Страна (не)выученных уроков

— Арс, ну не выдумывай! — Антон закатывает глаза и в сотый раз прокручивает тонкую пластинку браслета вокруг запястья. — Это вы не выдумывайте, — огрызается Арсений и опускает ладонь на талию парня. Антон глубоко вздыхает и бросает отчаянный взгляд на Иру, но руку поверх сильной ладони кладёт. — Арс…ений Сергеевич, — осекается девушка под грозным взглядом преподавателя. — Ну это же смешно! Вас уволят, если узнают, что вы с Антоном встречаетесь! Запереться в лаборантской пустого кабинета наедине с преподавателем — ни разу не подозрительно! Спасает только то, что они здесь втроём, а не вдвоём, — хотя Антону натурально кажется, что скоро даже Ира перестанет быть надёжным прикрытием их гейских похождений. — А зачем устраивать этот спектакль двух актёров с вашими мнимыми отношениями? — шипит Арс. — Затем, что ты ревнуешь, как не в себя! — восклицает Антон, теряя самообладание. — Пока звучит нелогично, — усмехается Арсений. — Очень логично, — снова заступается за друга Ира. — Антон в студенческой команде КВН, на него пол-университета готово повеситься хоть сейчас, и сдерживает их только живая девушка, с которой он в отношениях. И то не всех. — Не всех, — поддакивает Шастун. — Каких-таких не всех? — хмурится преподаватель, но тут же мотает головой. — Так, вы мне зубы не заговаривайте! Почему это Шастун не может быть в отношениях, просто не афишировать их? — А для вас мнимые отношения, которым даже невозможно привести доказательства, были бы аргументом, чтобы не пытаться кого-то соблазнить? — Если человек сказал, что он занят, то я… — Не пизди! — не выдерживает Антон. — Тебя даже мои вполне конкретные отношения с другой девушкой не смутили, когда ты начал подкатывать ко мне яйца! Арс конфузится и в отместку шлёпает парня по тощей заднице. Тот пихает его локтем и насупливается. Ира тактично игнорирует маленькую потасовку. — У вас и так всё было уже плохо. — Я был ещё в отношениях, Арс! И все об этом знали! — Ладно, — повышает голос Арсений, но продолжает уже тише: — Допустим, вы правы. Но мне не доставляет никакого удовольствия видеть, как вы обжимаетесь на глазах у всей группы. — Когда это мы обжимались? — Кузнецова едва не давится воздухом от возмущения. — А мне не доставляет никакого удовольствия видеть, как тебя постоянно пытается облапать Матвиенко, — вставляет шпильку Антон. — Матвиенко?! — Глаза Арсения почти достигают верхней границы лба, когда в замке вдруг поворачивается ключ и дверь лаборантской отворяется, пропуская невысокого мужчину армянской наружности. Антон, уже готовый отскочить подальше от преподавателя, моментально расслабляется. «Вспомнишь солнце — вот и лучик», — синхронно шепчут они с Ирой. — Матвиеныч! — подскакивает на месте Попов. — Вот ты сейчас пипец не вовремя! — Эй, Арс, ну чё ты, — удивляется он. — У меня тут пара вообще-то сейчас будет, чё вы заняли моё рабочее место? У тебя вообще окно! Сходи, вон, кофе попей, запихни в своего тощего булку-другую. Скоро ветром уносить начнёт! — Уж тебе-то это явно не грозит, — парирует Арсений, озвучивая общие мысли. Студенты прыскают, а Сергей Борисович машет на них папкой. — А ну брысь отсюда, хамы! — «Ха-амы», — передразнивает препода Антон, вслед за Арсом выходя в коридор. — Это он у тебя нахватался, что ли? — Похоже, что у меня, — смеётся Арсений. — Вообще-то в одном он прав: тебя и правда стоит откормить. — Ну А… — Антон, у нас пара! — спасает горе-голубков от ушей кучки первокурсниц Ира. — Всего хорошего, Арсений Сергеич! — До встречи, — только и успевает ответить он, прежде чем Кузнецова утаскивает парня куда-то за угол. — Антон, скажи честно… — Ира неторопливо достаёт учебники и даже не смотрит на парня, до которого наконец дошёл масштаб доёбок возлюбленного. В универе… Прямо при Ире… Хотя стоит признать — без неё он бы вряд ли