Чёртова дюжина

      Шокированные люди послушно бредут за Кругами обратно в спальню. Как овцы на убой. Только эти идут с убоя. У многих трясутся руки, кто-то еле волочит ноги. Взгляды — чистое стекло. Тем не менее, они идут. Система работает.       Я выключил куклу и камеры с полигона. Теперь надо активировать камеры в спальне. Я нажимаю нужную комбинацию, и вот уже передо мной красуются пустые многоярусные кровати, сложенные до самого потолка. Распахиваются двери, и оставшиеся в живых медленно просачиваются в зал.       Сейчас перед ними буду выступать не я, а мой «коллега», другой Квадрат. Он вальяжно, словно хозяин, заходит в спальню, шагает на возвышение и надменно рассматривает игроков. Мда, даже без имён, даже в масках и одинаковых костюмах остаётся личность. Через весь этот скафандр видно, какой он напыщенный гондон.       Надо же, к себе в подмогу взял не Круги, а Треугольники. Неужели боишься, что эти несчастные люди тебя порвут в клочья? — Вам удалось пережить первую игру. Поздравляю, вы все прошли, — бодро сказал он. Это что? Радость в его голосе? Серьёзно?       Я выискиваю «013», ещё раз убеждаю себя в том, что она жива. С ужасом отмечаю, что теперь её проще найти среди остальных участников. Увеличиваю её изображение. Приглядываюсь к ней. На её шее брызги крови. Чужой.       Она щурится. Смотрит на Квадрата. Видно, как напрягаются её мышцы, как ходят желваки на скулах, как хмурятся брови, как стучат зубы. Видимо, думает, что это я. Дура. Я тебе жизнь спас. — И сейчас я оглашу результаты первой игры, — закончил Квадрат и нажал кнопку на пульте.       На табло цифра «400» дала обратный отсчёт, сократившись до «203». Люди заскулили.       Самый мерзкий момент в этих играх, ну, после убийств, разумеется — это то, как легко можно купить человеческую жизнь. То, как быстро они забывают пережитые ужасы ради цифр. Сейчас Квадрат огласит сумму, которую «заработали» игроки.       Я настроил камеры так, чтобы было видно лица всех игроков. Вот-вот ужас и страх сменятся алчностью.       В копилку посыпались деньги убитых. В жадных глазах многих, как в игровом автомате, замерцали золотые монетки. Мой любимчик — мужчина «341», на которого упал труп во время игры. Он громче всех орал что-то о бесчеловечности. И сейчас заворожённо разглядывает купюры, просвечивающиеся из прозрачных боков копилки.       Не сложно быть мизантропом, когда видишь такую гниль.       Видно, что многие растеряны. Кто-то плачет, кто-то молится, кто-то умоляет выпустить его отсюда. Но только не Тринадцатая. Такое чувство, будто она до сих пор не понимает, куда попала и что происходит. Её гнев грозится вот-вот выбраться наружу. Она сжимает трясущиеся ладони в кулаки и уже собирается сделать шаг вперёд.       «Если она посмеет напасть на Квадрата — её тут же расстреляют», — пришло мне в голову.       «И что?» — тут же промелькнула вторая мысль. — «Мне до неё нет никакого дела».       Она сделала шаг. Ещё один. И ещё. И вот она уже вышла из толпы. Люди загудели. Несколько мужчин начали выкрикивать угрозы в адрес охранников.       Квадрат взмахнул рукой, и Треугольники, как один, направили винтовки на игроков. Те отшатнулись назад. «013» замерла, услышав предупреждающий выстрел Квадрата. — Условие второе. Игрок, отказывающийся играть, немедленно выбывает.       Не отдавая отчёта своим действиям, я зажал кнопку и приблизился к микрофону. — Напомни о третьем пункте соглашения. Повторяю. Напомни о третьем пункте соглашения, — железно проскандировал я.       Маленькое окошко на мониторе с охранниками в розовых комбинезонах увеличилось. Квадрат прислонил палец к уху. Моё сообщение получено.       Уже вижу, как этот ублюдок недовольно скривился. Ему хочется, чтобы это «веселье» продолжалось. — Но, — лениво, чуть ли не зевая, начал Квадрат. Он так и не дал Треугольникам приказ опустить винтовки, — в третьем пункте соглашения сказано: игры могут быть остановлены решением большинства. Начнём голосование.       