Мужская дружба

Он принялся неторопливо расстёгивать рубашку и закатывать рукава.– И как мы это сделаем? — совершенно невозмутимо поинтересовался Евгений. Как будто обсуждал очередные новые песни. — Как тебе удобнее? — Если бы я знал, — фыркнул Женя, неловко поёрзав на постели и разом растеряв всю свою игривость и смелость. На его шечках проступили яркие пятна румянца. Это было настолько невероятным зрелищем, что костя даже забыл о том, что вроде как раздевался. Он привык видеть своего друга как серьезного человека но его «шуточки» напоминали о том, что женя был совершенно обычным человеком, со своими эмоциями и желаниями, а не бесчувственным монстром, которого в нём видели жители Питера Когда женя вопросительно выгнул бровь, костя понял, что подвис и разглядывал его слишком долго. Теперь пришёл черёд смущаться и опускать глаза уже ему. Мысленно ругая себя за то, что за этот вечер испытал слишком много неожиданных эмоций, костя пихнул Женька в бедро, заставляя подвинуться, и уселся на край кровати. — Тогда давай так, — предложил он, на мгновение задумавшись, — я сейчас устроюсь у изголовья, а ты — между моих ног. Женя с сомнением посмотрел на него. — Точно? тебе может быть неудобно тянуться… Костя закатил глаза и на этот раз пихнул его уже в плечо. Чем больше они обсуждали «это», тем сильнее он ощущал неловкость. Неловкость и возбуждение — отвратительная смесь ощущений. И чтобы хоть как-то прийти в себя и избавиться от них, он отвернулся и принялся с усердием стягивать ботики. Рубашку и брюки Костя решил оставить, не сексом же он собирался заниматься. А всего лишь… сексом. Ну почти. Чёрт. Даже звучало как-то неестественно. Ему бы хотелось назвать это иначе, но сейчас желания кости были не важны. Сейчас он должен был в первую очередь помочь Жене справиться с его проблемой. А уж со своими желаниями он разберётся как-нибудь потом. Да, этих мыслей стоило придерживаться, пока костя будет его… ласкать. Он развернулся к жене. Возможно, у него был слишком воинственный вид, потому что тот, усмехнувшись, подчинился и пересел к изголовью, продолжая прикрывать бёдра простынёй. Косте пришлось потоптаться, чтобы устроиться у него за спиной. И только тогда он потянул евгения на себя, практически вынуждая лечь к себе на грудь. — М-м-м, — протянул мужчина, потеревшись об него затылком, словно большой кот, и в мгновение ока расслабился. Костя понимал, что они оба были напряжены всё это время, но получить ещё одно доказательство тому, насколько женя ему доверял, оказалось очень приятно. Он сам почувствовал, как его начало отпускать. Отпускать, но в то же время вести от тепла и близости родного тела. На мгновение затаив дыхание, костя подумал о том, как хотелось бы поцеловать женю за ухом, провести рукой по его груди, может, даже поиграть с сосками, прежде чем стянуть простыню, но… Но. Было ли ему это позволено? Подразумевало ли понятие «помочь по дружбе» такие действия? Отогнав от себя эти мысли, он попытался сосредоточиться на том, чем они собирались заняться. Положив руки жене на плечи, он машинально начал их разминать и неосознанно зарылся носом ему в волосы, украдкой наслаждаясь приятным запахом чая и мёдовухи. Его любимая смесь ароматов. — У тебя есть что-нибудь? — тихо спросил он, борясь с желанием коснуться губами татуировки на шее. Вместо ответа женя неловко потянул его ладонь и принялся медленно и вдумчиво её вылизывать. Это оказалось настолько неожиданно и шло вразрез с теми сомнениями, которые он успел испытать, что Костя не сдержал шумного выдоха. Крепко зажмурившись, он упёрся лбом жене в затылок. То есть ему можно было касаться? Целовать, гладить и делать всё, что хотелось? Евгений словно знал о его сомнениях и намеренно выводил на эмоции. Иначе назвать то, как он тщательно скользил языком по ладони, не забывая ласкать между каждым пальцем, было нельзя. От каждого такого движения Константин чувствовал, как внизу живота становилось всё жарче, а его любимые очки спадали. В какой-то момент он поймал себя на том, что часто облизывал губы, чуть ли не прокусывая нижнюю. Член креп с каждым новым мазком языка и грозил вот-вот начать болезненно упираться в ширинку. Но и вырвать ладонь он не мог, раз у женька не было другой смазки. Стиснув зубы и выдохнул через нос. растеряв все свои мысли, со стоном уткнулся ему куда-то за ухо и часто задышал. Голову окончательно затуманило возбуждением. Кажется, теперь помощь нужна была не только жене. Не совсем соображая, что делает, костя всё-таки поцеловал нежную кожу за ухом и прикусил мочку, жадно скользнув свободной рукой по груди. Нетерпеливо провёл сначала вверх, затем с нажимом вниз, царапая рельефный пресс и дурея от ощущения дрожи под ладонями. Евгений со стоном выпустил пальцы изо рта и, запрокинув голову, прижал руку друга напротив своего заполошно бьющегося сердца. — Котя… — хрипло выдохнул он, передёрнув плечами в надежде скрыть предательскую дрожь. Костя не был искусным любовником и никак не ожидал такой реакции на свои бесхитростные ласки. Он просто пытался делать всё то, что нравилось ему самому. Но то, как отзывался мужчина… окрыляло? Вселяло надежду? Возбуждало? что-ли, Поэтому, окончательно обнаглев он наконец-то сдёрнул с бёдер музыканта простыню, неловко впился в его губы голодным поцелуем. Ощутить язык, жадно скользнувший по его собственному, оказалось куда важнее, чем сделать вдох. — котя, — снова повторил женя, оторвавшись от него. Грудь часто вздымалась от рваного дыхания, а румянец на скулах стал ещё ярче. — Что? — полюбовавшись на молодого человека сказал Константин — Поторопись, — попросил Евгений, на мгновение крепче стиснув его пальцы. В этом простом жесте чувствовалось столько нетерпения или даже жажды, Не верилось, «никто, кроме меня, не должен видеть такого мужчину. Такой Евгений Морган только мой, пусть и всего на одну ночь». Собственнически обхватив его за живот, мужчина ощутил, как будоражаще напряглись под ладонью мышцы пресса. Теснее притёрся грудью к его спине и хищно провёл носом вдоль татуировки, Неожиданно у него перехватило дыхание. Он судорожно хватанул ртом воздух, опустил глаза вниз и увидел, как женя нетерпеливо тянул его за рубашку — Что… — начал было он. — Хватит думать, — коротко приказал женя, перебивая все вопросы, после чего, не задумываясь ни на минуту, жадно впился в его рот. И это было похоже скорее не на поцелуй, а больше на заявление прав. Или Константин в бреду возбуждения так хотелось бы думать. Но факт оставался фактом: он не имел ничего против даже такого обращения, Скользнув ладонью на подбородок, музыкант запрокинул ему голову ещё сильнее и, прежде чем продолжить поцелуй, с наслаждением оставил широкий мазок языком прямо на губах мужчины. Тот не удержался от хриплого стона и, обхватив друга за другую руку, переплёл с ним пальцы, положив их на изнывающий без внимания член. Большего разрешения косте и не требовалось. С первым осторожным движением вниз он отпустил себя и нетерпеливо скользнул языком в рот Жени. И мир померк. Если бы Константин наблюдал такой поцелуй со стороны, то назвал бы его гейским и пидереснявым…