выкрутился так просто. — Вы сегодня проспали и не успели потрахаться перед парами? Чего он прицепился-то, а? — Да нет, успели… — задумчиво тянет Шастун и только через пару секунд понимает, что ляпнул. — Нет-нет, в смысле… Я не то… Ты не так… В круглых тёмных глазах начинает плескаться смех. — Да уж, тут сложно что-то «не так» понять, — в открытую веселится девушка. — Но впредь можешь избавить меня от подробностей своей интимной жизни: мне с головой хватает Ленкиных и Оксанкиных рассказов. — А мне Окси ничего такого не рассказывает… — расстраивается Антон. Ира всё-таки давится воздухом. — А должна, прости?.. — Мы же дру… Тьфу, Ира! — М-да, какой-то ты сегодня рассеянный, — резюмирует Кузнецова, открывая тетрадь. — Надеюсь, история Древнего Рима приведёт тебя в чувства, любимый. — Смотри, как бы Арс не услышал, — усмехается Антон, утыкаясь в свой конспект. — Так для него же и стараюсь. — Почему ты это делаешь? Они сидят в столовой, как обычно рядом и как обычно в попытке отыскать что-то съедобное в сегодняшнем меню. Выбор Антона падает на гречку с сосиской и чай, а Ира ограничивается овощным салатом и пакетиком апельсинового сока. Солнце нещадно печёт, и Шастун впервые в жизни жалеет, что надел в институт чёрную толстовку. — Что? Пью сок через трубочку? Видишь ли, это гораздо удобнее, чем выдавливать его из упаковки сразу в рот… — Какая ты противная, — морщится Антон, ковыряясь вилкой в гречке. — Нет, я о том, что… Зачем ты изображаешь мою девушку? — Чтобы прикрыть кое-чью графскую задницу, — таким тоном, словно разъясняет ему совершенно очевидные вещи, отвечает Ира. — Ну и твою заодно. Защитить от поползновений. — Чьих? — Ну уж явно не графских! — Почему ты такая ядовитая? — восклицает Шастун и случайно раскидывает гречку по столу от непроизвольного взмаха вилкой. Подруга закатывает глаза и молча протягивает ему салфетку. — Блядь… Да нет, зачем тебе играть мою девушку? С тобой же из-за этого парни не знакомятся. — А нафиг они мне нужны? — всерьёз удивляется Кузнецова. — В смысле? — не понимает Антон. — Чтобы, ну… э… — Трахаться не предлагать, для этого есть вариантики покруче парней, — выставляет перед собой руки она. — Ну какой трахаться! — возмущается друг. — Чтобы встречаться, любить друг друга… — Мне есть кого любить, Тош, — неожиданно тихо, но твёрдо отрезает девушка. — И меня абсолютно устраивает, что никто ко мне не лезет. Если хочешь, я не только ваши жопы прикрываю, но и свою тоже. Этот факт оказывается таким простым, что Антон готов удариться головой об стену из-за того, что ему раньше не приходило в голову. Действительно, какой дурак будет просто так подставляться ради двух озабоченных голубков, которым нужно чёртово прикрытие? — Ты влюбилась? В кого? — А это уже не твоё дело, герой-любовничек. — Несмотря на резкие слова, улыбается Ира тепло, и Шастун предпочитает не лезть. Всё-таки они друзья, и если нужно будет — она сама расскажет, кто в её сердце, а пока… — Прикроешь? Мне надо свалить с последних двух пар: договорились с Ленкой сходить на своп, а он до пяти. — У нас же сейчас два семинара у Арса, — хлопает глазами Антон, взглядом следя за уже поднявшейся из-за стола и собравшей послеобеденный мусор подругой. — Вот именно. Рассчитываю на вас! Она озорно подмигивает, прежде чем чмокнуть парня в щёку, подхватить сумку и поднос и скрыться из виду за ближайшей колонной. — Кузнецова… Где Кузнецова? — Арсений Сергеевич оглядывает аудиторию и видит лишь виноватого Антона, место рядом с которым многозначительно пустует. Как преподавателя его это не может не огорчать, но как ревнивого парня… Шастун, кажется, замечает его плотоядную ухмылочку и демонстративно отворачивается к окну, как будто ничего не происходит, но высовываться старается всё-таки поменьше, что с его ростом задача практически невыполнимая. — Была… Я точно