В твоих руках

– Сяньлэ, ты прекрасно знаешь, что нет никаких сомнений в твоём поражении. Гора Тунлу. Это был день, когда решилось слишком многое. Фигура приближающегося Цзюнь У выглядела еще более величественно, чем обычно, подсвечиваемая яростным красным пламенем. Отбрасываемая им огромная черная тень создавала особенно зловещую атмосферу. Он был спокоен и собран, словно для него это была обычная прогулка. Однако, кто бы сейчас ни попал под его взгляд, чувствовал бы себя раздавленным, не иначе как прижатым к земле червяком. – Сяньлэ, Сяньлэ... Этот тяжелый, знакомый голос вгонял Се Ляня в неописуемый ужас, заставлял мышцы в теле болеть от напряжения, а сердце бешено колотиться в груди. До дрожащих коленей. До совершенно опустевшего сознания. Он стоял здесь, на остатках чужого прошлого, чувствуя себя абсолютно беззащитно перед острым взглядом. Бессильно. Тело налилось тяжестью. Что бы он ни делал, он не мог заставить себя сдвинуться с места или хотя бы вдохнуть полной грудью. Он чувствовал себя маленькой жертвой перед хищником. – Сяньлэ, ты сдался. Жестокие слова иглой врезались в мозг. Разочарование в самом себе и ненависть впивались когтями под кожу, разрывали ее в клочья, но после этих слов невыносимая холодная пустота захватила все сознание, не оставляя места ни для чего, кроме страха. Накатывающий волнами животный ужас поднимался к горлу комом, не позволяя дышать. Как он мог сдаться? Цзюнь У оказался в полутора метрах от него. На его спокойном и пугающе холодном лице сияла сдержанная, почти сострадательная улыбка. Темные глаза смотрели на Се Ляня, но будто бы сквозь него. В его глазах Се Лянь видел то, чего боялся больше всего на свете. Цзюнь У выглядел мертвым. Застывшей, невыносимо пугающей статуей. Его аура занимала всё пространство, не позволяя сбежать, оторвать от него взгляд, произнести хоть звук. Его присутствие давило. Внезапно грудь пронзило колющим холодом. Еле справляясь с непослушным от страха телом, Се Ляню удалось опустить взгляд и увидеть торчащее из него лезвие меча. Из раны стремительно потекла красная кровь. Шокированный, он поднял глаза и увидел жуткую, восторженную, почти маниакальную улыбку Цзюнь У. Следом тело накрыла боль, но сквозь боль в голове пронеслась еще какая то мысль, заставившая всё тело вздрогнуть... Кольцо?! Судорожно хватаясь за цепочку на шее, Се Лянь тянет за нее, и с неверием осознает, что меч точь-в-точь пронзил кольцо. Демонический прах. – Гэгэ... Из-за спины доносится тихий голос. Се Лянь, не чувствуя больше ничего, кроме накатывающего всепоглощающего ужаса, резко оборачивается, лишь краем сознания отмечая, что Цзюнь У вытащил меч. – Сань Лан?! – собственный крик пропитан отчаянием. Хуа Чэн стоял прямо перед ним. На лице, таком родном, близком и любимом лице, отражена боль, разочарование, практически предательство. В его взгляде не было ненависти или отвращения (но, ох, как же Се Лянь желал, чтобы они там были), и от этого Се Лянь чувствует, будто его предали самой страшной на свете пытке. Словно он за секунду погиб тысячи раз, и эта боль никак не могла сравниться ни с чем, что ему приходилось пережить. Сань Лан начал безвозвратно растворяться в воздухе. На его лице застыло выражение сожаления. – НЕТ!!! – громкий крик вырвался против воли, когда Се Лянь рванул к Хуа Чэну. Он схватил его за плечи, но те с ужасающей скоростью стали исчезать, и вскоре под пальцами остался лишь воздух. Перед глазами заплясали красные пятна. – НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ!!! Он не мог заставить себя сделать и вдоха. Голос охрип. Все тело охватила такая невыносимая, отчаянная боль, что Се Лянь чувствовал, как сходил с ума. Дрожащими руками он