Вечерняя выходка

Было странно возвращаться домой после обеда, а не заполночь, как это обычно бывает. Эта мысль раз за разом кружится в голове Седьмого, неспеша шагающего по осенним улицам деревни. Нанять второго секретаря в резиденцию оказалась наилучшей идеей совета Конохи. Потомок Сенджу не знал, где они откопали эту женщину, но скорость, с которой она читала и ставила штамп на документах, не уступала в скорости перемещения Четвёртого. Щекочущее чувство свободы опьяняет Наруто голову. Однако, если задавать вопрос о том, как бы Хокаге провел свой полувыходной, то ответом несомненно было бы "спал до утра". Только вот сегодня ему не хочется тратить всего полдня, так как это не даст ему полного чувства отдыха и он все равно проснется разбитым, потерявшим связь с пространством и временем. Именно поэтому мужчина достает из закромов памяти список дел, который он когда-то отвергнул за неимением времени. А как давно, мечтательно задает он сам себе вопрос, Боруто и Каваки не тренировались с ним? Новое поколение быстро учится и старшему невыносимо сильно хочется узнать, что еще они освоили, а что не так хорошо получается. Наруто прибавляет шаг, приближая волнительную встречу. Предвкушая, как войдет в свой дом и его встретят удивленные юношеские лица, обрадуются и, возможно, расспросят о чём-либо. В действительности же, вид у них скорее взвинченный нежели изумленный. — Парни, вы одни дома? - спрашивает Наруто, на пороге снимая кожаные ботинки, отмахиваясь от мимолетного наваждения. — Хината-сама решила вздремнуть. — Спешный ответ Каваки режет слух. — А Хима? — Нахмурив брови, Хокаге косится на сына. — С занятий не пришла еще, — голос Боруто же наоборот звучит нескладно медленно. Парень стоит в не самой типичной для него позе: облокачиваясь на стену, держась за тыльную часть шеи. Смотрит в пол будто провинившийся ребёнок. Этот тон, взгляд, поведение. Что не так? Чего он не знает? Наруто проскальзывает в гостиную, ожидая всевозможного хаоса, возможно, даже отсутствия комнаты как таковой. Но это не так. Лишь небольшой бардак, раскиданные по дивану пледы, на экране телевизора обложка фильма, стаканы с колой и попкорн на столе. Они просто смотрят кино. Никакого криминала. Это успокаивает родительское сердце. — Раз никого нет, то может, — Хокаге озадаченно смотрит, как парни одновременно вздрагивают, и продолжает несколько медленнее, — я поем и пойдем потренируемся? Взгляд Боруто устремляется в окно, в не самую теплую осень, а затем возвращается к отцу и медленно кочует на диван к созданному им уютному местечку. Сразу видно, что не хочет — удрученно вздыхает Наруто, потихоньку снимая пальто, шарф, кидая их небрежно на стул около прохода в гостиную. Направляется в спальню. Возможно, Седьмой бы предпочел после месяца безбожной работы одарить жену своей пылкой любовью, глубокими поцелуями, чувственными касаниями — но с каждым разом, наблюдая ее уставший вид, Наруто кажется, что он будто заставляет ее спать с ним и назревает вопрос: где она так устаёт? Узумаки не дурак. Он все понимает, эта работа мечта всей его жизни, однако и у неё есть свои желания и потребности. Она уже не маленькая девчушка, что будет скромно ждать, пока муж соизволит обратить внимание на неё. Она давно уже перестала намекать, приходить к нему на работу. Скорее всего, она засыпает не только в этой постели. Он тихо переодевается в домашний костюм из сатиновой рубахи и штанов. Ткань приятно ласкает голую кожу. Не зря он доверился Боруто. Сын знает толк в одежде. Бесшумно Наруто покидает комнату. Значит займется домашними делами или нет, просто отдохнет по-человечески. Проводить остаток дня дома тоже полезно. — Вы, ребята, кино смотрите? — спрашивает хозяин дома, спустившись за стаканом ненавязчивого алкоголя. Дверца шкафчика с легкостью поддается рукам Седьмого, обнажая горлышко бутылки хорошего виски, как оказывается, на треть опустошенного. Узумаки-старший глядит на подростков. Легкий смешок проскальзывает из его уст. Так вот она, причина такого поведения этих