Стань моим другом

      Ване семь лет, когда ему бабуля дарит зоотроп. Круглый красный барабан, открытый сверху, с вращающимся механизмом, который крутил картинки. Ванечке достался высокий человек с зонтом. Он на пробу покрутил ручку механизма, шестеренки заскрипели и мелодия начала напевать веселую песенку про Горбуна.

Жил-был Горбун на горбатом мосту. Монетку нашел он в горбатом лесу. Кошку купил он с огромным горбом.

      Ванечка от души поблагодарил бабулю, звонко чмокнул в щеки и ускакал в свою комнату под дружный смех старших, бережно прижимая новоявленную игрушку. Уже в комнате, он с радостью показывал игрушке свою комнату, объясняя Горбуну где и что находится. Ванечка был на седьмом небе от счастья. Ярко-красные бока барабана блестели на солнечном свету, картинка крутилась и создавала эффект движения. Горбун на картинке задорно размахивал зонтом. Полы плаща весело развевались.       Прошел месяц с вручения подарка. Остальные игрушки стали забываться. Он не мог наиграться, каждый раз крутя ручку, думая, что видит Горбуна. Что высокая тень на стенах - это он пришел к нему поиграть. Ветки стучащие по окну - это его длинные серые руки. Скрип половиц - тяжёлые шаги от ботинок горбатого. Он верил со всей присущей детской надеждой, что монстр дружит с ним. Что он проявляет так заботу. Отпугивает других монстров от него. Он уверен, что Бугимен прекратил его мучить, только благодаря Горбуну. Злой Волк с огромной пастью за окном, убежал подальше, испугавшись его нового друга с зонтом. Ванечка думал, что он особенный, до поры до времени. Все детские надежды на дружелюбного монстра - разбились в прах.       Была глубокая ночь, вся семья спала на первом этаже, только собака рядом с дверью скулила, просясь на выход. Фира, в один момент, стала с ним спать, мама удивлялась, ласково трепала за ушки, называя хвостатой предательницей. Она лишь тихо фыркала и с гордо поднятым хвостом, удалялась в комнату младшего Янковского. Её лежанка стояла рядом с окном, где открывался хороший вид на пролетающих мимо птиц. Фира изредка рычала на отблеск теней от зоотропа. Он прошлепал вместе с ней вниз по лестнице. Хотелось спать. Он подтянул повыше пижамные штаны. Подходя к задней входной двери, он заметил, что Фира остановилась как вкопанная.       — Фир, ты чего? - Ваня протянул ладошку к хохолку. Раздался скрежет, словно металл об металл. У Вани от ужаса пробежал холодный пот. Он открыл рот и смотрел на Фиру, только вместо неё был Горбун. Тот стоял в своем фирменном бордовом костюме, рот был полностью покрыт зубами, серо- зеленые глаза смотрели голодно, внушая ужас. Пальцы были длинные с острыми когтями. Горбун наклонился над ним и дунул в лицо. Ваня закричал, что есть мочи и побежал к родителям. Он не отставал от Янковского, все напевая свою песенку       —Жил был Горбун на горбатом мосту Он в ужасе обернулся и не заметил, как Горбун схватил его за ногу своим зонтом, было больно падать, слезы мешали разглядеть его лицо. Ванечка все звал родителей, Монстр все наступал и наступал, пачкая его в своей слюне, капающий из разинутой пасти. Сквозь свой рев и пения Горбуна, он услышал голос отца. Тьма внезапно померкла, свет включенный матерью, прогнал злого монстра. Ваня вцепился в отца мертвой клешней и просил не отпускать. Перепуганные родители переглянулись.       — Он же никогда не страдал лунатизмом, - мама с шепотом произнесла, поглаживая рыдающего Ваню.       Отец глубоко вздохнул, сильнее прижимая мальчика. И кивком указал на верх лестницы. Сегодня Ваня будет спать с ними. Игрушка по утру, была заброшена под кровать. Ваня со злостью хотел выкинуть, но вспомнил что это подарок любимой бабули. Она расстроится, если он так поступит с дорогой вещью.       На следующую ночь все повторилось. Он с ужасом прятался под одеялом, слыша как по окну скребут острые когти. Он крепче схватил маленький фонарик, с криком вскочил и помчался к родительской спальне. Отец по утру ничего не сказал, лишь прошептал, что нужно показать детскому психологу. Некогда спокойный мальчик, стал дерганым и лунатиком.       Ваня стал спать с родителями, его укладывали к себе, и через несколько минут, Ваня прибегал обратно к ним. Так продолжался месяц, родители нервничали, никакой личной жизни, Ванюша плакал, что поверил монстру, что решил довериться ему. Пока однажды на уроке его не вызвали к детскому психологу. Приятная женщина попросила сесть напротив и предложила вкусные карамельки. Он рассказал все от начала до конца.       — Ванюш, а ты не думал, что монстру одиноко? — Янковский вскинул голову и не понимающе уставился на милую женщину, как это? — Что если, он один и не знает как к тебе подступиться? Помнишь в одно время, еще до того как ты пошел в школу, рядом с ней бегал Тузик - бродяжка местная, кидался на маленьких деток? А потом его забрали люди и он стал домашним.        —Конечно, Ванечка помнил - он из-за этого Тузика в школу боялся ходить, а потом его взяли какие-то люди и сейчас Тузя бегает по парку и приносит мячики, своему маленькому хозяину. Его отмыли, надели красивый ошейник с кличкой. Теперь Тузя был образцовый пес. Его водили к ветеринару и на собачьи тренировки. Это ему по секрету сказал маленький владелец пса.       «А вдруг и монстру одиноко? Вдруг ему тоже хочется на руки. Хочется играть с ним.» Ваня осознанно посмотрел на женщину, понимающе кивнул и вышел. Пообещав подружиться с горбатым.       Достать игрушку из-под кровати не составило труда, кусочек бумаги оторвался. Он бережно заклеил кусочком скотча. Маленькие пальчики дрожали, боялся снова дать слабину. Он крепче сжал челюсть и завел механизм, раздалась знакомая мелодия. Ванечка не выдержал, крепко зажмурился, послышался хруст костей, на руку капнула чужая слюна. Ваня вскинул голову, бесстрашно посмотрел в глаза, крепко прижался к потертой ткани костюма и прошептал:       — Я готов стать твоим другом, ты только не пугай. — Горбун неожидавший объятий, опешил.       Мальчишка едва доходил до середины бедра. Дышал отрывисто, трогал пальцами узор на брюках. Монстр резко отодрал от себя мальчишку и пропал. Ваня пожал плечами, если нужно время монстру, он его даст. Ночью на стене появилась тень от когтистой руки, Янковский провел своими пальчиками по ней. Тень внезапно метнулась ближе к центру, где был самый яркий свет и превратился в милую собачку, уж больно походившую на Фиру. Он заливисто рассмеялся, собачка-тень метнулась наверх и начала бегать по стене. Так началась их странная дружба.       Ваня каждый вечер заводил зоотроп и рассказывал тени сказки. Делал домашнее задание вместе с ним. Брал чужую холодную ладонь и показывал страшный подвал, Горбун лишь на это булькнул и кивнул. Он пугал его, но уже не так сильно. Ваня по-детски разглядывал нового друга. Трогал острые зубы. Гладил мертвенно-бледную кожу. Сравнивал свою маленькую ладошку и когтистую лапу монстра. Тот не возражал лишь с любопытством смотрел на человеческого ребенка. Ване надоело называть его монстром и Горбуном, поэтому в один из вечеров он спросил:       — Как твоё имя? - Ваня лежал на кровати и покачивал ножкой в такт отблескам на стене. Ответом послужила тишина и через несколько минут, раздалось над самым ухом, хриплое - “Тихон”. Ваня попробовал произнести имя, ему понравилось, как нежное имя сочетается с таким монстром.       Ваня и Тихон были неразлучны. Ему никто не нужен был. Горбун слушал его, слизывал соленые слезы с щек при истериках. Целовал побитые коленки. Собирал кровь, своим длинным, розовым языком. Гладил длинными пальцами челку и шептал, что никто не посмеет обидеть его Ванечку. Он слезно просил не оставлять его. Тихон лишь крепче прижимал к себе дитё. На следующие дни, обидчики Вани всегда приходили в гипсе. Ночью падали с лестницы, какие неуклюжие. Больше до Вани не докапывались. У Янковского начинается переходный возраст. Он начинает засматриваться на других людей. Но эти люди не внушали такой трепет, как его Тихон.       Горбун давно уже сменил кроваво- красный костюм на черный. Ваня шутил, что хоть под венец теперь не стыдно вести. Горбун лишь молча склонил голову в немом вопросе.       — Чел, забей. - Ваня задержал свои руки на теле Горбуна, отмечая про себя, что не прочь был бы, прижаться лицом к бархатистой ткани. Скрывать утренние стояки не нужно было. Тихон лишь ближе к ночи приходил, а с первыми лучами солнца, удалялся в свою коробку. Ваня снимал заляпанные трусы, проводил несколько раз по члену и изливался. Он старался не думать, что, кончая, все мысли лишь о крепкой хватке монстра и о его длинном языке. Ваня покраснел, вспоминая, что снилось ему, как Тихон вылизывал его.       