатывает с новой силой. — Ты лучше подумай о том, насколько трудно тебе будет сдать мой экзамен, — Юнги ухмыляется, кидая на Чонгука влюбленный взгляд, и затягивает ремень на штанах как можно туже. — Вы же не имеете в виду… — Чонгук смотрит растерянно, и Юнги не понимает, играет он или нет. Видимо, нет. — Нет, я не настолько извращенец, — уверяет его Юнги, сдвигая брови к переносице. Он сам уже себе не верит, а надо бы.