Ротик Чона

В рот Чонгука попадает все, что ему нравится, от морды милой кошечки, принадлежащая старенькой соседке, которая часто торчит около чонгуковой двери, до пышной груди какой-нибудь симпатичной иностранки, которую он мог увидеть на людной площади. Он сам не знает, как это происходит и что этому способствует. Это что-то вроде суперсилы? Юнги, друг Чона, часто, откровенно говоря, ржет над младшим, когда тот в очередной раз рассказывает, что же ему попало в рот на этот раз и называет его жалким подобием Тони Старка, что никак не производит впечатление на самого Чонгука. Хоть и всякие мелкие "суперспособности", скажем так, в наше то время часто встречаются, но в целом в виде длинных конечностей или, например, огонька, еле вспыхнувшего из пальца. А случай Чонгука довольно таки необычный. Даже редкий. Но эта способность также своеобразна. В его сумке-рту не может оказаться то, что он увидел по телевизору или по телефону, насколько бы ему это не нравилось. А если на улице хоть одним глазом заметит красивый, на вид сочный, шоколадный торт, стоящий на витрине пекарни, расположенной рядом с домом Гука, то это лакомство, будто по щелчку пальца, оказывается в его рту. Чонгук это совершенно не контролирует. Он не может контролировать и свою любвеобильность, и саму способность, насколько бы ему сильно этого не хотелось и сколько бы он не пробовал натренироваться. Иногда Чонгук благодарит всевышних, хоть и атеист, что у него нету любви к дорогим, и собственно, самим машинам, ведь его рот потом пришлось бы собирать по всему району. Или, например, ювелирные украшения. Проходя мимо витрин какой-нибудь местной ювелирки, он рад, что эти куски золота или серебра не начинают толпиться в его горе-рту, в котором побывало небывалое. Самое главное, что он не помнит, как что-то оказывается во рту. Все происходит на автомате: он увидел, понимает, что это ему понравилось, и это уже лежит на его языке. Чонгук может поблагодарить то, что сколько бы он не ел, то все равно остается в форме, ведь при виде любой, даже уличной еды... Ну, вы понимаете. Он просто обожает есть. Готов пихать все содержимое холодильника в рот, пока его пузо в итоге не лопнет. Но есть и неприятные моменты. Например, та же соседская пушистая кошка. Когда ее маленькая миленькая мордочка оказывается в полости рта, он готов молиться, чтобы она не начала бесится, не откусила у него там ничего и не занесла всяких болячек. Юнги вместо того, чтобы посочувствовать своему другу, начинает заливаться смехом, из-за чего его маленькие плечи начинают судорожно трястись и ему прямо так и хочется дать по наглой узкоглазой морде, но нельзя, ведь потом хен взорвется, и случится хиросима и нагасаки. Не то чтобы Чонгук боялся друга-полторашку, просто тот и так с приветом, а когда злой, в трое хуже. Было дело, когда Мин пригласил его на работу посидеть за кассой, пока он пробивает продукты – на вид денди – покупателя, а когда клиент ушел, то старший с блеском в глазах повернулся к сидящему на маленькой табуретке Чонгуку, залипающего в телефон и нагло жрущему пачку мармелада – за которую он, собственно говоря, не платил, – и восторженно прошептал: – Слушай, Гуки. – Младший прекрасно знает, что значит начало вселенской беды "Слушай, Гуки", ведь хорошим это редко заканчивалось. – Смотри, я же работаю рядом с компанией Ким, правильно? Услышав громкое "ну", он все так же тихо, даже воровато, продолжил: – Сейчас примерно девять вечера, верно? Конец рабочего дня и... – И-и что ты предлагаешь? – перебил парень и запихнул красную мармеладку в рот. – Слушай, я читаю твою взволнованную моську со всеми запятыми и двоеточиями. Если сейчас будет наплыв работников, в моем рту не окажется их банковская карточка, это не так работает, ферштейн? Даже если... – начал было Чон, но после вздохнул. – В