Боль вчерашних дней

Битва жестока и беспощадна. Они стоят плечом к плечу, не считая врагов, потому что их слишком много. Илья машет мечом во все стороны, пока Соловей методично отстреливает тех, кто пытается влезть Илье на шею. Сейчас даже их сердца бьются в одном ритме — иначе никак. Удар меча Ильи на вдох — выстрел Соловья на выдох. Илья верит предчувствиям — Соловей к этому не привык, но в пылу боя предчувствие может спасти тебе жизнь, и Соловей понимает — что-то не так. А через секунду он краем уха слышит свист... -ИЛЬЯ!!! Вот только поздно. Илья бессмысленно смотрит на стрелу, торчащую между глаз, и Соловей вспоминает — степные стрелы мочат в яде. Илья падает шумно на спину, успевая только подумать "Какая глупая смерть". Соловей еле успевает отскочить. Он смотрит на упавшего богатыря и не может поверить. Никто вокруг не может поверить, что богатырь мёртв. А потом воздух прорезает свист. Отчаянный, на невероятных частотах и громкий, как никогда раньше. Это был крик, от которого рвались барабанные перепонки и останавливались сердца. И вот упал первый. Второй. Десятый. У Соловья кончался воздух, а он всё кричал. Когда он открыл глаза, всё же выдохшись, он понял — сейчас. Те, кто ещё были живы, стояли и лежали оглушенные. Их было немного, и Соловей понимал — очнувшись, они побегут. Этого он допускать не собирался. Если бы кто-то выжил, он мог бы рассказать, как между ними пролетела черная тень, режущая всё, без разбору — всё равно своих нет. Но никто не выжил. Соловей обернулся. Некоторые тела ещё падали — его нечеловеческая сущность, помноженная на ярость превратила Соловья в машину для убийств. Соловью вдруг стало так противно от себя. Он дотащил ноги до ещё тёплого тела Ильи, лег рядом и уставился в небо. В груди росла дыра, будто не Илью стрелой пронзили, а его самого. Соловей зло усмехнулся. Лучше бы действительно его убили, а не Илью... *** Соловей проваливается в депрессию. Князь как может заботится о нём, втихую присылает денег, отправляет человека следить, чтобы у него была хотя бы еда. Хотя толку от этого не так много: Соловей не выходит из дома и почти ничего не ест, только после того, как в один день он падает в обморок от истощения, Соловей заставляет себя немного подпитывать организм. Хотя бы пить. В один день Соловей, неожиданно для всех, выходит из дому с улыбкой на лице. Он выглядит вполне бодрым, словно не лежал до этого несколько недель не двигаясь. Приставленный человек втихую сообщает князю, и тот заметно вздыхает с облегчением. А Соловей идёт к Тугарину — они всегда неплохо понимали друг друга. Заходит без стука, ставит на стол бутылку и подмигивает. Змею долго намекать не нужно. И вот уже водка разлита по стаканам, молодые...не совсем люди чокаются и выпивают в один присест. Тугарин усмехается -Вижу, тебе лучше? -Да, пожалуй. Я принял решение, что нужно уже кончать с этим. Все три головы Змея одобрительно кивают. Они снова пьют, потом ещё, и вот уже бутылка кончилась. Их обоих нельзя назвать людьми и оба пьянеют гораздо медленнее. Соловей встал. Брови Горыныча поднялись вверх -Куда ты, Соловей? Мужчина будто не слышал. Он подошёл к двери, но там вдруг повернулся и абсолютно трезвым голосом произнес -Ты хороший друг, Змей. Спасибо. Сказав это, Соловей выскользнул за дверь. Горыныч встал, направился в ее же сторону, как вдруг что-то привлекло его внимание. Оглядевшись вокруг, Горыныч ахнул, а после тупо уставился в окно, не осознавая, что там происходит. Бельевой веревки, лежавшей на подоконнике, не было. Княжеский посланник несколько минут стучал в дверь к Соловью, но так и не добился ответа. Позвав ближайшего стражника, он попросил выломать дверь. Тот расправился с петлями буквально за несколько минут, и двое мужчин зашли внутрь...и остановились, пораженные. Посреди комнаты висел Соловей, точнее, его бездыханное тело. Гонец медленно подошёл к столу, на котором лежал небольшой лист неизвестно где добытой бумаги. На нём красивым почерком было написано два предложения. "Я принял решение. Так будет лучше."