Koi No Yokan

Тэхен ее видел. Ту самую любовь, которую называют безумной и всепоглощающей. Ту самую любовь, которая может вознести до небес и которая может уничтожить, оставив лишь пепел. Ту самую любовь, которая вдохновляет, под ее влиянием творят, создают, но эта же любовь беспощадно ломает и заставляет задыхаться. Такую любовь редко встретишь, но люди познавшие ее всегда несчастны. Потому что эта любовь поглощает их. Тэхен видел такую любовь и он восхищался ею какое-то время, но когда понял, к чему она ведет — боялся. Потому что эта любовь пугает. Пак Чимин был одним из тех, кем одни — восхищались, другие — недолюбливали. Он был красив, прекрасно учился, невероятно рисовал, играл в волейбол так, будто жил на площадке и превосходно пел. Чимин, не сказать, что был примерным мальчиком. Он был воспитан, помогал, если его просили, но не забывал и о том, какую выгоду может принести эта помощь ему самому. Чимин был рад помочь, дать совет, подсказать, но только если сам получал от этого что-то. Тэхен никогда не осуждал своего друга за такую позицию, потому что сам прекрасно понимал — будешь помогать всем подряд — сядут на шею и свесят ноги. Но вот когда Чимин заявил, что очень хочет помочь одному парню, которого знает всего пару дней, Тэхен удивился и пошутил, куда этот пришелец дел его дорогого Пак Чимина. А Пак Чимин нашел человека, который почему-то безвозмездно помогал всем вокруг, никогда ничего не просил взамен и продолжал пытаться жить несмотря на диагноз, который долгую и счастливую жизнь не гарантировал. Скорее наоборот. Он гарантировал долгую и мучительную смерть. Но этот парень продолжал идти, помогать, улыбаться и писать стихи. Его звали Мин Юнги и они познакомились с Чимином на старой автобусной остановке где-то на окраине или же «в жопе города», как обозвал ее сам Чимин. Автобусы там шли раз в пару часов и в тот вечер шел ливень и сверкали молнии. Тогда они оба дико замерзли и согревались так кстати завалявшейся у Чимина бутылкой виски и тем, что ходили туда сюда. Они тогда много говорили. Достаточно много, чтобы Чимин вдруг проникся некоторым уважением к этому парню с десневой улыбкой, странным цветом волос, бледной кожей и невероятно тонкими пальцами. И достаточно, чтобы внутри Пака поселилось какое-то непонятное ощущение, которое он описать не мог. Но этот парень с десневой улыбкой, странным цветом волос, бледной кожей и невероятно тонкими пальцами, все еще оставался какой-то необычной загадкой для Чимина. — Часто ты сюда приезжаешь? — спросил Чимин, ловя взглядом, как тонкие пальцы достают сигарету из пачки. — Когда город и люди вокруг начинают душить, — ответили ему хриплым голосом. — И часто они тебя душат? — В последнее время все чаще. Чимин тогда не понял, о чем говорит Юнги, но взял на всякий случай его слова на заметку. Автобус тогда приехал через четыре часа после их встречи и домой они отправились молча. Только лишь на прощание Чимин бросил Юнги что-то вроде: «Встретимся, когда город начнет душить в следующий раз» и вышел, не дождавшись ответа Юнги. «Я задыхаюсь каждый чертов день». После этого они встречались достаточно много раз на той самой остановке. Разговаривали, выпивали принесенный по очереди алкоголь и пытались разгадать друг друга. Одна из их встреча не была такой радужной. Юнги было неимоверно плохо и Паку все казалось, что тот грохнется в обморок раньше, чем приедет автобус. Тогда-то Мин и сказал ему о своем диагнозе. И сказал об этом так легко, будто говорил, какая на улице ужасная погода. И в тот момент Чимин понял, почему Юнги задыхался и понял, что Юнги хорошо умеет лгать. На это он лишь криво усмехнулся и сообщил о своей догадке сидящему рядом парню. — Что? Лгу? — Ага, — Чимин откинулся на стенку остановки и потянулся. Он разгадал эту загадку. — Я немного не понимаю. — Смеешься, улыбаешься, рассказываешь, как весело проводишь время, как помогаешь нуждающимся. Ты притворяешься, что все супер, пока под твоими ногами полыхает огонь. Юнги усмехнулся, достал блистер из рюкзака, выдавил на ладонь четыре таблетки и запил остатками воды в бутылке. — Знаешь, Чимин, я начинаю побаиваться красивых людей. Они почему-то всегда обо всем догадываются. — Считаешь меня красивым? — Я бы рисовал твои глаза постоянно, если бы мог. — Как поэтично. Чимин тогда долго не сводил глаз с Юнги, который также, как и он до этого, откинулся назад и прикрыл веки. Пак повторял себе, что смотрит, потому что не хочет, чтобы на его руках была чья-то смерть. Но Пак прекрасно понимал, что это лишь отмазка для самого себя, в которую он, вообще-то, даже не пытался поверить. С тех самых слов все и началось. Они обменялись номерами, стали чаще видеться в городе, а не только на старой остановке, и мегаполис почему-то перестал так сильно душить Юнги. Тэхен подшучивал над другом, мол, влюбился. Чимин улыбался и отворачивался, даже не пытаясь спорить. Но вот стоило Тэхену случайно узнать о диагнозе Мина, его сердце на секунду перестало биться. — Чимин, он вскружит тебе в голову. — Ну и пусть. — Чим, будет больно. — Ну и пусть. Тэхен все видел, но вмешиваться перестал. Он прекрасно знал, что забота о друге ляжет на его плечи, знал, что будет очень тяжело, знал, что придется вытаскивать из петли. Но еще он знал, что Чимин упрям и просто так не отступит. — Чимин, ты знаешь, что значит «koi no yokan»? — Нет, — ответил Пак, чуть опуская скетчбук, чтобы лучше видеть сидящего напротив парня, чьи глаза он в сотый раз переносил на бумагу, — Что это? — Забудь, — помотал головой Юнги и откинулся, поправляя плед и устремляя взгляд в небо, полное звезд. — Ты всегда так старательно всматриваешься в небо, будто пытаешься там что-то найти. Почему? — Ожидание смерти делает человека более внимательным к жизни. Они друг в друге тонули. Целиком и полностью, отдаваясь без остатка. Они оба понимали, что умрут, один — физически, другой — морально. Но они продолжали обнимать так, будто сейчас исчезнут и целовать так, будто сердца прямо сейчас остановятся. Они были слабостью друг друга, ахиллесовой пятой и, по правде, не пытались этого как-то скрыть. Они любили друг друга настолько, что не могли жить друг без друга. Тэхен видел, как его друг не может дольше суток без возлюбленного, видел, как его ломало и как горели его глаза, когда он смотрел на парня со странным цветом волос и бледной кожей. Чимин задыхался, как и Юнги когда-то, но отнюдь не из-за города. У Чимина всегда быстро билось сердце рядом с Мином, ему казалось, что у него началась тахикардия, но в тоже время ему было невероятно спокойно.