двоих. — Может... с нами? — слышится робкое предложение от Узумаки-младшего. Даже с такого расстояния Наруто видно легкий стыдливый румянец на его щеках. Прямо как в детстве. На миг Седьмой задумывается. Парни ведь почти взрослые, им по семнадцать. Скоро совсем выпорхнут из гнезда, построят семью. Не все же тренировками им заниматься и другое тоже интересно и, пока они на пике любопытства, разве не лучше утолить его под присмотром более опытного? — Секундочку, — матерый тридцатилетний мужчина, как Саске, посчитал бы газировку оскорблением, но парни — другое дело, им чистый алкоголь не нальешь. Несколько минут Хокаге шаманит со льдом и различными газированными жидкостями и в конце преподносит юношам напитки, добрым взглядом растворяя неловкость. Диван продавливается под тяжестью взрослого тела, тесно прижимая к себе рядом сидящих. Ткань пледа окутывает Седьмого по пояс заботливыми руками сына. На дисплее длиннющий боевик с каким-то звездным составом и избито хорошим сюжетом. И интересно, и нет. Но это выбор парней и он не в праве комментировать. Кадр сменяющийся кадром, уютная атмосфера, долгий безумный рабочий месяц, виски, плед — вскоре расслабляют хозяина на середине фильма до нельзя. В пол уха, раскинувшись на диване, он вслушивается в происходящее на экране. Кто-то на кого-то нападает, кто-то кого-то спасает, кто-то кого-то обнимает, кто-то трогает обе его ноги. Стоп, что? Хокаге не двигается. Даже не дышит. Фокус его внимания направлен на едва ощутимые неуверенные поглаживания его коленей. «Так увлечены фильмом, что не отличили свою ногу от чужой? Или?» Мужчина вытягивает нижние конечности, не прямо намекая, что это все таки его части тела. Руки быстро возвращаются к хозяевам. Ничего такого. Это не раз случалось и у самого Наруто. Через некоторое время фильм вновь захватывает уставшее сознание, окуная в полудрему с сюжетами по мотивам этого боевика. Снова Седьмой пропускает момент, когда ледяные пальцы, будто легкой вуалью, начинают поглаживать нежную кожу его бедра. Наруто это уже не кажется случайностью. Один раз ладно еще, но не два. Фаланги одной руки почти доходят до самого укромного места и останавливаются в шаге от цели. Поглаживают паховую складку, будто просят разрешения идти дальше. Сердце оглушительно стучит в груди Узумаки-старшего, а по телу проносится табун мурашек. Они домогаются до него? До мужчины? Новое поколение полно сюрпризов. Изобразив спящего, Седьмой пытается принять правильное решение. Как далеко мальчики смогут зайти? На сколько далеко он позволит? Где будет грань? Это лишь интерес и не более. Седьмой определяет для самого себя, что даст себя погладить, но если пойдут дальше — точно остановит. Мужчина притворно глубоко дышит, успешно имитируя сон, пока каждое касание юношей зарядом тока отдает в пах. Боруто сидел справа, припоминает Хокаге и, судя по всему, это его ладонь проходится по ткани штанов, но, почти достигнув цели, разворачивается обратно. Как будто знает, что если полезет, то на этом игра закончится и поэтому только сладко дразнит. Внимание перебирает к себе Каваки, чья рука залезла под рубаху и изучающе перекатывается от одного кубика пресса к другому. Такая влажная и холодная на контрасте с шероховатой и горячей ладонью сына заполняет сознание Седьмого извращенными мыслями, противоречивыми желаниями. «Мужчины же не должны так взаимодействовать, тем более отец и сын, да?» — мелькают где-то в голове Хокаге остатки трезвого сознания. Тем не менее, член стоит, стоит как вкопанный. Вскоре, рука сына возвращается, уже доходя до пульсирующего предателя, нежно обхватывая его. Вот. Вот она грань, но то ли потому что хотел узнать предел мальчишек, то ли потому что сильно возбудился — Узумаки-старший не останавливает их, а все неподвижно лежит. Горячей ладонью Боруто аккуратно и нежно движется по всему стволу и Седьмой чувствует, как волнами накатывает возбуждение. Истинное и давно забытое ощущение трепета между ног. Это не может не заставить мужчину издать протяжный стон, из-за которого ладони