Осень моей любви.

13:30. За окном идёт очередной дождь. Ноябрь в столице явно не радует погодой. Шатенка и дредастая сидят на большом балконе, и закуривая очередную сигарету, продолжают их и без того долгий разговор о жизни. -Маш, а во сколько у тебя первый секс был? — заинтересовано спрашивает Крис. -Блин, так и не вспомню… Лет в 15 наверное. На тусовке какой-то, с одноклассником. Он лопух конечно ещё тот был, ну типо, до меня явно не дотягивал. — отвечает Мария. -Вот это ты мадам, конечно, не дотягивал он до неё. Я то, надеюсь, дотягиваю? -Ты — более чем. Девушки вновь сплетаются в поцелуе. Уже, наверное, в сотом поцелуе за этот день. Но когда ты влюблен по настоящему — ты не нацелуешься и не надышишься этим человеком. Хочется ещё, ещё и ещё… Наши девушки — не исключение. -Крис, а теперь у меня к тебе вопрос, — твёрдо сказала Маша. Крис заёрзала. Ей было страшно, а вдруг Маша спросит про её первый секс? Больно. -Да, Маш, слушаю, — как ни в чем ни бывало отвечала Крис. -Что это? — спросила Лебедева, подняв рукава рубашки дредастой. На руках Крис были заметны порезы, абсолютно разные: уже старые, и только сделанные, почти зажившие, и недавно закончившие кровоточить, глубокие, и не очень. Крис замялась. Она не знала, что ответить, ведь когда-то она пообещала Маше, что такого больше не будет. Flashback: -Черт, Мария Александровна, вы прекрасны, как всегда, — прозвучало от дредастой после очередного секса. -Спасибо, Крис, я знаю. Ты тоже ничего, — с надменностью и ожиданием реакции Крис отвечала Лебедева. -Э, Маш, бля, че афигела? — возмущённо спросила Крис и повалила Машу на себя. Ахах, Маше именно этого и хотелось. Крис злилась очень редко, но когда это происходило — Лебедевой было забавно. Такое состояние дредастой всегда было каким-то волшебным. Бесившись, Лебедева, увидела порезы Крис. Внутри все перемкнуло, и веселье куда то исчезло. Вот тогда и состоялся их первый разговор по душам: Маша успокаивала Крис, а дредастая, в свою очередь, пообещала больше никогда не причинять себе боль. Настоящее время: Крис не знала, что сказать. -Маш, это порезы. Блять, Штрефонд, умнее ничего придумать не могла? -Крис, давай нормально, пожалуйста. Меня очень беспокоит твоё состояние. Вспомни наш разговор, мы же тогда все разъяснили. Просто доверься сейчас: расскажи мне, что тебя беспокоит и почему ты это делаешь? Крис, я не могу позволить тебе творить такое. -Блять, Маш… Если тебе интересно — я начну с самого начала, чуть волнуясь отвечала дредастая. -Котенок. Я рядом. Говори все, о чем думаешь и то, что хочешь сказать, — нежно проговорила Лебедева. -В общем. Я родилась в крутой, действительно крутой семье: у меня была хорошая мама, лучший отец, мы жили в неплохом районе Москвы. У меня было все: новые игрушки, меня водили по интересным выставкам, в цирки. Жизнь была просто сказкой. Так получилось, что в 4 года моего отца убили, перепутав с другим человеком. Я, тогда, ничего не понимала, и слава богу, — голос Крис уже дрожал. Маша внимательно слушала, поглаживая Штрефонд по спине. -Вот. Отца когда убили, ну, там короче и началось. Мама встретила Серёгу, отчима моего. А он алкашом всратым оказался, и наркоманом. Мама затянулась туда вместе с ним, ну и про меня забывать чутка начала. А я мелкая, знаешь, жрать то хотелось. Ну я хлеб старый, сухой находила, и водой его размачивала, чтоб хоть как можно было есть его. Ну и так я, наверное, весь год жила. Мне 5 было. Хорошо, что соседки иногда к себе помыться и покормить нормально забирали. Благодарна им очень, — Крис говорила очень тихо, а голос начал дрожать ещё сильнее. По щекам Маши