видела её сегодня, — доносится до него бормотание с первой парты: Оксана Фролова оглядывается на Антона, хмурится и разворачивается обратно, задумчиво уставившись в преподавательский стол. — Да, я тоже её видел, — негромко, но отчётливо в тихой аудитории произносит Арсений. — Это и любопытно. Шастун, — Антон едва заметно вздрагивает и поднимает голову, — подойди ко мне после семинара, пожалуйста. Взгляды серых и зелёных глаз скрещиваются, и Арс с удивлением отмечает, что его возлюбленный вовсе не так взволнован, как показалось вначале. — Да, Арсений Сергеевич. Окольцованная рука лежит на парте ладонью вверх, длинные пальцы второй обнимают предплечье, и Арс понимает, что Кузнецова действительно всё это время была лишь предлогом для них обоих. — Хорошо. Макаров? — Болеет, — снова отзывается Шастун. «Вообще-то староста вашей группы Фролова», — хочется съязвить Арсу. «Вообще-то я тебе вчера вечером об этом говорил», — устало вздыхает Антон. «Забыли». — Так где Кузнецова? Арсений делает вид, что уже начал проверять только что собранные проверочные работы, а Антон едва сдерживается, чтобы не ударить его: обещал же, гад, что не будет давать самостоятельных сегодня!.. — Ты поэтому дал нам проверочную? В отместку за Иру? — едва слышно, потому что не все ещё вышли кабинета, шипит Шастун. — Почему? Наоборот, следовало бы давать её, когда она появится, — меланхолично отзывается преподаватель, поправляя очки, а потом — вместе с последним покинувшим кабинет студентом — откладывает чей-то тетрадный лист. — Прости, я не буду засчитывать её тебе, если будет плохая оценка. Я помню, что обещал не проводить самостоятельные на этом занятии. — Завели любимчика, Арсений Сергеевич? — моментально смягчается парень. — Учтите, что на четвёрку я тоже не согласен! — Почему? — неподдельно удивляется Арс. — Это же хорошая оценка! — Стыдно получать четвёрки по предмету, который ведёт мой парень, — голосом, от которого этого самого парня ведёт, объясняет Антон. — Я оцениваю себя выше. — Ах, вот как, — принимает правила игры Попов. — Хочешь задание на дополнительные баллы? — Вы сначала проверьте мою работу, а там уже посмотрим, понадобится ли оно мне вообще. — Ты нарываешься на обязательное допзадание, мальчик, — качает головой Арсений. — За слишком длинный язык. Университетский звонок по звучанию хоть и во много раз приятнее школьного, но всё такой же противный по сути своей. Особенно когда по ту сторону стола кое-чьи волосы слишком идеально уложены, а кошачьи глаза смотрят слишком вызывающе. — Очень может быть. Уже за своей партой, пока Арс складывает работы аккуратной стопкой и дожидается, чтобы все расселись, Антон набирает сообщение: «Ире нужно было уйти. Не ставь Н-ку. С меня причитается 💋» Нажимая на самолётик отправки, Шаст уверен, что завтра он придёт на учёбу с этим самым смайликом на шее. — Спасибо, что подождал! Антон плюхается в машину с такой ослепительной улыбкой, что Арсу на мгновение хочется закрыть его автомобильным козырьком, но вместо этого он тянется за долгожданным поцелуем, сминая пухлые губы парня и окрашивая их в красивый розово-алый цвет. — Ты куда делся? Я не успел очки снять, а тебя в аудитории как не бывало! — Я совсем забыл, что мы с Позом договаривались встретиться после уника: есть пара идей для ближайшего выступления… — А предупредить? — устало выдыхает Арсений. — …Но оказалось, что он тоже забыл и что-то там уже себе распланировал, поэтому я сразу пошёл к тебе. Можем ехать. — Спасибо, что разрешил, — язвит Арс, опуская ручник. — Обращайся, — в той же манере отвечает Антон, но буквально через мгновение теряет весь напускной задор, влюблёнными глазами глядя на своего парня: — Арсюш… — Да, Тош? — уже сосредоточенный на дороге, отзывается тот. — Я по тебе соскучился. Даже не хочется шутить про последние три (ладно, полтора, если