Я вскочил со своего места и направился в секцию Кругов. Двое выкатили в спальню огромный пульт с двумя кнопками — красной и зелёной. Я проследовал за ними и встал рядом с Квадратом. Тот вопросительно повернулся ко мне, но не проронил ни слова.       Перед нами всё так же стояла «013». Только теперь она переводила взгляд то на меня, то на второго Квадрата. — Если вы за то, чтобы продолжить игру, нажмите зелёную кнопку. Если вы хотите покинуть игру, нажмите красную кнопку. Проголосовавшие должны встать за белую черту, — объявил я, заметив, что мой «коллега» не особо жаждет объяснять правила. — Но прежде чем вы проголосуете, позвольте озвучить сумму, которую вы получите по прохождении всех шести игр, — добавил второй Квадрат. Манипулятор хренов.       Люди начали голосовать. Они переглядывались, засматривались на копилку, потирали руки. Мне запомнилась одна женщина, которая проголосовала за продолжение игры. С её кроссовок всё ещё капала чужая кровь, оставляя мокрые следы на полу.       К пульту подошла Тринадцатая.       «Давай, проголосуй правильно. Вот он, твой шанс на спасение», — проговаривал я внутри себя. «013» посмотрела на второго Квадрата, который засунул обе руки в карманы, выталкивая таз вперёд и натягивая розовую ткань штанов на области паха. Затем она перевела чёрный взгляд на меня. Девушка склонила голову набок, вглядываясь в мою маску. Она будто чего-то от меня ждала.       Но почему? Что я вообще могу сделать? И кем она себя возомнила?       А она всё ждала. Я едва заметно мотнул головой. Выглядело это так, словно я смотрю по сторонам и слежу за порядком.       Но Тринадцатая поняла меня правильно. Кнопка запищала, отсвечивая красным цветом на её лицо.       Я смотрел ей в спину, но она зачем-то развернула ко мне голову и снова улыбнулась. Мне захотелось улыбнуться ей в ответ, но губы не слушались и лишь кривились. Я снова напомнил себе, что под маской никто не видит моё лицо. Сказал самому себе, что я идиот.       «Ничего, вот закончится игра, и я тебя найду. И я буду уже не Квадратом, а ты — не игроком. Я буду просто парнем, и ты даже не узнаешь, кем я был в прошлой жизни. Подожди, Тринадцатая, ещё немного, и мы оба будем свободны», — табуном проскакало в голове. Моё сердце забилось чаще, вспотели ладони, сбилось дыхание, потяжелел живот. Я удивился своим же мыслям. Может, я заболел? Надо будет выпить жаропонижающее. — По итогу голосования большинство приняло решение продолжить игру. Желаю вам всем успехов, — объявил второй Квадрат.       До меня не сразу дошло произошедшее. Я, словно в замедленной съёмке, задрал голову, чтобы посмотреть на результаты таблицы.       «102/101».       Сто два человека проголосовало за то, чтобы продолжить бойню.       Я нашёл глазами в толпе «013». По её щеке сползла одинокая слеза, которую она тут же поспешила смахнуть.       Рабочий день на сегодня окончен. Я снял маску. Внимательно её оглядел, посмотрел через неё на свет. Не просвечивает.       Дёрнув молнию, я плюхнулся задницей на кровать. Руки потянулись к судочку с едой. И всё-таки Квадраты получают лучшее питание. И горячее. — Осталось тридцать минут до отбоя, — объявила машина.       Полчаса перед сном — это единственное время, когда ты можешь побыть собой. Единственное время, чтобы хоть немного подумать. Но и это у нас забирают, вклинивая в этот промежуток ужин. Мол, жрите, только не думайте. Думать очень опасно.       Поклевав ужин, я решил лечь пораньше. Плевать, что свет выключат только через пятнадцать минут. Устал.       Я чувствую, как тяжелеют мои ноги. На них кто-то сел. Чужая рука тянется к моей, переплетает наши пальцы. Чувствую вторую руку, которая скользит вверх по одеялу, по животу, по груди. Мне кажется, что меня хотят задушить.       