Agrias

К нему врывается цитрусовый аромат. Он смешивается с дорогим, пропитавшим всю его одежду табаком, преодолевает его многочисленную армию и рушит огромный склад оружия. После, медленно перетекает в янтарно яранские глаза, где кричит свобода от любых идеологий — будь то синий Libertad или красная диктатура. Она молча смотрит на El Presidente и ждет, пока цитрус въестся ему в мозг. Слизывая с губ собственную кровь, она сардонически наблюдает, как все мельчайшие морщины и изгибы лица напрягаются, задираются наверх, обнажая натуру тирана. Первое, что замечает Антон, — это выбритая голова. В отличие от раздражающей предводительницы Libertad, Клары, которая так любит заплетать волосы в косы, эта девчонка знает, насколько важно не дать врагу ухватиться за них в бою. Однако. Это ее не спасло. На все поступающие вопросы она отказывается отвечать — или делает это не так, как ему нужно, за что принимает смачные удары от близстоящего охранника. Вся в земельно-кровавой субстанции и в дурно пахнущей одежде, не перестает снедать Кастильо изнутри. Кажется, он откопал алмаз, который осталось только достать из породы и огранить. Тогда он засияет, преломит свет в его сторону и приведет к победе над гребаными повстанцами. Сидя напротив пленницы за небольшим столом в полупустом зале, Антон получает шанс рассмотреть ее получше. Закатные лучи выделяют приятные очертания лица и больно бьют в глаза, но главное — теперь запах становится более насыщенным, более многогранным, более будоражащим… У El Presidente было много женщин. Красивых, разумеется. Все они блистали, были самоуверенными и всячески пытались заполучить его расположение. Но стоило только смыть с них макияж и переодеть в лохмотья, — всей этой кошачьей игривости будто бы и не было. А сейчас, глядя на нее в порванной футболке и все еще измазанную в грязи, он не верит, что поддается ее изменчивым движениям, плавному дыханию и бегающему взгляду. Достаточно напуганная, немного смущенная и соблазняющая — как же хорошо она играет, будто бы и взаправду думает, что ее два часа назад должны были убить. Ах, и этот чертов запах! Кастильо не хочет прерывать их молчание, лишь бы случайно не сотрясти воздух и не прогнать дурманящее благоухание. Однако даже El Presidente не позволяет себе столь инфантильной роскоши, поэтому властно постукивает маленьким игрушечным солдатиком из тех десятков, что расставлены на столе. — Ты прошла сквозь мою охрану… Стук. Он резко ставит фигурку и двигает ее в зеленую толпу. — …незамеченной. Антон затихает, смотрит на нее исподлобья, будто выжидает ответа, и медленно поднимает уголок рта. Затем встает и, скользя пальцами по краю стола, не спеша приближается к ней. — Уничтожила мой склад. Его скользящая рука останавливается на плече пленницы в тот момент, когда он обходит ее с противоположной стороны. Чем меньше между ними расстояние, тем больше Антону кажется, что цитрусовое дерево вскоре разрастется и разорвет его на части, но он не собирается останавливаться и уже не может удержаться, чтобы не наклониться к ней еще ниже. Запах будто вот-вот достигает кульминации, словно мурмурация, меняет форму и плотность, перетекает из одной тональности в другую, — то выше, то ниже, — и, кажется, что он уже готов ее съесть, лишь бы вкусить всевозможные оттенки и сочную освежающую мякоть. Кастильо делает последний затяжной вдох и, чуть ли не касаясь девичьей кожи, задерживается у ее уха: — И почти сбежала… — шепчет он и резко отстраняется. — Наверное, за такое мне стоило бы тебя убить, — Антон оскаливается в улыбке и, попутно посмеиваясь, возвращается на свое прежнее место. Кто как не враг лучше всех знает твои слабые места. Кастильо хочет подержать ее возле себя еще немного, а потом разрезать пополам. Он предлагает ей выгодную сделку — сотрудничество в обмен на жизнь, — наблюдает, как она играет непонимание и отторжение, будто бы ее душат моральные принципы, будто бы она тяжело дышит и опускает взгляд, будто бы ее губы судорожно дрожат, будто бы ее сердце учащенно бьется. Будто бы — это все взаправду. И El Presidente верит. Он чувствует каждый удар, что приходится в грудь, на кончиках пальцев и в голове. Затем он видит сухой, направленный на него, уверенный взгляд — игра подходит к концу и она соглашается. Цитрусовый аромат захватил всю резиденцию или же его самого. Куда бы ни шел Кастильо, он следует за ним. Кажется, Антон привык и теперь это не сдается ему чем-то необычным. Он контролирует ситуацию — она в его руках. Он внушает себе это до тех пор, пока аромат внезапно не исчезает. Опять чертов табак. El Presidente так отвык от этой гари, что ему хочется закрыть нос, дабы не вдыхать ее. Дым окружает, колет глаза и пытается проникнуть внутрь. Но Кастильо не может им дышать… или не хочет? Ох… Ему срочно нужно найти его, иначе он точно задохнется в собственной желчи. Кастильо чувствует еле уловимый цитрусовый привкус. Он где-то здесь поблизости. Антон следует за ним и приходит к двери. Раньше он питал иллюзии, что она защитит его от забвения, но сейчас его рука судорожно поворачивает ключ в ее замочной скважине. Быстрее быстрее быстрее! Он медленно отворяет дверь и ощущает на лице обжигающие следы холодного ночного ветра. Девчонка стоит на балконе и понемногу забирает в себя весь дурман. Кастильо все еще идет на этот запах, прямиком в ее маленькую ловушку. Еще немного, совсем чуть-чуть… Он снова не чувствует свежего запаха и подходит к ней поближе в надежде найти — эта мелкая чертовка точно его где-то прячет. Все еще нет. Еще ближе. Один никотин. Черт! Да где же он?! Антон, уже не в силах себя держать, приближается вплотную и наклоняется к ее лицу, а она с притворно смущенной улыбкой касается его губ. Где же где же где же где же он?! Поцелуй за поцелуем она спускается к его шее и ласкает ее горячим шелковистым дыханием, выпуская цитрусовый аромат. Кастильо теряет рассудок, обмякает в ее руках и вдыхает кислород в легкие. Он наслаждается каждой частичкой, спадом и подъемом, иногда забывая, что очередная доза закончилась. Антон даже не замечает, как ему перекрывает дыхание, как что-то теплое льется вниз по шее и как он сползает вниз, держась за нее. Ее руки обволакивают его тело, а на окровавленных губах играет легкая улыбка. Лицо El Presidente навеки замирает в цитрусовом блаженстве, ведь… Он нашел его.