Одни объятия во сне ничего не изменят, Гуан

По комнате раздаётся хриплый кашель. Его владельцу явно не удаётся откашляться и убрать противное чувство в груди, щемящее лёгкие и сдавливающее горло, будто парня сейчас намеренно душат. На нижнем ярусе кровати, на удивление, лежал беловолосый парень — Лу Гуан. На его щеках сильный румянец, но вовсе не от удовольствия или радости, а от температуры и слабости. Глаза Лу Гуана прикрыты в негодовании и боли, вот повезло же заболеть так сильно. Каждый раз он болел достаточно редко, но сильно, так что после болезни не мог оправиться несколько недель, а в худшем случае ещё и месяц. Поэтому детство можно смело назвать достаточно болезненным, что не скажешь о его соседе и по совместительству парне. Который как раз зашёл в их общую комнату с кружкой чая, по запаху кажется, малиновый. Беловолосый парень попытался встать, нет, хотя бы сесть на кровати, но его дрожащие руки вовсе его подводили. — Ну уж нет, Гуан-Гуан, лежи! — Сяоши несдержанно фыркнул на попытку встать, подходя ближе и опуская Лу на кровать, еле ощутимым толчком. — Как я тебе чай буду пить лёжа, а? — Не возникай, когда у тебя температура все время ворчишь, спасибо мне потом скажешь Цыкнув, Гуан отвел взгляд. Знает же, что Сяоши прав и как всегда после болезни Лу скажет слова благодарности за заботу. Беловолосый чувствует руку на спине, а потом его с лёгкостью, но невероятно аккуратно приподнимая, взбивают подушку сзади. Его аккуратно кладут обратно, теперь в более сидячем положении и теперь в руках Гуана находится кружка с тёплым напитком. Ладонь Сяоши оказывается на лбу Гуана. Горячий. Очень. — Воу, Гуан, чего ты не сказал что так плохо?! — Сяоши фырчит, отходя к столу, там не так давно стоит небольшой тазик с теплой (для Гуана прохладной) водой. Выжав мокрую тряпку, Сяоши кладет её на невероятно горячий лоб своего парня. Что-что, а темноволосый каждый раз ужасно переживает за Гуана. Хоть Лу каждый раз говорит что все в порядке и вообще, не стоит за него переживать. Но его парень невероятно настойчив, из-за чего каждый раз при болезни его беспощадно поят чаем, горячим супом (Сяоши сам его готовит вообще-то!), ещё его чуть ли не по часам кормят таблетками, и спрашивают чуть ли не каждую минуту о его самочувствии. — Не так и плохо, не бери в голову, — тихо шепчет Гуан, у него слишком болит горло для более громкого разговора, так что приходится довольствоваться этим. — Как это не бери в голову?! Я тут за него беспокоюсь, а он! — фыркает Сяоши вновь. Как закономерность всегда когда беловолосому становилось плохо, Сяоши становился ещё более активным, даже слишком для себя. Из-за чего когда Цяо Лин заходила в ателье, то выходила с кружащейся головой, списком покупок в магазине и аптеке и подзатыльником от Чэна, потому что «Чего ты раскричалась, Гуану плохо! Вот купи это, мне ещё суп варить, все все! Кыш!» Конечно же внутри (где-то ну очень глубоко) беловолосый ценил такую заботу. А может и не слишком глубоко, раз его щеки каждый раз краснели как только поспевшее яблоко, или то как он каждый раз отводил взгляд от темноволосого, будто стена или книга намного интереснее. Смотря на такую опеку от Сяоши можно смело представить закутанного в одеяле Гуана по самую шею, смотрящего их любимое с Сяоши шоу по телевизору, пока последний аккуратно кормил его с ложечки тёплым супом. И все выше представленное будет правдой. Хоть Гуан и пытался доказать Сяоши что он вообще-то взрослый парень и может есть сам. На что беловолосый получал от своего парня цыканье и ещё одну ложку горячего супа в рот, будто затыкая его. После чего, Сяоши убеждается что Лу доел все, а после и выпил таблетки, конечно же. Его губы как всегда касаются лба светловолосого, отводя рукой чёлку в сторону, но на этот раз не просто чтобы проявить знак внимания и заставить улыбнуться, а ещё и проверить температуру. И каждый раз, даже не смотря какая температура у Гуана его только сильнее укутывают, заворачивая в одеяло кажется лучше чем самый дорогой подарок, укладывают на кровать. — Вот все, теперь лежи и спи, спать нужно много, Гуан-Гуан, — темноволосый победно усмехается, ложась неприлично близко к болеющему (!) Лу. Который ко всему прочему и возмутиться не может из-за слабости и появившейся лихорадки, отдающей жуткой головной болью даже сквозь действие таблетки. — заболеешь же, Сяоши, — беловолосый тихо шепчет, отдавая сбившимся вздохом щеку Чэна. Последний молчит на это, только поглаживая своего парня по волосам, стараясь усмирить боль и убаюкать Гуана, который каждый раз засыпал под такие поглаживания. Утро на удивление не отдаёт ломкой в теле и слабостью с примесью головной боли и хрипением, Лу Гуан просыпается бодрым, даже слишком для себя. В голове больше не гудит и в сон не тянет. Благодать. Только вот. Сяоши под боком как-то странно сопит и недовольно мычит во сне, на его лбу лежат мокрые от пота волосы, сухие губы приоткрыты, а глаза наоборот — плотно закрыты, кажется даже, жмурятся от боли? — Чэн Сяоши.Чэн Сяоши.! — А.ч-чего, Гуан как ты себя чувс.! — ужасно хриплый голос прерывается сухим кашлем, а сам темноволосый отводит голову от Гуана, чтобы на него не попало, как-никак он только выздоровел! — Я кому говорил заболеешь! Где аптечка? — Да ладно тебе, Гуан~ все не так уж и.Апчхи!.. плохо.