А душа жаждет лишь свободы

      Он умирал. Умирал медленно и, наверное, у него был шанс спастись, но это последнее чего он желал. Он пришёл сюда за смертью. Кровь толчками покидала тело. Было больно, но он старался не обращать на это внимания. У него оставалось время подумать. Первое воспоминание, заботливо подброшенное памятью, было связано с детством. Ах, это светлое время, без забот и печалей, когда жизнь казалась ярче и полнее, сверкала всеми цветами радуги. Но вернёмся в глубины памяти. Два мальчика лежат на цветочном поле недалеко от дома одного из них. Уже светало, в воздухе стоял лёгкий аромат цветов. «Смотри, какой красивый рассвет!» - сказал черноволосый, указывая на горизонт. Солнце едва-едва поднялось, но небо уже было розово-голубым, а облака походили на сладкую вату. Его спутник – беловолосый мальчишка, сын травника, шикнул на своего друга, но было поздно. Маленькая птичка, сидевшая неподалёку, вспорхнула, улетая к лесу от шумных людей. Над цветами, вслед за пташкой, полетел звонкий детский смех.       По бледнеющим губам проскользнула улыбка. Славное время. Хлопоты, заботы, беспокойства. Нет, всего этого. Есть лишь звонкий смех и будто крылья за спиной. А сейчас… Сейчас он лежит, медленно переставая чувствовать ноги и ощущая холод, окутывающий тело.       Второй эпизод был куда интереснее. Дружеский бой на мечах в свете закатного солнца. Молодым людям уже по пятнадцать и оба грезят приключениями и странствиями. Вот и родилась идея овладеть искусством боя. У одного движения отточены и грациозны, а второй хаотичен, что является его преимуществом. Нашему герою отточенность движений и выверенность каждого шага не помогли. В противостоянии хаоса и порядка победу, как не печально, зачастую одерживает хаос. Юноша повален на землю, а у горла тупое лезвие меча. А над ним нависает белокурый друг и улыбается. Но не улыбкой победителя, а улыбкой друга, искренне радующегося за успехи товарища. Белые волосы, которые Лэй то ли принципиально не стриг, то ли просто обладал быстрорастущими волосами, выбивались из хвостика и торчали во все стороны. «Не устаю удивляться. Даже после моего проигрыша ты улыбаешься так же, как улыбаешься, радуюсь победе». И Рэн действительно не уставал удивляться. Его друг дарил ему множество сюрпризов, и юноша будто каждый день открывал его снова и снова. «А как по-твоему я должен себя вести? Ты - мой друг, для чего мне над тобой насмехаться?» - с этими словами сын травника помог своему товарищу подняться на ноги. В этот момент Рэн понял для себя две вещи. Первое: нет предела совершенству и нужно тренироваться больше. Второе: Лэй действительно удивительный человек и очень мило улыбается.       Да, Лэй всегда был простым, его читали, подобно открытой книге, все, кому это было нужно. И Рэн нуждался в таком человеке. Они вместе путешествовали, вместе были признаны богами, пускай и разными, что было очевидно с самого начала. Эти двое были как огонь и вода, а противоположности притягиваются. Правда, с одной стороны притяжение оказалось сильнее. Постепенно белокурый юноша заполнил собой практически все мысли Рэна, а дружба плавно перетекла в нечто более сильное, что грело и резало душу одновременно. А Лэй… Ну что взять с этого вольного ребёнка, размышляющего другими категориями. А Рэн не торопился говорить что-то о своих помыслах.       Третий эпизод, а точнее их комплекс, заставил Рэна подавить остатки слёз. Родители. Уважаемые люди, но вместе с тем очень строгие. Что уж говорить, когда Рэн заявил о своём желании путешествовать, они пришли в бешенство. Домашний арест и никаких контактов с друзьями. А дом стал полем боя, где каждый день происходили маленькие сражения. Покой покинул Рэна, и в поисках этого блаженного чувства он сбегал из дома, срывая злость на тренировках. А в один день он так и не вернулся домой. Здесь его мало что удерживало, но крепшее с годами, подобно хорошему вину, чувство стыда и вины за свой проступок и терзало сердце юноши.       Это был первый толчок к нынешним событиям. Вторым, пожалуй, стало то, что любовь с годами крепла, но не затухала. Каждый раз, когда у дев подкашивались колени от сладких речей Лэя, душа Рэна выла от боли. Он хотел быть на их месте, но не мог заявить об этом желании. И пусть в сражении Рэн никогда не отступал, сражаясь будто в последний раз, но на деле он был трусом, по крайней мере он сам так считал, и это лишь подкидывало дров в костёр ненависти к самому себе. И он топил это чувство в боях, танце клинка и бликах на металле, в запахе крови, пота, горящей одежды и травы. Вокруг него поле боя всегда горело. Сама земля будто становилась пламенем. Год за годом нервы стягивались в тугой узел. Покой не возвращался годами, а сердце и разум жаждали, если не полного штиля, то хотя бы затишья чуть дольше, чем вечерние посиделки у костра. Даже Лэй не мог выносить напарника, хотя обладал воистину ангельским терпением. Ну а кто вытерпит комок нервов? При этой мысли уголки губ дёрнулись в подобии печальной усмешки. Рэн не пытался прогнать эти мысли и вспоминать перед смертью что-то хорошее, а просто плыл по реке своей памяти, пытаясь понять, что же случилось с его жизнью. Что заставило его взять заведомо опасный заказ и запретило уходить с поля боя даже с тяжёлыми ранениями? Всё одновременно и просто, и сложно. То была душа, истосковавшаяся по покою и тишине, искавшая его не в жизни, но в смерти.       Вставало солнце. Голубое с розовым небо и нежно-розовые облака, будто из сладкой ваты. Всё как когда-то давно, ещё в детстве. Кривая от боли улыбка и слеза, оставляющая мокрую дорожку среди грязи и пыли, а после срывающаяся в молодую траву, которая каким-то чудом не сгорела. С последним вздохом на губах застыло «Смотри, какой красивый закат», а душа, ставшая, наконец, свободной, взлетела к розовым облакам и встающему солнцу.       Однажды выжженную траву сменят яркие цветы, которые будут обвивать обветренный камень с неразборчивыми буквами, которые когда-то говорили о том, что здесь встретил свой конец юноша, чья душа жаждала покоя, но нашла его лишь во тьме забытья. И зарастёт в один день протоптанная тропинка, что вела когда-то к этой одинокой могиле. Кто туда ходил? Пусть для читателя это будет открытым вопросом. Может это был его белокурый товарищ, может быть родители или кто-то другой.