медленно начали течь слезы. Дредастая, сжав руки шатенки в своих, продолжала рассказ. -Ну, короче, потом маме моей работу предложили какую то нормальную, она и согласилась, и пить меньше стала и употреблять перестала, а я с отчимом сидеть оставалась. Мне 6 было, тогда на садик денег не было. — теперь и Крис не смогла сдержаться. Заплакала. Черт, а так хотелось сдержаться, чтоб не расстраивать Машу. -И когда мы с ним сидели. тогда… и произошёл мой перв. первый раз, блять! сука, 6 лет, ебаный позор, — уже переходила на крик Штрефонд. -Тшш, пожалуйста, родная, — старалась поддержать и успокоить свою девушку Лебедева, которая тоже плакала. В прочем, да. В 6 лет Крис подверглась насилию со стороны отчима. Она тогда маленькая была, не совсем понимала, что это. А когда маме рассказала — та лишь посмеялась. Мол, ребёнок, че с неё взять, придумала. Чуть успокоившись, Крис продолжила. -Ну, так продолжалось до 14 лет. Я терпела это, а мама не верила. А к кому мне ещё обратиться надо было? Друзей нет, родственников тоже. Приходилось терпеть. Потом, в 15, я полюбила. Казалось, что чисто и искренне, это был парень, на 3 года старше меня. Я думала, у нас идеальные отношения, до того момента, пока не не позвал меня на тусу и не пустил по кругу среди своих друзей, словно шлюху. Да, мне было 16, когда произошло это. Я два месяца не ходила в школу, мне было очень плохо. Человек, которому я отдала всю себя, поступил со мной, как с игрушкой. Сука. Обидно до слез. Тогда я, кстати, и первый раз руки и порезала. Прочитала где то, что это помогает душевную боль залечить. Вот, так и есть. Привычка моя, самая дурная. Крис замолкла. -Блять, Штрефонд. Я готова убить весь мир ради тебя одной, отвечаю. Пусть ещё хоть кто-то тронет тебя, хоть раз. Твари, я их так ненавижу, — со слезами на глазах говорила Маша. Крис усмехнулась и прижала шатенку к себе. Ей была приятна такая забота. -А насчет привычки, -продолжала Мария, — бросай ее давай. Сейчас у тебя есть по настоящему влюблённая в тебя я. Я не причиню тебе боли. Ни душевной, ни физической. Пожалуйста, Крис, ради меня и себя в первую очередь. Брось это дело, — умоляюще просила Маша, начав расцеловывать каждый сантиметр рук Штрефонд, на которых красовались порезы. Она была готова на все, ради дредастой. -Какая ты у меня нежная, слушай. Обещаю, Маш. Такого не повторится. — отвечала Крис. -Кстати, Крис, а что с мамой то стало? Просто раньше ты отзывалась о ней очень хорошо, а в этой истории она прям тиран. Извини, если задела. -Все нормально, не переживай. Маму я не виню: после смерти отца она попала в уловки того тирана. Он как будто гипнотизировал её и она верила каждому слову этого уебка. Когда он умер, я рассказала маме все, как было, про насилие и жизнь с ним, она открыла глаза. Мама просила у меня прощения на протяжении года. Она искупила свою вину и делала для меня абсолютно все. К сожалению, когда мне было 17, мама заболела раком, а через 2 года умерла. Но перед этим, она подарила мне новую машину, на которую копила несколько лет, и сказала мне три своих главных желания: «Кристина, доченька, пожалуйста: будь в гармонии с собой, полюби по настоящему и перестань употреблять.» Я стараюсь исполнять. Уже несколько месяцев не употребляю наркоту, и самое главное — полюбила. И полюбила самую красивую и честную девочку. Если бы мама была жива — вы бы подружились, я уверена. Думаю, там, наверху, она счастлива за меня. То есть, за нас. Маша в очередной раз заплакала, но уже осознания того, что все прекрасно. Крис начала вдыхать аромат волос шатенки, и поняла, что она — самая счастливая в этом мире.