Учитель Чон

«Молодая горничная в спешке проносилась по длинным пустым коридорам в поиске нужной комнаты. Звонкий стук её лакированных туфелек разносился по всему пустующему особняку. В обычное время девушку бы жестоко назаказали и отругали за такой шум в столь позднее время, но в этот день вся прислуга была распущена, а новенькая горничная осталась в пугающем особняке со своим хозяином один на один. Ким Бона согласилась работать в этом доме из-за довольно большой зарплаты, конечно, девушку ужасно смущал фетиш хозяина на 19 век. Все в доме должны были носить надлежащую форму, что не всегда была удобна или соблюдать порой жёсткие правила. Длинное платье прислуги, белый фартук и воротник приходилось носить каждый день, из-за чего уже через неделю начинало тошнить от местной униформы. В этом доме, расположенном далековато от города, не только прислуга, дом или фасад подчинялись столь странному облику, но и сам господин полностью выкинул из своего гардероба современную одежду, заменив её на ту, что носили графы и все высокопоставленные люди. — Возможно, он и не звал меня… — брюнетка мялась у входа в господские покои, вновь и вновь поглядывая на смятую бумагу, что была подписана именем её работодателя, — Это, наверное, кто-то решил глупо пошутить, а я повелась! Чувство встревоженности и эта неуверенность в собственных предположениях не давали покоя брюнетке, что аккуратно заправила длинный локон за ухо, разгладила белый фартук и тихо-тихо, неуверенно постучалась. Она не торопилась отворять дубовую дверь, давая Чон Чонгуку время привести себя в порядок. Послышались тяжелые шаги, и дверь распахнулась, на пороге её ожидал в своих парадных одеяниях хозяин, который сразу же молча пропустил её внутрь. — Я уже заждался. Почему так долго? Я же просил их сегодня не нагружать тебя работой. Обычно Бона слышала голос Чонгука только издалека, ей не было позволено подходить в такие моменты ближе, ведь обычно разговаривал только с гостями и дворецким, а в остальное время совсем был немногословен. Сейчас она отлично смогла услышать этот бархатный голос, от которого по коже пробегались мурашки. Широкая грудь мужчины упиралась в спину девушки, а его лицо находилось у самого уха, заставляя прислугу испугаться, забыть, как двигаться или дышать.» — Стоп! Стоп! Стоп! — школьница вырвала толстую тетрадь в клеточку из рук подруги, сразу же пряча ту в стол, — Ты написала целую тетрадь бреда с участием нашего учителя! Я могу с этим смириться, но ты не должна читать это в классе! Судя по контексту, там же дальше будет то, что в твоём возрасте читать не пока не позволительно! — И что? Его же здесь нет, а остальным совершенно всё равно. — Бона вальяжно развалилась на стуле, перекидывая ногу на ногу, а Джирим лишь недовольно вздохнула, — Ну не начинай опять свой бред. Я знаю, что писать фанфики про учителя истории не совсем хорошо, особенно в выпускном классе, но это единственное дело, которое приносит мне удовольствие. — Но у вас же ничего не получится! Он старый для тебя! — И? У нас разница всего-то 7 лет, у моих родителей также. — Бона вдруг решила проверить свою сумку, а потом настороженно полезла внутрь парты, — Ты не видела мою тетрадь с море? Я что-то найти её не могу. — Только не говори, что там твои фантазии записаны, — подруга девушки зло посмотрела на неё, а Бона лишь неловко посмеялась и, медленно вставая со своего места, кивнула. Ким готова унести ноги в любой момент, потому что школьница может убить её за такую беспечность. — Бона, так она твоя… Я на дежурстве нашла её на полу, поэтому отдала учителю, прости. — девушка, сидящая за соседней партой, тихо промолвила, заставляя одноклассницу чуть не умереть на месте. Кажется, после этого Бона больше не будет писать и жить. Писательница не знает, что делать, пока Джирим сбоку толкает её, заставляя молиться о том, чтобы он не успел ещё открыть тетрадь. — Блять, надеюсь вы придёте на мои похороны.