Потребности

Мегуми метался по кровати, плавился, его тело было горячее раскаленной стали, но он ничего не мог с этим поделать, ведь с ним был он. Сукуна трахал его своим языком, и Мегуми жмурился, прятал лицо и пытался скрыть голос. Как бы он не хотел орать, в доме они были совершенно не одни. Итадори спал в соседней комнате, пока Мегуми с его братом вытворяли это. Это началось чуть ли не с первого визита Фушигуро в дом близнецов. Сукуна сразу же положил глаз на тощего пацана, и долго и упорно пытался соблазнить. Черт знает как, но Мегуми сдался. С тех пор он всегда сдавался, когда дело касалось Сукуны, он был слаб к этому мужчине, к его татуировкам, к его голосу, к его огромным рукам, которые раздвигали его задницу, к его члену, который всегда резко протискивался внутрь, доставляя щемящее удовольствие в острой боли. Мегуми застонал в подушку, когда Сукуна взял его за грудь и приподнял, поворачивая его голову на себя и целуя-кусая. Итадори, возможно, уже давно обо всем догадался, ведь после их поцелуев губы у обоих были красными и опухшими. Сукуна любил целоваться, доказывая свое превосходство, Мегуми же просто поддавался, лишь иногда перехватывая инициативу в свои руки. Сегодня был один из таких дней, когда Мегуми внезапно толкнул Сукуну назад, а сам сел сверху, медленно впуская в себя член. Сукуна закинул руки за голову, оскалился и с предвкушением смотрел, как тощий, но совсем не лишенный мускулов мальчишка отдается ему, как Фушигуро насаживается на член, почти полностью выпуская его из себя, а потом резко садясь до конца. Сукуна любил, когда ему отдаются, но с Мегуми это чувствовалось острее всего. Всегда хотелось больше, хотелось раскрыть Мегуми, вылизать изнутри, выцарапать свое имя на его сердце, выскрести из его головы все мысли о гребаном Итадори. Сукуна скривился и резко толкнулся вверх, кладя руки на бедра и сдавливая ладони изо всех сил. Мегуми коротко вскрикнул, тут же зажимая себе рот и очень, очень грозно глядя на Сукуну. Тот лишь ухмыльнулся и продолжил толкаться быстро и глубоко. Фушигуро кривил брови, его густые ресницы почти были незаметны от того, как сильно он жмурился, а рот все еще был зажат ладонями, пока его тело подбрасывало вверх сильными толчками. Сукуна не любил Мегуми в том смысле, который обычно вкладывают в слово любовь, равно как и Мегуми никогда не любил Сукуну. Но они оба понимали, что эти животные потребности им утолять лучше всего только друг с другом.