Ваня уже чуть постарше, когда он понимает, что с ним что-то не так. Его друзей волнуют округлившиеся формы одноклассниц. А его волнуют длинные и ласковые пальцы, темные, почти что ночь глаза, двухметровый рост своего Горбуна. Если раньше это не вызывало вопросов, то сейчас Янковский задумался, а правильно это или нет. Ответ был загуглен. На форумах писали, что если человека знаешь с детства, то спокойно можно разделить с ним постель. Ваня решил пойти дальше и узнать, кому-то вообще, хочется отсосать своему монстру. Таких было полно. Кто-то уверял, что по ночам его трахают призраки. Кто-то писал, что пес - это не пес, а оборотень, который в полнолуние ебал хозяина.       Ваня решает начать издалека, кладет свои ножки на колени монстру. Садится прямо на пах. Просит потереть спинку. Жаль Тихон не понимает намеков, лишь ласково поправляет внезапно упавшее полотенце. Укрывает обнаженного подростка под пуховое одеяло. Не обращает внимание на то, как Ваня перебирает его длинные пальцы, как задевает своими ладошками когти. Как специально подставляет свои губы под поцелуй монстра. Горбун заимел привычку целовать лоб человека, перед уходом. Теперь Ваня словно юла, подставлял губы, вместо лба. Тихон лишь хмыкал, отпускал своими острыми когтями подбородок и целовал лоб.       Принимая душ, Ваня оставляет дверь открытой, рядом на полу лежит заведенный зоотроп. Он медленно поглаживает свое тело. Спускается ниже пальцами, прогибается в спине, раскрывает себя. В дырочку ныряют сразу два пальца. Стонет высокого и громко, как хорошо, что родителей нет. Он чувствует спиной чужой взгляд. Дрочить себе под пристальным взглядом Тихона - волшебно, вот бы тот присоединился к нему. Ваня чувствует дуновения ветра, самодовольно улыбаясь, он поворачивается и видит пустоту. Дверь захлопнули. Все настроение пропадает. Зло вытираясь, он замечает следы от когтей на двери. Он медленно оглаживает их, счастливо улыбаясь, все-таки задело. Осталось дело за малым. Нельзя теперь отпускать Горбуна, нужно ковать пока горячо. В мозгах зарождается план. Брать быка за рога или Тихона за хуй. Ваня старался думать, что хуй у Монстра был что-надо.       Уже лежа в постели Ваня стал напевать привычную песенку, надрачивая в такт мотиву. Член окреп, рука скользила по смазке, поглаживая поджавшийся анус. Ваня закрыл глаза, представляя рядом Горбуна. Рука набирала темп, пальцы свободно входили. Одеяло мешало, хотелось скинуть. Но тогда пропадет ощущение интимности. Ваня в неверии распахивает глаза, берет высокую ноту и стонет. В быстром темпе по простате ударяли свои пальцы, но к ним теперь присоединились чужие пальцы. Ноги раздвинули до конца. Ваня вцепился поверх одеяла, чувствуя под ней сгорбленную спину.       — Тихон, прошу, пожалуйста, возьми меня. Я весь твой.       Под одеялом затихло, Ваню подкинуло вверх. Он чувствовал укусы на своих бедрах, чувствовал властные руки. Хотел скинуть одеяло, но неведомая сила мешала. Он охнул, Тишин член протискивался сквозь упругие девственные мышцы. По ощущениям, это был не человеческий член. Ваня и раньше баловался, но никогда с другим человеком этого не делал. Он давно решил, что первый раз будет с Горбуном. Янковский прислушался к своим ощущениям, понимая, что плоть была бугристой, будто венки выпирали, а еще член был большим. Ване все нравилось, он начал подмахивать, стонать во все горло, цепляться за спину своего Монстра и умолять его, дать кончить. Бугристая плоть входила, как влитая, вместо смазки Тихон использовал свои слюни. Кусал стройные ноги, оставляя кровавые следы. После первого захода, он разрешил скинуть одеяло. Раздел Ваню и продолжил двигаться. Он ни разу за вечер не вынул. Ваня не помнил как вырубился, но Горбун продолжал вдалбливать его в кровать. Кусал спину, вылизывал своим длинным, юрким языком. Слизывал всю сперму, он кончил раз пять - Ваня не помнил. Под конец уже на сухую. Дырка пульсировала, он хотел чтобы это не заканчивалось. Ванины ножки так красиво и идеально смотрелись на плечах Тихона. Тот даже во время секса не снял свой костюм.       Утром, выйдя из ванны он обнаружил Тихона, протягивающего ему розу. Он смотрел пристально. Впервые он показался днем. Протянул когтистую руку, Ваня как завороженный подошел к нему. Халат остался за порогом. Он крепче схватил розу и смотрел на Горбуна, тот растянул рот в оскале и зашипел.       - Мой.