отвести первую половину занятия на самостоятельную) часа семинара, во время которых Антон практически не сводил с него взгляда. Арсений отвлекается от дороги, чтобы посмотреть на своего двухметрового соскучившегося малыша, и улыбается: — И я соскучился. — Арс… Арс, что ты… а-ах!.. Антон цепляется за выступающий угол, чтобы хоть за что-то держаться, потому что тело подводит, не справляясь с напором Арса. Он вжимает его в стену сразу, как только за ними захлопывается входная дверь, забирается прохладными пальцами под толстовку и футболку, оглаживая впалый живот, и влажно целует в шею, издавая при этом звуки, больше всего напоминающие утробное рычание. И у Шаста от такого животного выражения любви ноги становятся ватными и норовят вот-вот подкоситься, голова запрокидывается сама собой, затылком ударяясь о стену, и рот приоткрывается в стоне удовольствия. Антон правда соскучился, он хочет отдавать, если Арсу нужно взять, и он дрожащими руками стягивает с себя толстовку, невероятным усилием отстранив Арсения, который после этого с ещё большим рвением накидывается на его шею, целует, прикусывает и облизывает, то цепляя зубами ключицу, то невесомо касаясь губами гладкого подбородка. А Шаст хочет снять с него пиджак вместе с рубашкой, но неожиданно встречает сопротивление цепких пальцев, крепко сжавших его запястья. — Нельзя, — опаляет ухо. — Пойдём. Антон послушно идёт в спальню, послушно падает на кровать, буквально в полёте растёгивая и стягивая джинсы, и замирает только тогда, когда сильные руки сдёргивают с него футболку и проводят по груди, что высоко вздымается от тяжёлого дыхания и тягучего возбуждения, явственно выступающего в трусах. Тяжёлая ладонь ложится на пах, сквозь тонкую ткань оглаживает член и надавливает у основания. Шаст готов скулить и умолять, но сегодня не он ведёт игру. — Садись на пяточки. Антон беспрекословно сползает на ковёр перед кроватью и рефлекторно облизывается, когда Арсений медленно вытаскивает ремень из брюк, расстёгивает ширинку, приспускает трусы и достаёт эрегированный член. Зрелище, достойное кисти великого художника или камня великого скульптора, но у Шаста нет сил просто любоваться, да и Арс не настроен мучить его, так что пухлые губы тут же смыкаются на розовой головке. Слюна капает с уголков губ, скользит по всему стволу, когда Антон широко проходится по нему языком, облизывает со всех сторон, прежде чем принять целиком. Арсений рвано выдыхает, когда парень насаживается ртом на его член, расслабляет горло и пропускает его глубже, и огромных усилий ему стоит не вцепиться в бессовестные кудряшки пальцами и не засадить любовнику по самые гланды. Но Арс не хочет навредить своему мальчишке, не хочет принуждать, а потому позволяет вылизывать и ублажать его так, как Тоше самому будет удобно. Поразиться разнообразию Тошиного «удобно» не позволяют каша из мыслей и ощущений в голове и яркий оргазм, забрызгивающий лицо довольного Шастуна молочной спермой. — Ты… Тоша, ты… — Я же говорил, что с меня причитается, — стараясь слизнуть с собственного лица как можно больше спермы Арса, тянет Шаст. Немного придя в себя, Арс усмехается: — За Иру рассчитался, значит. — Антон заворожённо следит за тем, как он аккуратно расстёгивает пуговицы белой рубашки, в которой (не иначе праздник!) решил сегодня выйти на работу, и избавляется от брюк и трусов. — А теперь перейдём к дополнительным заданиям. Шаст аж причмокивает от восхищения, взглядом лаская подтянутое тело любовника, отбрасывая куда-то в сторону своё уже испачканное в капельках спермы бельё и возвращаясь на кровать. — Как насчёт массажа? — предлагает «нерадивый студент», касаясь плеча «преподавателя». Тот позволяет перевернуть себя на живот и удобно устраивается задницей кверху, обхватив подушку руками. — Приступай, Шастун. — Как скажете, Арсений Сергеевич.