замирают. Тело Наруто воет от отсутствия ласк, а разум говорит, что парни боятся. Боятся своих желаний, боятся быть раскрытыми, боятся неодобрения, грубой реакции от родителя. А кому не страшно быть «не таким» в глазах самых дорогих людей, стать плохим для них? Нет, Узумаки-старший не допустит этого. Но что ему делать? Нормально ли продолжать? Точно нет. Хотя, в каких-то странах даже считается нормой участвовать в таком деле. С обучающей целью, конечно. Так что плохого в помощи юнцам? Показать как правильно делается, где-то подправить? Дать то, чего у самого не было? И раз на то пошло, думает Узумаки-старший, то для начала, чтобы хоть как-то трезво мыслить, надо кончить. Хватает обе ладони парней, сжимает их на своем голом члене, доставляя себе желанное удовольствие. Дыхание становится глубже. Седьмой движется в такт и готов кончить только от одной мысли о том, чьи пальцы обвивают его. А мальчики смелеют. Прижимаются ближе. Бессовестно глядят рельефные плечи отца. Попеременно то холодными, то горячими подушечками скользят по самой эрогенной зоне — шее. От каждого касания Седьмой ртом ловит воздух, извивается. Он тянется к Каваки за поцелуем. — Папа, я дома! — звучит вместе с различными звуками копошения из коридора. Глаза Наруто удивленно распахиваются перед таким же изумленным лицом Каваки. Затем слышатся шаги в сторону гостиной. Наруто быстро поправляет штаны, попутно стараясь унять свой стояк, скрыть его под пледом как сделали это юноши. Чувство стыда накатывает. Еще бы чуть-чуть и он бы совершил неописуемую глупость. — Как прошли занятия, милая? — спрашивает Седьмой, пряча своё волнение за лёгкой улыбкой. Парням же это даётся не так легко и они просто молча сидят, сделав вид будто смотрят кино. Идеальная стратегия, без вопросов. — Хорошо, папочка, — голова Химавари показывается из проема двери за диваном, — я только вещи скинуть зашла. Хотя… лучше поем и пойду дальше. — Уже? — Узумаки-старший поворачивается к Каваки и встречается с его пристальным взглядом, — А вы… ребята, не хотите есть или вы наелись сэндвичами? Мужчина чувствует шевеление под пледом и делает глубокий вздох, когда рука брюнета проходится по его ноге, ловко проскальзывая в штаны, обхватывая полустоячий член. Не при дочери, думает Хокаге. Он сжимает запястье негодника, не давая возможности продолжать. — Нет, — шепчет парень и смотрит, так хитро-хитро. — А они еще остались? — в надежде спрашивает девушка. В этот момент Седьмой замечает, что сын хоть и повернулся спиной к ним, уставившись на сестренку, но, Бог ты мой, его левая рука несомненно участвует в ласках. Паршивцы. Оба! — Вам же нравится, признайтесь, — бессовестно провоцирует брюнет, вырываясь из захвата Седьмого и продолжая проворачивать своё томное дело. Ситуация выходит из-под контроля. Наруто думал, что сыновья — робкие в романтическом отношении парни, которые выпили и хотели лишь утолить свой разыгравшийся интерес, но что он видит? Полные стаканы и самое наглое домогательство в его жизни. При свидетеле не получится резко ответить и уйти со стояком восвояси, ничего не объяснив, как и отвертеться в случае чего. Остаётся только держать их руки, но несмотря на казалось бы худощавое телосложение, так просто их не удержать. Когда это они стали такими сильными? Хокаге на секунду прикрывает глаза, мелкая дрожь пробивает его тело, а бёдра сами приподнимаются навстречу, когда шаловливая рука сына проходится по самой нежной коже бедра. — Я же вижу ваш кайф, господин Седьмой. — шепчет на ухо Каваки, внимательно всматриваясь в него. — Ну я вам задам… — едва различимо отвечает Седьмой и хмурится, сдерживая стоны удовольствия. Если Химавари сделает хотя бы еще один шаг, то это будет провал. Стыд и позор Главе деревни. — Что вы там шепчетесь? — с огоньком любопытства спрашивает младшая, делая пол шага вперед. — Так есть или нет? — Хим, а вы с подругами разве не в кафе постоянно встречаетесь? — встревает Боруто, пока отец и его друг «отвлеклись на фильм». А мужчина проклинает себя за то, что в спальне оставил