пытался схватить Сань Лана, не дать ему пропасть, но руки натыкались лишь на пустоту. Сознание потонуло в густом безумном страхе. Сань Лан перед ним стремительно исчезал. Он ничего не мог сделать. Не успел он и моргнуть, и от Сань Лана не осталось ни-че-го. Ни праха, ни тела. Пустота. Ничего не осталось от его Сань Лана. Се Лянь и не заметил, как оказался на коленях. В отчаянии он схватился за голову. Из горла вырывались то ли хрипы, то ли вой. Он просто не мог понять, как?... Как...? – Сяньлэ, ты теперь правда, как я. Жесткие руки силой развернули его лицо, заставляя смотреть на Это. Маска. Половина улыбается, половина плачет. Се Лянь чувствовал, как всё его тело онемело, он даже больше не мог кричать от ужаса. По лицу скатывались горячие струи слез и крови. Внезапно крови стало очень много. Она была повсюду. Текла из дыры в его груди. Красила белые одежды в алые. Застилала землю. Покрывала стены. Вязкая, противная, грязная кровь. Это не может быть всё его кровь. Это не его кровь. Не его. – Совсем, как я. Повторило страшное существо и сорвалось в безумный хриплый смех. Безликий цепко держал его за лицо, заставляя смотреть только на себя и свою жуткую маску. Рот наполнялся мерзким железным вкусом. – Эх, Гэгэ, ты проиграл... Дразнящий холодный голос тяжело звенел в его ушах.

***

– Гэгэ! Звон в ушах продолжался, последняя фраза Безликого Бая набатом стучала в мозгу, не позволяя понять, где он находится и что происходит. – Гэгэ! – чей то встревоженный голос проникал в сознание, словно сквозь вату. Се Лянь боялся думать о том, кому он принадлежит. Кажется, его трясли за плечи. Перед глазами плясали черные пятна, голова кружилась, ужас кошмара всё еще плотно сидел в сознании. Сердце болезненно билось в груди, и Се Лянь просто не мог заставить себя дышать. – Се Лянь, сделай вдох, – он слышал этот встревоженный голос, который пытался вернуть его к реальности. Знакомые руки крепко, но бережно держали его за плечи. Затем одна рука взяла его ладонь и положила ее на чужую грудь, – Се Лянь, сделай вдох вместе со мной. Чувствуя теплое присутствие, вздымающуюся под ладонью грудь, слушая родной голос, Се Ляню всё-таки удалось сделать судорожный глоток воздуха. – Вот так, мой дорогой, а теперь выдыхай... – нежный голос Хуа Чэна направлял Се Ляня, помогая ему вновь собраться воедино. – А теперь еще раз, вдох... Наконец-то зрение и ощущения Се Ляня постепенно начали возвращаться в норму, паника отступила. Сердце начинало биться спокойнее и, в конце концов, осталось лишь легкое головокружение. Хуа Чэн переместил теплую ладонь на его щеку, и это прикосновение было настолько нежным, настолько мягким... Се Лянь смотрел на своего мужа и не мог отвести взгляд. – Гэгэ, тебе уже лучше? – аккуратно спросил Хуа Чэн, пристально вглядываясь в лицо Се Ляня и тихонько поглаживая его большим пальцем по скуле. Се Лянь открыл было рот, чтобы ответить, что всё в порядке, но, почувствовав ком в горле, так и не смог ничего сказать. Одной рукой он практически неосознанно потянулся к кольцу на шее, проверяя. Целое и невредимое. От этого осознания напряжение во всём теле лопнуло, словно шарик, и Се Лянь обессиленно упал в объятия Хуа Чэна. Бережные, сильные руки сомкнулись у него за спиной, даря тепло и чувство безопасности. Се Ляня пробила неконтролируемая дрожь, и он даже не осознал, когда из глаз полились слезы облегчения. В нем не осталось сил даже на то, чтобы сдерживать позорные слабые всхлипы. В любой другой раз он бы обязательно не вел себя так, но такие тяжелые кошмары давно не посещали его. Чужая рука на спине выводила теплые и успокаивающие круги. Рядом с Сань Ланом ему снова можно быть слабым, напоминал он себе. Хуа Чэн