Реванш

– Как же. Ты. Меня. Достал. Обычно Сара гордится своей стойкостью и умением сохранять самообладание и держаться в рамках приличия, однако Аратаки может вывести из себя даже святого за считанные секунды. – Как же. Ты. Меня. Достал, – с удовлетворением повторяет Сара, удерживая его за спутанную гриву и на каждом слове снова и снова впечатывая лицом в землю; Аратаки что-то возмущённо вопит, отплёвываясь, но разобрать сложно, да она и не пытается. Надавив напоследок ещё раз, посильнее, она отпускает его и встаёт, отряхиваясь и поправляя одежду, чувствуя, как на лице против её воли расплывается довольная ухмылка. Аратаки перекатывается на спину, и Сара быстро сгоняет усмешку с лица и сурово сводит брови, глядя на него сверху вниз. Однако проклятый они лишь ухмыляется и, приподнявшись на локте, шумно сплёвывает в сторону набившуюся в рот грязь. – Ну ты сильна, тэнгу Кудзё, – неожиданно радостно заявляет он, вытирая измазанное лицо рукавом. Сара невольно кривит губы: вот же грязное животное. – Такому воину и проиграть не стыдно. Даже дважды. Ну что, когда повторим? – Оставь меня в покое! – гневно шипит Сара и, разворачиваясь, быстро уходит прочь, игнорируя его негодующие громкие оклики. Она не оборачивается, но чувствует спиной его взгляд, и едва сдерживается, чтобы не развернуть крылья, вернуться и проучить его ещё раз. * – Эй! Тэнгу Кудзё! Я знаю, что ты слышишь – выходи! Я, Могучий Аратаки Итто, вызываю тебя на бой! – Боги, дайте мне сил, – устало бормочет Сара и натягивает одеяло на голову, чтобы не слышать вопли с улицы. * – Тэнгу Кудзё! Я наконец-то настиг тебя, и теперь наш реванш неми... Сара хватает его за грудки и с силой дёргает, заставляя наклониться. – Аратаки. В последний раз предупреждаю: если ты не прекратишь преследовать меня, клянусь, я прикажу, чтобы тебя арестова... Аратаки перебивает, не дослушав. – А ты красивая, когда злишься, – удивлённо выпаливает он, не сводя глаз с её лица. Несколько мгновений они растерянно пялятся друг на друга, а затем Сара отпускает его воротник, точно обжёгшись, и отталкивает его. – Пошёл вон! Аратаки делает пару шагов назад, озадаченно моргая. – Эй, тэнгу Кудзё... Сара заворачивается в крылья и переносится на другую сторону улицы, быстро скрываясь за поворотом. Её ладони ещё долго чувствуют тепло груди Аратаки, которой Сара невольно коснулась, отталкивая его. Потому что, разумеется, о пристойной одежде этот громила тоже никогда не слышал. * – Тэнгу Кудзё! Стой и сразись со мной, как подоб-агх!.. Сара опрокидывает его на землю ловким броском через бедро и наступает на грудь своим ярким гэта, не давая подняться. – Довольно с тебя? – мрачно спрашивает она. Аратаки смотрит на её ступню. Затем медленно поднимает взгляд всё выше, выше, странно поворачивая голову – и Сара, внезапно сообразив, что он пытается заглянуть ей под юбку, коротко чертыхается и отскакивает прочь. Увы, поздно: Аратаки уже довольно ухмыляется, скаля острые зубы. – Не-а, маловато. Я бы не отказался повторить, – заявляет он, двигая кустистыми бровями. Саре даже не стыдно за пинок, который она ему отвешивает – в конце концов, это всего лишь бедро, а не что-то более уязвимое – но возмущённые вопли Аратаки, пока она быстро уходит прочь, звучат для её ушей райской музыкой. * – Просто признайся: тебе нравится, когда я тебя бью, – Сара мрачно смотрит на него, снова сверху вниз, и Аратаки, осклабившись, закидывает руки за голову, словно прилёг позагорать на солнце, а не валяется в пыли после очередной взбучки. – Под красивой сильной женщиной и полежать приятно, – он облизывает разбитую губу и игриво подмигивает Саре. – Да и разве ж это удары? Так, ласковые шлепки, не больше. Теряешь хватку, тэнгу Кудзё. Или это просто я тебе нравлюсь? Вместо ответа Сара молча и с явной угрозой ставит гэта ему на пах и слегка надавливает. – Будешь много болтать – лишишься предмета разговора, – сухо сообщает она. Аратаки сглатывает, глядя на неё расширенными глазами. А потом внезапно заливается краской. – Эм. Кудзё. Не то, чтобы я не верил твоей угрозе, так что не подумай, я не специально, но... Сара переводит взгляд вниз – и еле удерживается от желания закрыть лицо рукой. Вот уж точно: животное. * – А!.. Ух, хорошо – ха-ха, ещё, или у тебя рука устала? У Сары и в самом деле рука уже гудит, но она снова размахивается и отвешивает ещё один шлепок. Аратаки мгновенно давится смехом и сдавленно скулит, бесстыдно ёрзая задницей, на которой расцветают алые отпечатки. – Ох и тяжёлая у тебя рука, тэнгу Кудзё... – довольно стонет он. – Я прямо аж до костей прочувствовал – ну давай, не стесняйся, небось, давно же мечтала! Сара не отвечает, лишь шлёпает его снова. И снова. И снова, до тех пор, пока смех Аратаки не стихает окончательно, сменяясь стонами и приглушёнными всхлипами на каждом ударе, а его задница становится почти того же цвета, что и его татуировки. Лишь после этого она пристёгивает любимую игрушку и достаёт масло; щедро льёт его в ложбинку между ягодиц, оглаживает их рукой. – Щиплет, – шипит Аратаки сквозь зубы, и Сара усмехается – и бьёт его ещё разок, сильно и с оттяжкой, отчего тот от неожиданности давится вскриком. – Чтоб тебя, Кудзё... – хрипло бормочет он, едва отдышавшись, и – Сара на миг замирает, чувствуя, как её опаляет волной тягучего жара – расставляет колени шире, беззастенчиво подставляясь её взгляду. – Бери, если не передумала. Сара устраивается сзади, но из-за разницы в росте получается неудобно. Она хмурится и надавливает ему на поясницу, заставляя раздвинуть ноги ещё сильнее, и Аратаки с удовольствием подчиняется, едва не мурлыча от предвкушения, кладёт одно предплечье на кровать и утыкается в него лбом, а второй рукой обхватывает член. – Только давай пожёстче, – требует он и, не дожидаясь, начинает двигать рукой сразу в быстром темпе. – Не люблю вот эти нежные сюси-муси, если трахать – так чтоб аж зубы лязгали, не подведи, Кудзё! – Как захочу, так и будет, – коротко бросает она, направляя страпон рукой. Аратаки поворачивает голову, ухмыляясь: – Будто ты захочешь иначе. Ну же, тэнгу, заставь меня кричать. Саре это удаётся за считанные минуты. * – Аратаки. – Ну чего ты смотришь, бери уже. – Аратаки, что это. – Цветы. Ты вроде любишь эти красненькие, я наткнулся на поле с ними и нарвал немного. Ну всё, я пошёл. Сара долго смотрит ему вслед, прижимая к груди охапку кровоцветов – такую огромную, что у неё не хватает рук её держать – пытаясь понять, как она могла такое допустить, и почему ей совершенно не хочется что-либо с этим делать. – Боги, дайте мне сил, – в очередной раз вздыхает она. Часть необъятной охапки выскальзывает из её рук и тихо шмякается на землю, усыпая всё вокруг алыми цветами.