трусы. Хотя, Наруто уже не уверен, что лишняя ткань остановила бы Каваки. Старшему едва хватает выдержки держать спину ровно и смотреть на экран. Кажется еще чуть-чуть — и он, наплевав на все и вся, развалится на диване и во всю мощь голоса пошло кончит, потому что сил его больше нет здраво мыслить. — Да, но сегодня сенсей собирает нас для подготовки к экзамену. Каваки сосредоточенно всматривается в экран телевизора, в то время как, усиливая движения руки под пледом, приближает развязку. — Хочешь мой? Я его не буду, — Боруто в правую руку берет нетронутый бургер со стола и протягивает сестре, не подходит, — держи. Сукин сын. Она же может заметить. Руки сами сжимают обивку дивана. С каждым шагом дочери в их сторону внутри у Наруто все сильнее натягивается струна и обрывается яркой вспышкой, выливая вязкую тёплую жидкость в штаны. Мужчина до боли стискивает зубы, сдерживает стоны как может. — Спасибо, братик. Поем по дороге, — благодарит Химавари, захлопывая дверь в гостинную. Ещё с минуту Седьмой отходит от своего бурного завершения под довольные рожи этих двоих. Они думают, что шалость удалась, но не тут-то было. Мальчики уже взрослые и играть будут по взрослым правилам. Наруто поднимает суровый взгляд сначала на главного исполнителя Каваки, а затем на искусного провокатора Боруто. — В комнату, живо. — Приказывает Наруто, грубо стаскивая их с дивана. Так же грубо он заталкивает недоумевающих юношей в спальню сына. Закрывает на замок дверь. Теперь им точно никто не помешает. Мужчина ладонями придерживает наглецов за нижние челюсти, внимательно всматриваясь в каждого. Острые мужественные черты лица, давно вышедшие из детского возраста, пухлые губы, идеальные линии носов, бровей, прекрасный блеск глаз — они могли бы стать фотомоделями или актерами кино, однако сейчас… — Скажите мне, мальчики, — Седьмой утягивает их лица вниз, заставляя сесть на колени, на жесткий пол, а сам тем временем начинает пуговицу за пуговицей расстегивать свою рубаху, пока не представляется пред ними с голым торсом. — Кто из вас первый возбудился, глядя на это? Парни всматриваются в накаченное тело, сглатывая внезапно появившийся ком в горле и Наруто понимает по реакции в их взглядах, что попал в самую точку. О какой решительности может идти речь теперь, когда они попались в его личный капкан и выбраться из него Седьмой им точно не даст? — Когда это случилось? В душе? На тренировке? — Узумаки-старший нависает над ними всей внушительностью роста, окутывая дурманящей аурой, заставляя почувствовать кожей его власть и его совершенно не волнует яркое мокрое пятно в области паха. Свысока наблюдает за растерянными голубыми глазами сына и пожирающими серебристыми Каваки. — Снимайте, — командует мужчина и сын послушно дрожащими руками начинает стягивать отцовские штаны. Седьмой садится на кровать сына, широко раздвинув ноги, так, чтобы парни все прекрасно видели. Перебинтованной ладонью оглаживает свой член и смотрит, смотрит прямо на них. А те и вовсе не могут отвести взгляд от него и от разбухающего органа в его руке. — Вы этого хотели? Я жду. — Юноши переглядываются между собой. Видимо, ни у кого из них смелости не хватило включить в план то, что нельзя озвучивать вслух, то, что давно теплится в фантазиях у этих двоих: секс с ним, Седьмым Хокаге. Что ж, будет им секс. От возможности как от алкоголя кружится голова, дурнеет сознание. Они осторожно садятся по обе стороны от Наруто. Кладут руки на уже крепкий член. Как гладить они уже знают. Они много и долго высматривали это в порнушке. Сначала легонько, едва надавливая, потом увеличивая силу и скорость, а затем… Седьмой тянется к Каваки за поцелуем, желая продолжить с того места, откуда их так неудачно прервала дочь. Поцелуй получается смазанным, немного грубоватым, но от этого не менее чувственным. Мужчина пальцами проводит по жестковатым темным волосам, слегка сжимая их, запрокидывая парню голову. Немного отстраняется, чтобы окинуть взгляд на резко выступающее адамово яблоко, ярко выраженные ключицы, бледную