***

Тэхен знал, что этот день рано или поздно настанет. Но он настал как-то слишком быстро. Тэхен стоял рядом, когда Чимину позвонили и сообщили время смерти. Тэхен подходил ближе, пока тот недоверчиво смеялся, считая это чьей-то глупой шуткой. Тэхен прижимал к себе друга, пока тот кричал и вырывал на голове волосы. Тэхен сидел рядом на той самой старой остановке, где все и началось и пил вместе с Чимином. Тэхен сидел рядом с больничной койкой, на которую попал Чимин после неудачной попытки. Их было двенадцать. Неудачных попыток было двенадцать и все двенадцать Тэхен был рядом. Сжавшись в угол палаты, прижимая ко рту руки, чтобы не разбудить друга, он каждый раз тихо рыдал, не зная, что делать дальше. Не зная, как помочь и как спасти. Смотря на Чимина, который не выходил из комнаты, ел только то, что в него запихивали, плакал, кричал и мало спал, Тэхен думал только о том, что у бога с чувством юмора явно все отвратительно, потому он не понимает, как можно сделать больно человеку, который любит настолько сильно. Когда они сидели на кухне и Тэхен вновь пытался заставить Чимина поесть, в их дверь постучали. Это был Хосок, друг Юнги, о котором Пак пару раз слышал. — Ты прекрасно знал, на что идешь, ты прекрасно знал, что он умрет, чего тогда строишь из себя непонятно что? Надеялся на чудо? У тебя на глазах розовые очки были? Тэхен захотел Хосоку сломать челюсть, чтобы тот больше никогда не смог говорить и уже приготовился открыть рот, как тот пригвоздил его к месту одним холодным взглядом. — Мир — хаос. Нечто глупое и скверное. И смерть — это не другой конец жизни, она затерялась где-то посередине. Юнги смерти не боялся, так почему ее боишься ты? — Хосок подошел ближе и чуть наклонился, приподнимая подбородок Чимина пальцами, — Заставь свое сердце биться, потому что сейчас самое время. — Я не хочу. — А я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Ты должен. Ради Юнги. Ты рисовал ради Юнги, пел ради Юнги, ездил на ту старую остановку постоянно ради Юнги, таскал пакет леденцов ради Юнги, носил таблетки ради Юнги, вечно ходил на разные фестивали и концерты ради Юнги. Так и живи сейчас, черт тебя дери, ради Юнги. Он тогда сделал тебя своим смыслом жизни. Поступи и ты сейчас также и живи ради того, ради чего не смог жить он. Юнги всегда говорил, что хочет прожить жизнь так, чтобы умирая он улыбался, а весь мир — плакал. Я принес тебе его ноутбук. Я ничего не удалял, я принес его таким, каким его оставил Юнги. Прослушай все и прочти. А потом открой новости, твиттер и почитай там. Хватит страдать и жалеть себя, он бы осудил. Хосок оставил сумку с ноутбуком на кухонном столе, последний раз взглянул на Чимина, бросил взгляд на Тэхена и ушел. Чимин прослушал оба альбома семь раз. Один из треков он прослушал тринадцать раз. Он вслушивался в хриплый голос и в слова. Вслушивался в каждое предложение, в каждую метафору и проводил параллели. Чимин знал, кому посвящена добрая половина обоих альбомов и понимал, что нет. Он вряд ли справится. Koi No Yokan. Встреча с кем-то и ощущение где-то в глубине души, что ты неизбежно полюбишь этого человека. Любовь со второго взгляда.