смех

Рубашка неприятно прилипала к телу, Дарий поёрзал и повёл плечом. Отстранённо посмотрел на сырого смеющегося гриффиндорца. О, как же он был смущён, когда Эклипс засмеялся в тот раз. И что он ржёт? Это обижало, казалось, будто смеются над ним. Раздражало и кололо. А может и правда надо мной он всегда ржёт? Стушевался, вновь пропустив через себя все переживания, от которых уже почти избавился. Он знал, что не над ним. Теперь знал. Он научился различать этот смех и его остальные. Если сюда включить пластинку, смех Эклипса смешается с музыкой, станет его составляющей, он был льющимся и даже не журчащим. А остальные выбьются и начнут резать. Впрочем, ему нравилось, когда резало. Ему вообще всё в нём нравилось. Даже тот прыщ. Дрогнул уголок рта и Дарий уже более включённо осмотрел парня. Тот начал немножко задыхаться в ответ, хрустнув содрогающимся пальцами ног. Снова выключение. Это не то, что он представлял себе всю жизнь. Всё было не так даже на картинах художниц. Сомневается, какие эмоции испытывает на этот счёт. Всё дело в нём? Было бы с остальными так же? Нет. Так, как с ним, не было бы ни с кем. Тушь попала в глаз, слизеринец раздражённо потёр рукой веко, привыкший к тому, что красивый эффект размазанности иногда лезет на радужку. Выдохнув ртом, подумал о духоте. А было прохладно. И даже холодно, когда балбесина толкнул в воду. И злостно. Вечно он так. Опять сушить мантию — проще мамонта завалить. А если ткань испортится от внеплановых водных процедур? Да и причёска. Трансфигурация через два часа. — Ц-ц-с.. ай, — Эклипс выдернул. — О... извини. Дарий проморгался: второй раз из-за туши. Ослабил кольцо, растерявшись и забыв ритм. Блять. Неловко вышло. У нас тут.. а я о трансфигурации… Румянец загустел. Теперь стало совсем наоборот, как было в первый. Теперь наоборот крутилось в голове желание, чтобы он снова начал смеяться, а не заткнулся. Эклипс мазнул чем-то по челюсти: то ли языком, то ли носом, он весь мокрый — не поймёшь. — Больно? — Дарий снова моргнул и несколько виновато взглянул на рыжего. — Уже нет. Эклипс подхватил горячими пальцами где-то под рёбрами, успокоил улыбкой и отчалил в пропасть. В этой пропасти совсем не было времени. Зато были ощущения, уколы, жара и холод, брызги, укусы и смех. В ней хотелось утопиться. Кружилась голова, лицо выглядело несколько.. хотелось бы сказать, безразлично, но на нём была улыбка. Дарий ходил по тросу, грозясь рассмеяться. Подавившись, приостановил этим дрожащий трос. Но от этого улыбаться захотелось сильнее и коварнее. Стало совсем уж жарко. Кожа плавилась под руками гриффиндорца, ощущения, что коты по сравнению с ним как кучка айсбергов. От радости начал покрывать лицо Эклипса поцелуями. — А.. Ты о трансфигурации поди подумал? Не бойся, она же.. лет через, ну… вчера. Наверное. Смех снова заполнил ванную. Дарий свалился с троса. Рубашка больше не прилипала.