Даже зимой мне с тобой тепло.

      Рассвет брезжит над умиротворённой водной гладью. Вода, не прекращая, продолжает выравнивать мокрый песок, на котором остаются следы от обуви. С моря дует холодом, но разгорячённые парни не чувствуют это. Тела, а в особенности лица и места, ниже пояса, горят, из-за чего мозги просто плавятся.       — Таканчик... Я больше не могу так идти!— Шиба останавливается, но чужую руку из своей не выпускает. — Мы же не можем заняться этим здесь, зимой на пляже!— Мицуя оборачивается, позволяя увидеть свои розовые, от смущения и мороза, щёки. Хаккай подтверждающие кивнул.       Такаши никогда не ощущал "полную силу" подростковых гормонов. Врач объяснил, что они у него и правда слабее, по сравнению с его сверстниками-парнями, но это не какая-то проблема, скорее особенность организма. И в дальнейшем это тоже не приведёт к таким проблемам как импотенция. Он сам же разъяснил себе, что это из-за младших сестёр, их влияния на него в психологическом смысле. Такаши в основном видит в девушках сестёр, особенно если они младше. Даже когда Рюгуджи привёл его к себе домой, смотря на девушек, работающих там, Мицуя ничего не почувствовал.       Но с недавних пор всё стало меняться. Из-за Хаккая. И не так, как - ну возможно - хотелось бы.       Кто бы не говорил, Мицуя не так глуп. Он отлично замечает взгляды в свою сторону, неумелые подкаты и прочее от Хаккая. Иногда ему кажется, что его друг очень наивен, хотя это вряд ли так.       Такаши понимает намёки Шибы, но то, что сам смотрит на него - даже не осознаёт.       Мицуя с каждым днём дома сильнее чувствует тоску по Хаккаю, но совершенно не понимает причину этого. Или причину, по которой ему снится раздевающийся Хаккай.       — Братик, почему у тебя щёчки розовые?— спрашивает Мана, докасаясь до лица парня. — О ком-то думаешь?— подскочила любопытная Луна. К Такаши приходит осознание, что его сёстры уже не малютки, которые ничего не могут без него сделать, только в такие моменты, когда они осыпают его "неудобными" вопросами. Они продолжают выжидать ответ, хотя наверняка уже догадались, о ком может думать их брат, краснея и улыбаясь.       Когда младший Шиба позвал Такаши погулять ночью у моря и тот согласился, наивными можно звать обоих.       Как у него получилось набраться храбрости, Хаккай не понимает. Юзуха, видя душевные метания брата, завела об этом разговор и он привёл к тому, что она убедила его действовать. Но он до последнего боялся сказать те самые слова. И Шиба правда мог превратить эту прогулку, в конце которой будет признание в чувствах, во что-то обычное, но не выдержал.       У Мицуи получилось осознать всё моментально и нужные слова сами выскользнули.       Оба целовались в первый раз и это прекрасно, незабываемо. Смущаясь, они не могли остановиться.       В этот - неподходящий - момент, гормоны взяли вверх над телом Такаши.       Противясь себе самому, он останавливается. Им нужно уходить отсюда в более подходящее место для того, к чему всё - прям таки - катиться.       Сложно идти, когда жарко, несмотря на минусовую температуру, и в одежде тесно. По пустым улицам, что так не характерно для Токио даже ранним утром, парни добираются до дома Мицуи. По сонному дому они пробираются в комнату Такаши и запираются там.       — А когда к нам в гости пришёл Хаккай?— задают вопрос девочки. — Он просто пришёл раньше обычного, пока вы спали.— спокойно отвечает Такаши, держась за руки с Шибой под столом.