продолжал поглаживать его по спине и волосам, шептать нежные слова ему на ухо, говорить «Я здесь», и в этом жесте выражать всю свою любовь и защиту. Через какое то время Се Лянь почувствовал, что слез больше не осталось, а всё тело накрыла усталость. Ощущая, какой мокрой стала одежда Хуа Чэна, Се Лянь со стыдом поспешно отстранился. – Сань Лан, извини, – Се Лянь не успел продолжить предложение, когда все его лицо стали стремительно покрывать легкими, бережными поцелуями, от которых перехватывало дыхание. Се Лянь неловко подумал, как должно было выглядеть его заплаканное опухшее лицо, – Сань Лан-... Его быстро заткнули мягким поцелуем и он не заметил, как окончательно расслабился. Отстранившись, Хуа Чэн серьезно посмотрел на Се Ляня. – Гэгэ определенно не за что извиняться. – Сань Лан, я опять разбудил тебя и заставил волноваться, – со вздохом произнес Его Высочество, разглядывая любимое лицо. Они сидели на циновке, в храме водных каштанов. За окном было еще очень, очень темно, под самой крышей парила стайка серебряных бабочек, даря слабый свет и заставляя чужие темные глаза красиво сверкать. – Ваше Высочество, единственное, о чем я сожалею, так это о том, что тебе всё еще приходится переживать такой страх в одиночестве, а я ничего не могу с этим поделать. Каждая секунда, проведенная рядом с тобой драгоценнее для меня чего угодно в этом мире. Хуа Чэн прижался своим лбом ко лбу Се Ляня, и на пару мгновений они так и замерли. Се Лянь никакими словами не мог описать, как сильно он любил и дорожил этим человеком напротив него. – Сань Лан, мне вовсе не приходится справляться с этим страхом в одиночестве, я знаю, что ты всегда рядом. Это всё просто глупые кошмары, – тихо произнес Се Лянь, аккуратно переплетая их пальцы, стремясь бережно сохранить этот момент в памяти. На губах Хуа Чэна расцвела красивая, теплая улыбка, а глаза его засияли пуще прежнего. Восхищенный Се Лянь, не удержавшись, улыбнулся сам. А затем подался вперед и мягко поцеловал его в губы. Они просидели так какое то время, наслаждаясь присутствием друг друга, а после отстранились. – Хочешь вернуться ко сну? – понимая ответ по запинке Се Ляня, Хуа Чэн тут же произносит, – если Гэгэ больше не хочет спать, мы можем выйти подышать свежим воздухом. Идея Се Ляню нравится и они вместе выходят на улицу, прямо так садясь на порог храма. Прохладный ночной ветер заставляет Се Ляня неосознанно поёжиться и Хуа Чэн накидывает на них обоих тяжелое теплое одеяло. Се Лянь жмется ближе к такому родному телу, чувствуя, как его обнимают за талию и притягивают ближе к себе. Он глубоко вдыхает свежий ночной воздух, позволяя ему осесть в легких, и закидывает голову к небу. Темное и чистое, словно разлитые чернила, небо украшают сотни сверкающих драгоценных звезд. Се Лянь видел это небо уже очень, очень много раз, но рядом с Сань Ланом оно вновь становилось особенным, захватывающей дух красотой. Се Лянь слегка поворачивается и склоняет голову, глядя на Хуа Чэна. Тот поворачивается и смотрит в ответ. С чернильными распущенными волосами на плечах, в обычной одежде, с сотней сверкающих звезд в глазах и бесконечной любовью в чертах лица, Хуа Чэн выглядел так по домашнему, так красиво, что Се Лянь внезапно вновь почувствовал, как судорожно бьется сердце в его груди, наполняясь теплом. Любовью. Во взгляде напротив отражалось такое же обожание, восхищение и забота, как и в его собственных. Кошмар теперь казался чем то слишком далеким, слишком неважным. Несущественным. И вот так, держась за руки и укутавшись в тепло, сидя на пороге их собственного дома, вдалеке от любых кошмаров, они снова и снова влюблялись друг в друга. В ту ночь Се Ляня больше ничего не беспокоило.