кожу. Затем переключает внимание на невероятно возбуждающую картину с участием его родного сына, одной рукой ласкающего его член и сжимающего вторую у себя между ног. Наруто, обхватив сына поперёк спины, притягивает почти вплотную к себе, рукой убирая мешающую ткань майки и проскальзывая вдоль позвонков под резинку трусов до нетронутого ануса. Вожделенно целует жилку на его смугловатой шее, влажной дорожкой спускаясь ниже и ниже, засовывая глубже фалангу пальца, а тот вздрагивает, ловит ртом воздух, будто задыхается. И Седьмой подхватывает эти вздохи, когда мягкие губы Каваки целиком покрывают головку его чувствительного органа, опускаясь вниз, заглатывая больше. Их голоса поют в унисон друг другу, перемешиваясь, превращаясь в единое целое. Узумаки-старший вставляет второй палец, жадно накрывает губы младшего своими, а Боруто не выдерживает такого наплыва чувств и эмоций, бурно выплеснув себе в шорты. Отец отпускает его, даёт время оклематься пока сам займётся его другом. Он поднимает Каваки с колен, стягивает с него всю такую ненужную сейчас одежду. Лицом прижимается к голой коже, тянет ее терпковатый аромат. Запах так манит, что Наруто не выдерживает и языком медленно проводит по пупку, спиралью огибает ее, а затем берет в рот истекающий предэякулятом член Каваки. Тот, дико краснея, руками упирается в голову Хокаге, сопротивляется. На что Наруто мысленно ухмыляется. Когда-то в прошлом он так же стеснялся и противился желаниям, а сегодня вульгарно отсасывает лучшему другу Своего сына, который в два раза младше него, и наслаждается. Жизнь непредсказуема, думает Узумаки-старший, придерживая за ягодицы внезапно ставшего напористым Каваки. Язык чувствует пульсацию, а рот заполняется вязкой горьковатой жидкостью, которая мгновенно сглатывается Седьмым. Он двумя руками поглаживает крепкие ягодицы Каваки, пальцами раскрывая его, погружаясь в горячее нежное нутро. Растягивать тут нечего, замечает Наруто, внутри так широко и скользко, будто кто-то там уже побывал, но он слишком возбуждён, чтобы спрашивать и судорожно хватается за свой член, а едва головка оказывается внутри, облегченно выдыхает. Тело горит огнём и отросшие когти Седьмого вонзаются в бока Каваки. Крепко прижимая парня, вдалбливается поглубже, будто пытается до чего-то достать. Почти на пике блаженства брюнет вдруг подаётся вперёд, укладывая Наруто на спину, нависая сверху. Мужчина поднимает взгляд и сходит с ума от выражения лица Каваки, от его поплывшего взгляда и приоткрытого рта, он находится не здесь, а где-то в Нирване и Наруто совсем скоро тоже попадёт туда. Он жмурится, приглушенно рычит, когда Боруто неожиданно присоединяется к ним, посасывая яйца отца, вставляя пальцы, стимулируя ими простату. Воздух становится вязким, непомерно тяжелым как в душной парилке. Все резко обрывается и Седьмой открывает глаза, чтобы узнать причину и видит там только Боруто. Тот с густым румянцем на лице внимательно смотрит куда-то в промежность отца, а затем приподнимает раскрасневшиеся глаза на него и молчит. Так будет даже интересней, думает Наруто и пододвигается ближе к краю кровати, широко раздвинув ноги перед сыном, а Боруто трясёт от возбуждения. Он робко подаётся вперед и Хокаге чувствует горячие ладони, поглаживающие его крупные бёдра, проскальзывающие по ним к паховой складке, чувствует приставленный стержень сына, его плавное проникновение. Выгибается от нарастающих толчков, от слегка ноющей боли в сфинктере и захлебывается в новом спектре ощущений, когда Каваки вновь садится на его член и скачет. Хокаге матерится. Грязно. Как матерятся в предверии оргазма. Наруто открывает для себя что-то новое, что переворачивает его мир с ног на голову. Чему он там хотел научить их? Им не нужен наставник, сами кого захотят возьмут на «обучение». Им больше незачем бежать от себя, от своих страхов. Некому и нечего доказывать. Родственные узы, устои общества, статус — все растворяется в тот миг, когда они втроём принимают себя, друг друга, постепенно превращаясь в абсолютную любовь.