Я распахиваю глаза и вижу перед собой Тринадцатую. Её кудри падают мне на плечи. Щекотно. Её губы мягко улыбаются. Как тогда, в зале. Отвечаю ей тем же. Наконец-то я тоже вспомнил, как улыбаться. — Ты что здесь делаешь? Как ты сюда попала? — я ёрзаю под тяжестью её тела. — Это всё не важно, — шепчет она и оставляет нежный поцелуй-касание на моём лбу. — Тебя убьют, нас убьют, — изворачиваюсь я, впиваясь пальцами в её плечи. Я попытался привстать, но она толкнула меня обратно на подушку. — Пока мы вместе, мы будем жить, — она склонилась к моему уху, покрывая его влажными поцелуями. Кровь прилила и к щекам от стеснения, и к паху от желания.       Я сдался. Я схватил её за шею и притянул к губам. Она охотно ответила на поцелуй, просовывая одну руку под мой батник. Странно. Почему я в батнике?       Её попа заёрзала на моих бёдрах. В штанах стало теснее. — Я защищу тебя, — пообещал я, проводя пальцами по её лицу. Влажно. Я посмотрел на свою руку. По ней стекала алая кровь.       Я отшатнулся, путаясь в одеяле. На меня упало безжизненное тело девушки. Окровавленные кудри рассыпались по моей груди. Передо мной стоял Квадрат в полном обмундировании и победоносно дул на дымящийся от выстрела пистолет.       Яркий свет вспышкой ударил в глаза. Я поморщился. На мне не лежала мёртвая Тринадцатая, в моей комнате никого нет, мои руки не в крови. Буквально, во всяком случае, точно.       Я поднялся и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Это всего лишь сон. Взгляд упал на мокрое пятно на штанах. Только ночных поллюций мне не хватало. — Доброе утро. Настал второй день игр, — объявил голос. — Блять, — проскрипел я, осознавая, что этот ад продолжается, делая новый виток. У меня есть ровно пятнадцать минут, чтобы позавтракать и одеться. Таймер начал обратный отсчёт.       Началось моё дежурство. Нужно пройти по коридорам, проверить, всё ли в порядке. Я спустился по дебильной зелёной лестнице, которая вела к залу с игроками. Последний поворот.       Заворачивая за угол, я почувствовал, как в меня что-то врезалось. Рука машинально накрыла кобуру. — Ауч, — послышалось снизу. На полу сидела «013». Она вскинула голову, заправляя назад непослушные кудри. Свободной рукой она потирала лоб. Вдруг Тринадцатая замерла в испуге. Я проследил за её взглядом. Она смотрела на мою руку, которая плотно сжимала рукоятку пистолета. — Ты что здесь делаешь? — строго спросил я, пытаясь отмести всплывающие картины из сна. Было заметно, что она меня изучает. Пытается понять, кто я. Точнее, какой из двух Квадратов. Может быть, третий? — Я… я-я заблудилась, пока шла из… туалета, — промямлила она, оправдываясь. Что ж, похоже на правду. Я засунул пистолет обратно в кобуру. Вдруг она неожиданно для меня спросила: – Ты же самый первый Квадрат? Что был перед игрой? — Зачем тебе? — почти грубо бросаю я. — Ты хороший человек, — ответила Тринадцатая, водя глазами по белому квадрату на моей маске, — и я не хочу тебя бояться. — Зря.       «013» пожала плечами. Она опустила голову и попыталась встать. Подняв подбородок, она увидела перед своим носом руку. Мою руку.       Тринадцатая осторожно, словно я в любой момент могу напасть, вложила свою маленькую ладошку в мою лапу, обтянутую плотной чёрной перчаткой. Мягкое тепло коснулось моей кожи, пусть даже через ткань. Я так давно не ощущал человеческого прикосновения. Мы замерли, выжидающе смотря друг на друга.       Она сжала мои пальцы и поднялась на ноги. И даже крепко стоя на своих двух, «013» всё ещё держала меня за руку. Приятные волны электричеством разносились по моему телу. Опять вспотели ладони. Но через перчатку она этого не почувствует. — Спасибо тебе, — улыбнулась «013» и отпустила перчатку, робко скользя по пальцам, — Квадратик. — Возвращайся в спальню, — по-родительски приказал я. Она послушно направилась к остальным игрокам. Я покосился на глазастую видеокамеру. Мне нереально повезло, что этот участок — слепая зона.