общем, нас посадили бы в обезьянник. Юнги недовольно смотрел на парня, после замечая украденную с прилавки вещь и отбирая упаковку, с грохотом ставя на кассу под недовольные возгласы друга. – Заплатишь потом... Это совсем не так работает, говоришь? Тебе че, деньги не нравятся? – начал возмущаться Юнги, и увидев, как младший пожал плечами, продолжал: – Это твоя способность, а за способности не сажают, че, забыл? То, что ты любишь деньги – нормально. А какой идиот их не любит. Когда Чон понял, что он застрянет тут еще надолго, прервал друга махом руки, вынул две купюры и выбежал из маркета, сославшись на "неотложные и дохрена важные дела", параллельно слушая чужие возгласы "Они дороже стоят, идиот! Вернись!". Короче, как заявил позже хен, от него толка никакого, и парень полностью разделяет его мнение. Интересный факт: Чонгук так и не доплатил своему хену за ворованные вкусняшки. Это было не самое страшное в жизни, отнюдь. Самый Стивен Кинг был именно с детства, когда родители Гука сводили концы с концами и в итоге смирились с участью, когда тот в очередной раз чуть не сожрал игрушечную новенькую машинку, которая уже успела осесть в слюне и выглядела больше как обгрызок. Чонгук мало что помнит из детства, а когда хочет разузнать подробности своего "криминального" прошлого, те только отмахиваются, будто хотят отмахнуть и эти воспоминания. Но что хорошо, так это то, что те не винят его за эту способность и любят его таким, какой он есть в самом деле. Даже иногда смешно, когда на новый год они специально дарят что то маленькое, что бы какая нибудь новенькая здоровая энциклопедия не разломала зубы сына к чертям собачьим. В школьные годы ему тоже мало что попадало на язык, ведь сама по себе идея учиться и прибывать в школе была для него чуть ли не трагедия вселенского масштаба. Пубертат, подростковый возраст и все такое. Еле как отучился и сдал экзамены на тройки-четверки, и то, с огромной натяжкой. Вообщем, молодость прошла практически без привкуса какого нибудь непонятно откуда взятого горького металла. Но все же эта способность – ужас в чистом виде. *** – Тэхен хен, отпусти! Дай отлить схожу! – орет Чонгук, пока друг зажимает его в активном танце в самой середине разгоряченного танцпола. – Иди, зайка мой. Не описайся по дороге, – усмехнулся парень и ослабил хватку на тонкой талии, продолжая вилять бедрами, даже когда тот убежал в сторону уборной. Праздновать повышение Намджун хена в каком то третьесортном клубе у черта на куличиках была идея гения Тэ, который просто кайфует от подобных потных тусовок. Тэхен так напился, что даже кажется, что повысили на работе не Джуна, а самого Тэ. Гук не любитель алкоголя, поэтому старался пить безалкогольный мохито. Он не особо любит походы по клубам, но лишний раз оторваться с друзьями любит, хотя и боится пьяных хенов, когда в очередной раз великий нетрезвый мозг Кима младшего посетила идея ограбить маркет, в котором работает Юнги, пока он не дежурил на смене. И что же сделали остальные, в том числе и Юнги? Конечно, поддержали идею, что им еще оставалось! Особенно в полном восторге был Мин, разбив дешёвую стеклянную бутылку соджу о барную стойку и уже вовсю стоял в боевой готовности. Кто потом платил за бутылку, мокрую стойку и за моральное состояние бармена – загадка всего города. Как парень отговаривал полоумных пьяных друзей этого не делать, можно вспомнить только со слезами на глазах и крупной дрожью по телу. Наконец дотопав через короткий темный коридор в мужской туалет, он вошел внутрь и с грохотом закрыл дверь, после оглядывая территорию и видя еще одного парня напротив сартира. Чон не был из стеснительных, поэтому преспокойно встал рядом с ним и приспустил свободные спортивки вместе с боксерами, наконец начиная освобождать свой наполненный мочевой пузырь. – ...