Vamptober 2021

Его длинные пальцы скелета лягут на белые клавиши, из-за своей бледноты почти сливаясь с ними. Неожиданный порыв ветра ворвется в маленькую каморку, затрепещут тонкие занавески, зашуршат пожелтевшие ноты и упадут на пол, но музыканту будет всё равно. Уже сотни лет он играет эту мелодию, сотни лет его страшные пальцы нежно касаются, будто возлюбленной, клавиш фортепиано, сотни лет он играет так, что сердце хозяйки квартиры, которая живет выше, сжимается от невероятной тоски, а на глазах проходящего мимо окна коморки цветочника наворачиваются слезы. Старое фортепиано надрывается, мелодия течет то медленно и плавно, как колыбельная матери, баюкающей ребенка, то вдруг набирает темп, длинные пальцы быстро скачут по белым и черным клавишам, а у слушателя также быстро пробегают по телу сотни мурашек. А музыкант не останавливается. Вскинув подбородок, он закрывает глаза и продолжает играть. Зачем глаза, когда ты способен видеть сердцем. Не кровь, а музыка, жидкое золото, течет по венам музыканта, ритмично перекачивает её сердце. Но вот соскользнёт палец пианиста, ударит по не той клавише и закончится мелодия на этой резкой, фальшивой ноте. Опомнится застывший цветочник, встряхнет кудрявой шевелюрой, поправит букет и поспешно пойдет дальше к нужному адресу. Недоуменно смахнет слезу хозяйка квартиры, поставит на место фотографию покойного мужа и вновь хмурая займется хозяйством. Не знают они, что больше никогда не услышат прекрасной, волнующей их души музыки. Оборвалась струна, и не осталось в этом мире трехсотлетнего музыканта. *** Хорошо одетый мужчина окинул пыльную каморку брезгливым взглядом. Помедлив пару секунд, он все же вошел внутрь. Здесь не было ничего кроме кровати, накрытой дырявым покрывалом, худого шкафа, стола, на котором лежали стопки нот и книг. Самым дорогим здесь было старое фортепиано. Возле него на грязном полу лежат бледный человек, своим видом больше напоминающий скелета. На его лице навсегда застыло выражение блаженства. Над скелетом склонился ещё один посторонний в этой комнате мужчина. Заметив вошедшего, он тут же почтительно кивнул ему: — Простите, что пришлось отвлечь вас, господин Рипер. На это мужчина небрежно махнул рукой в черной кожаной перчатке. Пересилив себя, он сел на кровать и кивнул в сторону трупа: — Что с ним? — Полагаю, что он очень долго голодал. Что взять с этих человеколюбов? И себя не берегут, и нам проблем доставляют. Губы мужчины искривились в подобии улыбки, обнажая смертельно острые клыки. Рипер ещё раз оглядел комнату. Его равнодушный взгляд коснулся желтых занавесок, разбросанных по полу нот и лежащего посреди этого трупа. Затем мужчина поднялся, обошел тесное помещение, задумчиво постучал костяшками пальцев по поверхности фортепиано и захлопнул крышку инструмента. — Ad meliora! — произнес господин и покинул дом.