Какого хрена? Чонгук моргнул, после округляя глаза в удивлении от своего нынешнего положения: он стоял на коленях перед незнакомым парнем и во рту его был точно не грибочек, а... Член. Толстый, среднего размера член, с большими выпуклыми венами. Он по привычке обвел языком орган и услышал сверху высокий стон. Он не помнит, как очутился с чьим то половым органом во рту, но похоже, его глазки и мозг хорошо посотрудничали, раз он сейчас практически занимается оральным сексом с каким то (симпатичным) незнакомцем, в каком то стремном туалете, пока его пьяные друзья в другом конце клуба строят план по захвату Пентагона, он уверен. Подняв огромный взгляд вверх, он увидел такие же удивленные два глаза и, о боже, огромные розовые приоткрытые губы, которые так и хотелось попробовать на вкус – настолько они выглядели сладко и мягко. Но, к счастью, у Чона не пятнадцать ртов, поэтому все прихоти за раз совершить можно было только с каким то нечеловеческим трудом. Щекастый парень судорожно дышал, пока Чон спокойно сидел с чужим органом на языке. Он и не к таким размерам привык, чего уж там. Чонгук мог бы спокойно сослаться на стукнувший в голову алкоголь, если бы он пил, ведь нельзя по другому объяснить, почему он сейчас обвел большую твердую головку шершавым языком, слизывая выделившейся предэякулят, соленый на вкус. – Черт, – прошипел незнакомец, кладя маленькую ладонь с крупными пальцами на чужие мягкие волосы. Чонгук медленно, будто дразня, насадился на орган, пока по подбородку капала вязкая слюна, носом утыкаясь в лобок с маленькими жесткими волосками, губами проходясь по выпирающим венкам, закатывая глаза. Опустив руку на собственный член, он простонал, отдавая вибрацию по чужому члену. Зашипев, незнакомец начал набирать темп бедрами, вцепившись мертвой хваткой в чонгуковы мягкие волосы на макушке. Медленно, как он любит, парень стал надрачивать себе насухую, пытаясь выплеснуть приближающийся оргазм. Сама по себе ситуация хоть и была необычной и постыдной, но даже этим вызывала возбуждение у обоих. – ... Он там весь туалет обоссал что ли? – послышался крик со стороны входа в туалет. Этот низкий голос был очень знакомым. Открывшаяся дверь громко стукнулась о смежную стену, являя боковому зрению Чона растрепанного шатающегося Тэ, который застыл на месте, пьяно моргая слипающимися глазами. По его неоднозначному виду нельзя было уточнить – в шоке он или в восторге. – Смылся в унитазе, – рассмеялся приближающийся басистый голос Намджуна с коридора, но позже остановился где то за стеной. – Ну что, живой там? Чон уже вернулся к самому кончику и остановился губами у раскрасневшейся головки, в шоке прикусывая нежный участок, на что ловит "ай" сверху. Тот ослабил хватку на волосах, и Чонгук видел ужас, смешанный со смущением в чужих глазах с мешочками под ними, который поднялся на вошедшего. Он до этой самой минуты не опускал взгляда с темных щелочек-глаз, стараясь увидеть каждую эмоцию и блеск напротив. Пухлая нижняя губа была прикушена. Свой орган он продолжал незаметно надрачивать, с закрытыми глазами, ведь был уже близок к концу, и прекращать это он был не намерен, но сзади зашумел этот, уже раздражающий, голос: – Ребят, – протянул непрошенный гость, – го групповуху? И Чонгук кончил, судорожно дрожа и с высоким прерывающимся стоном, откинув голову назад, после почувствовав на языке вязкую жидкость, – которая так же попала на щеки и подбородок, – с соленым привкусом. Приоткрыв глаза и сбивчиво дыша, он смотрел на своего сейчас такого красивого партнера, который стоял с открытым ртом и жадно вдыхал такой нужный воздух. Глаза незнакомца уставились на чужой открытый рот, заполненный в слюне и сперме, который после закрылся, сначала медленно смакуя вкус, и после глотая. Да, во рту Чонгука оказывается всё, что ему нравится.